even stars fade

«некоторым звездам не суждено сиять вечно, но это не делает их менее яркими»

      семнадцатая весна джонхана, которая, как ему казалось, должна была быть особенной, ничем не отличается от шестнадцатой, пятнадцатой, четырнадцатой и так далее.       его волосы всё ещё короткие, и вряд ли ему удастся отрастить длинные, такие, какие он всегда хотел; его лицо всё ещё обвивают трубки, идущие от кислородного баллона, который весит чуть ли не больше его самого. возможно, у джонхана просто недостаточно сил из-за препаратов, которые он принимает.       в двенадцать, когда у него резко начало болеть горло, а голос стал ниже, всё списали на ломку голоса из-за пубертата. вот только когда жидкость начала заполнять лёгкие, и он еле как выкарабкался, был поставлен неутешительный диагноз — рак щитовидной железы с метастазами в лёгких. так началась череда химиотерапии, экспериметнальных лечений, слёз родителей и жалобных взглядов близких и знакомых.       рак отнял у джонхана юность и вскоре отнимет и жизнь.       вряд ли удастся излечить четвертую стадию, да и лёгкие его оставляют желать лучшего. без кислородного баллона дышать крайне тяжело — тяжелее, чем таскать его за собой повсюду.       возможно, в какой-то степени он уже готов к тому, что вскоре его не станет. каждый год врачи прогнозируют ему ещё несколько месяцев, но к их удивлению джонхан живёт дальше. год, и ещё год, и ещё… так что сложно сказать, когда наступит конец.       он всё ещё читает одни и те же книги по сотне раз, находя в этом комфорт, потому что уже знает, что будет дальше. неизвестность его пугает, а её и так слишком много в его жизни.       он всё ещё один, потому что не хочется обрекать на страдания друзей, когда его сердце остановится, если он их вообще найдет. у него всё ещё не было первой любви, первого поцелуя, а о большем даже говорить не стоит.       мама говорит, что у него депрессия, а джонхан говорит, что это просто побочный эффект умирания.       всё становится бессмысленным.       он днями напролет сидит в своей комнате, просматривая сериалы и читая книги. иногда он выходит на задний двор, чтобы посидеть на качелях, которые отец поставил для него в детстве. они малы, или же джонхан сам уже не так мал — приходится сильно сгибать ноги в коленях, чтобы нормально на них усидеть.       на его глазах слёзы каждую ночь, когда он слышит, как в соседней комнате молится его мама. задаётся вопросом, почему это происходит именно с ним, заслужил ли он чем-то подобное, или это просто должно было произойти вне зависимости от того, какой он человек?       юн джонхан не святой, нет. он неидеальный, у него множество недостатков, например, несколько скверный характер, но он совсем не плохой человек. иногда он думает, почему раком не могут заболевать действительно плохие люди, совершающие нечто ужасное?

