то лето

country roads, take me home

to the place I belong,

west virginia, mountain momma,

take me home, country roads.

солнце тонуло в кронах деревьев. его лучи, пробиваясь сквозь толщу облаков, расцвечивали иссеня-серое небо розовым, оранжевым, красным. донхёк перекатывается с пятки на носок, стоя на платформе в ожидании поезда. и снова; и снова. пряди его выкрашенных в фиолетовый цвет волос развеваются на ветру. повсюду цветут одуванчики. он специально ничего джено о том, что покрасился, не сказал. хотел, чтобы это стало сюрпризом. хотел сам увидеть первую реакцию джено — вживую. на станцию он пришёл пешком. или, возможно, не совсем — знакомые его семьи ехали в город на машине и подвезли. назад они пойдут с джено вдвоём. медленно, долго. так, как донхёк очень любил. он расспросит джено обо всём, что происходило с ним в то время, пока он был в городе, и расскажет про всё, чем занимался в его отсутствие, поделится своими планами на каникулы и, может, споёт джено что-нибудь новое. он выучил несколько песен, которые ему точно понравятся. джено, конечно, согласится со всем, что донхёк запланировал на их совместный отпуск, и будет улыбаться, слушая его рассказы о здешней тихой-тихой жизни. впереди их ждало целое ленивое, зелёное, полное свободы и замков из облаков лето. донхёку нравилось стоять здесь, на платформе, прохладным июньским вечером и заглядывать в него. в их новое лето, которое ещё не началось. которое всё ещё было прямо перед ним — перед ними. поезд тормозит натружено, скрипит, будто жалуется на свою непростую жизнь. возить туда-сюда людей, их судьбы, мечты и стремления — кажется донхёку нелёгкой долей. он оборачивается на крик пролетевшей мимо чайки. двери вагона раскрываются. первым, что донхёк видит, возвращая свой взгляд к ним, — нечто, сделанное из дерева. нечто, что выглядит как искусносделанный маленький деревянный старомодный самолёт. ему не приходится слишком долго думать, чтобы понять, кого он увидит позади него. только джено пришло бы в голову взять с собой в поездку подобное сооружение — чем бы оно в итоге не оказалось. джено сходит на платформу, неловко поправляет лямку висящего на его плече рюкзака, махнув назад этим самым плечом, но тот всё равно сваливается к локтю. донхёк понимает — везти в электричке деревянное нечто было задачей не из простых. он оказывается рядом с джено прежде, чем дело оборачивается катастрофой, чтобы забрать его в свои руки. нечто оказывается довольно тяжёлым. — привет, — здоровается донхёк, глядя на то, как джено возвращает на место лямку рюкзака освободившейся рукой. — привет, — отвечает ему джено. люди, входящие в вагон и выходящие из него, текут по обеим сторонам от них как хаотичные речные воды вокруг большого камня, — это тебе, — добавляет джено, взглядом указывая на деревянный самолёт в руках донхёка. — мой день рождения только послезавтра, — отзывается донхёк. люди продолжают обходит их, будто не замечают. шумные, усталые, задумчивые, радостные. живые. с джено всегда так: стоит оказаться рядом, весь мир будто перестаёт существовать. или, может, наоборот — только начинает быть куда более осязаемым, ярким. будто они оба исчезают в своём собственном, наполненном сотнями едва уловимых, но таких знакомых чувств. — на день рождения я приготовил другой. а этот — просто так. это макет 'электры' амелии эрхарт. я сам сделал. поезд гудит, трогается. они остаются вдвоём. — это конструктор? — переспрашивает донхёк. — нет. — сборная модель? — предполагает он снова. джено только качает головой и коротко, почти смущённо, смеётся. донхёк внимательней смотрит на оказавшееся в его руках произведение искусства. изгиб его крыльев элегантен. корпус набран из множества мелких деревяшек. каждая деталь идеально дополняет соседнюю, они отшлифованы так, что кажутся почти полностью обтекаемыми, вот только… они не были сделаны машиной по избитому, пусть и безупречному, шаблону, в них чувствуется тот особый трепет, с которым человек вкладывает в работу свою душу. очень увлечённый человек. — ты что, вырезал всё это сам, руками?! — донхёк делает открытие. джено кивает и непроизвольно, широко улыбается. — нравится? это первый макет, что я сделал. — ты сумасшедший, ли джено, — констатирует донхёк, — нет, конечно он выглядит великолепно, но… сколько времени ты на него потратил? — месяцев семь. начал в прошлом сентябре, как домой вернулся. — и тебе не жалко отдавать его мне? — изумляется донхёк. сказать по правде, он недоумевает. джено проделал так много работы, чтобы в конечном счёте подарить всё это ему? — нет. я подумал, пусть будет у тебя. мне так спокойнее. — спокойнее? — донхёк хмурит брови. — да. ты хорошо умеешь хранить мои вещи. мои наушники, ту рубашку, что я оставил у тебя прошлым летом, лего-фигурки из звёздных воин, по которым ты сходил с ума в пятнадцать. моё сердце, — джено снова едва уловимо улыбается, когда замечает, как краснеют донхёковы щёки, — я люблю отдавать тебе свои вещи. они как будто перестают быть моими и становятся… — нашими? — донхёк заканчивает фразу за джено. между их голосами только шелест ветра и воспоминаний, разделённых пополам. — да, — соглашается джено, — нашими. солнце исчезает за деревьями, когда они сходят со станции. его догорающие лучи бликами играют на листве. джено несёт в руках сумку с вещами, донхёк — макет и рюкзак джено. ему удалось отвоевать у джено возможность помочь ему с этим. в одиночку тяжело нести так много. — ты покрасил волосы, — вслух замечает джено после того, как они проходят третью часть пути. — покрасил, — рассеянно соглашается донхёк. он и сам успел позабыть об этом. хотя утром это казалось таким значимым. впрочем, удивляться здесь было нечему: рядом с джено все мелочи, вроде цвета волос, отметок по физкультуре и прогноза погоды на завтра, переставали иметь значение. значение имело только то, что он теперь здесь, — на прошлой неделе вернулся минхён. мы вчера вместе покрасили. — и ему тоже? — и ему тоже. светло-голубым. — я бы посмотрел, — джено слабо, но искренне, улыбается. донхёк думает — он сильно устал в дороге. — он ушёл в горы сегодня с утра с джемином. облака сгущаются. после недолгого молчания донхёк спрашивает: — тебе не нравится? — нравится, — возражает джено, — ты мне любым нравишься. главное — не то, какой ты, а то, что это ты. донхёк смотрит на его профиль долго и нежно. улыбается самому себе, а потом предлагает: — я выучил 'сельскую дорогу'. хочешь, спою? — хочу, — соглашается джено. донхёк начинает петь.