Цветок лунного неба

Кира очнулась первая и поняла, что её привязали веревке к Илоне, потому что парни были перед её взором и тоже привязаны друг к другу. Киру переполняла злость, потому что в этой ситуации она оказалась права, хоть она говорила на эмоциях и надеялась, что Агния на самом деле агент ФСБ, а не человек, который был связан с Юрой. Голова болела и Кира лишь надеялась, что её внутренний Потрошитель проснется, порвёт верёвки и спасет всех, но увы, чуда не произошло и нужно было думать своей головой, что делать. Осмотрев место, где они находятся, Кира сообразила, что это подвал. Потому что свет от солнца не доходил и вокруг не было окон или хотя бы даже намека на то, что они находятся в комнате. Потом Кира заметила трубы и начала думать дальше. «Так, мы сейчас находимся в подвале, здесь довольно темно, хотя из щели виден свет. Мы связаны, а и я только сейчас обратила внимание что мой рот тоже связан, если попробую закричать, то никто не услышит, наверное кроме тех, кто нас похитил. Благо дети в безопасном месте, если с нами что-то случится, то мать точно их не оставит, но я бы хотела всё таки выжить». Тут послышались шаги и Кира сообразила, что лучше притвориться без сознания, чтобы не создавать проблем. Она так и поступила. В подвал зашел тот, из-за кого они все тут оказались, тот, кто написал ту самую записку, тот, кто виноват в аварии, не важно косвенно или напрямую, но этот человек был тут—Юра. Сначала он коснулся щеки Киры, а потом рукой поднял подбородок. —Ты такая милая, жаль только, что мне все же придëтся тебя убить. Кира не отреагировала на его слова. —Хотя, может мне стоит по-развлечься с тобой? Или может лучше начать с неё? Задав вопрос, он подошёл к Илоне и взял в ладони её лицо. На этот раз Кира не смогла проигнорировать его слова и дëрнулась, чтобы хоть как-то разбудить Илону. —О.. Так ты не спишь, значит? Мило, однако зачем тебе эта девушка? Что же в ней такого особенного, что тебе парни не нравятся? Он провёл рукой по волосам Илоны. —Хм.. Может, то, что у неё длинные волосы? На этот раз он дотронулся до груди Илоны. —Хм.. А может дело в них? Эту дерзость Кира не могла ему простить, поэтому дергалась, чтобы хоть как-то разбудить Илону, которая даже и не знала, что к ней прикасались. Каким-то чудом удалось разбудить, но не Илону, а Игоря, который глядя на всё происходящее не понимал, почему Юра оказался таким, почему тот, кого Игорь считал хорошим человеком сотворил такие вещи. В глазах Игоря читалось недоумение, обида, злость, грусть. Но Юра сразу не обратил на него внимание, только потом заметил его. —О, сладкий, очнулся? От таких слов уже Игнат очнулся, видимо, потому что Игорь часто называл так Игната и он, интуитивно проснулся от таких слов. «Почему он назвал Игоря сладким? Неужели Игорь обращался к нему так, потому что этот паршивец его так называл? » от таких мыслей Игнату становилось не по себе, он надеялся, что его возлюбленный не называл его так, как к нему обращался другой. Игорь, увидев в глазах Игната смятение хотел сказать ему, что тот его неправильно понял, но только потом до него дошло, что он не может говорить, и он понял, что у него во рту кляп как и у других. —Игорь, а ты, наверное удивлен, что я так к тебе обратился, да? Ведь я никогда не использовал к тебе милые прозвища, ухахахахахахха. Игнату в каком-то смысле стало легче от фразы похитителя, но не от самой ситуации, осознав, что они сейчас беспомощны Игнат отчаялся. Он надеялся, что их спасут, но он уже ни в чем не был уверен. Его мысль дошла до безумия в том, что он начал думать, что полиция тоже не стала им помогать, потому что им заплатили денег, чтобы они не вмешивались и, вероятно по этой причине никто не хотел браться за дело. От таких мыслей Игнат уже смирился с тем, что они не выберутся, что их тут просто убьют как свидетелей и что шанса на спасение у них уже нет. —Хм.. Думаю, вам кляп то больше не нужен, хотя для лучшего эффекта нужно использовать вот эту интересную вещь. В руках у Юры мелькнул шприц с каким-то непонятным веществом. Все четверо связанных запаниковали и не хотели, чтобы эта игла была воткнута в них самих или в кого-либо из товарищей. Но было поздно. Он подошёл к каждому и воткнул шприц с содержимым впрыснув в каждого, не пропуская никого. Из всех четверых больше не осталось того, кто мог бы мыслить и думать над ситуацией. Содержимое шприца оказалось сильным наркотиком, который затуманивал сознание и они не могли больше осознавать ни того, что происходило, ни того, в какую именно ситуацию они попали. Это был конец всему.