***

      джонхан не верит в бога, но каким-то образом оказывается в самом сердце иисуса.       мама долгое время настаивала на том, чтобы он начал ходить в группу поддержки для детей с онкологиями. джонхан не горит желанием куда-то ходить и получать якобы помощь; он не испытывает нужды в общении — родителей ему хватает.       и он страшно не хотел приходить, но потом подумал о родителях. им тяжело смотреть на то, как их ребёнок умирает, и единственное, что он может сделать сейчас — это послушаться их, создать видимость того, что он сам не теряет надежды. показать, что он всё ещё пытается жить, а не просто существовать в ожидании неизбежного.       если кто-то его спросит, то это больше напоминает клуб анонимных алкоголиков: все сидят в кругу и говорят о своих диагнозах, делятся мыслями, чувствами, проблемами. конечно, он никогда не был на собрании тех самых зависимых людей, но, если сравнивать с тем, что он видел в фильмах, атмосфера довольно похожа.       в самом конце встречи они все вместе произносят молитвы, и ни в одну из них джонхан не верит. когда кто-то перестаёт приходить, становится понятно, что молитвы, как ни странно, не помогли победить рак. если бы всё было так просто, должно быть, джонхан бы уже давно вылечился.       и он страшно ненавидит, когда очередь доходит до него. ненавидит из раза в раз рассказывать, что у него за диагноз, как давно он болен, и как он себя при этом чувствует. а как вообще можно себя чувствовать, когда у тебя рак четвертой степени, который практически уничтожил твои легкие? плохо — это очень мягко сказано, а сквернословить нельзя — они в сердце самого иисуса христа, да и здесь есть дети младше его самого.       однажды, придя, джонхан сталкивается с незнакомцем, который смотрит прямо в глаза и через них заглядывает в самую его душу, а затем улыбается, обнажая ямочки, словно самые острые кинжалы, которые вонзаются прямо в сердце. и даже с кислородным баллоном становится тяжело дышать.       тогда он с трудом спускается в подвал, где проходят встречи, таща за собой свой кислородный баллон. можно было бы воспользоваться лифтом, но… все здесь знают, что он лишь для тех, кому совсем мало осталось. почему-то джонхан из раза в раз спускается и поднимается по лестнице, словно это поможет ему задержаться в этом мире.       чхве сынчоль, так зовут до ужаса харизматичного незнакомца. он тоже оказывается в сердце иисуса.       он в ремиссии — остеосаркома, из-за которой он теперь немного железный человек. и джонхан должен признаться хотя бы самому себе, что внутри загорается интерес (по крайней мере, надеется, что это именно он, а не метастазы), когда сынчоль небрежно задирает штанину джинс, чтобы показать свой протез. правую ногу ампутировали ровно до колена, и, нужно сказать, он ещё нормально отделался.       а ещё сынчоль постоянно пялится на джонхана, даже не пытаясь это скрыть. это раздражает, но в то же время… чёрт с ним. он перестает избегать его взгляда и пялится в ответ, нахально вскинув бровь. и теперь сынчоль улыбается во все, вероятно, тридцать два.       он невыносимый, это джонхану сразу становится понятно.       когда все участники сегодняшнего круга заканчивают говорить о себе, ведущий группы поддержки предлагает поговорить о страхах. наверное, именно тогда джонхан вдруг понимает, что, кажется, ничего не боится. разве что боится того, что же станет с мамой и папой, когда он умрет. справятся ли с горем, найдут ли в себе силы жить дальше, может, решатся взять приёмного ребенка…       он молчит, как и все. вряд ли кому-то хочется обнажать свою душу, представать уязвимым перед незнакомцами, которых связывает лишь наличие онкологии у каждого.       — я боюсь забвения, — внезапно говорит сынчоль.       никто больше не решается сказать что-либо. возможно, не все понимают, что именно он имеет в виду, потому что возрастная категория группы — от двенадцати до восемнадцати, так что ждать от детей ответа на подобное было бы глупо.       — забвение неизбежно, — неожиданно даже для самого себя отвечает джонхан. он редко говорит во время этих встреч. — жизнь существовала до нас и будет после. неважно, когда мы умрем — завтра или через сотни тысяч лет, всё когда-то будет забыто. некому будет вспомнить даже самых известных людей, что уж говорить о нас. советую просто игнорировать этот страх.       в ответ на это сынчоль ничего не отвечает — только пораженно улыбается. джонхан чувствует смущение и сдаётся, отводит взгляд.       после окончания встречи он семимильными шагами поднимается по лестнице со своим баллоном. приходится делать небольшие перерывы, чтобы, ха-ха, отдышаться. джонхан про себя усмехается, потому что чисто физически не может по-настоящему отдышаться.       когда он наконец-то выходит на улицу, то снова встречается с сынчолем. джонхан держится за ручку тележки, с помощью которой таскает за собой баллон, и смотрит куда угодно, но только но не на стоящего рядом парня.       он пытается не думать о том, как непрезентабельно выглядит в его глазах в своих старых джинсах с протертыми коленками и растянутой футболке, которую носит практически безвылазно; его волосы растрепаны — старается не расчесывать лишний раз, чтобы совсем не облысеть. в общем, он явно не выглядит как парень чьей-то мечты.       — как тебя зовут? — наконец подаёт голос сынчоль.       джонхан не понимает, зачем он это спрашивает, если во время встречи он представлялся. может, у него хреновая память. всё ещё на сынчоля не смотрит, но отвечает, потому что было бы как минимум невежливо проигнорировать его. а он ему вроде как приглянулся.       — джонхан.       — нет, твоё полное имя.       — юн джонхан, — теперь он поглядывает на сынчоля краем глаза. добавляет язвительно: — может, тебе ещё дату рождения сказать и натальную карту разложить?       окей, возможно, в его жизни не было и нет любви не только из-за онкологии, но и из-за его характера. да, он не без греха.       сынчоль на это не обижается, наоборот, издаёт смешок, словно это забавно, словно джонхан действительно заинтересовал его.       — было бы славно, — говорит он, — вдруг у нас идеальная совместимость?       — почему ты так смотришь на меня? — проигнорировав вопрос, который, скорее всего, был риторическим, спрашивает джонхан. потому что последний час он только и чувствовал, и чувствует до сих пор, его взгляд. не может сказать, что ему это не нравится, но знать причину всё-таки хочется.       — потому что ты красивый.       — я не…       — очень красивый, юн джонхан, — перебивает его сынчоль. — прости, но я не привык отказывать себе в мелких удовольствиях типа любования красивым парнем.       он что, флиртует? так далеко джонхан ещё не заходил. вернее, он ещё вообще на эту территорию не ступал. он и не думал, что реальные люди могут действовать на него подобным образом — заставлять сердце биться чаще, а щёки — покрываться румянцем.       пока он думает над достаточно остроумным ответом, сынчоль неожиданно достаёт пачку сигарет и помещает одну меж своих пухлых губ.       — чудесно, ты только что всё испортил, — раздраженно выдаёт джонхан, осуждающе глядя на сигарету.       он серьезно собрался курить прямо перед человеком, чьи лёгкие еле работают? и при этом он улыбается своей раздражающе-привлекательной улыбкой, глядя прямо на джонхана, который наконец-то повернулся к нему.       — и что же всё? — вскинув бровь, спрашивает сынчоль.       этот идиот ещё имеет наглость неиронично спросить, в чём же дело? ну ничего, джонхан ему с радостью доходчиво объяснит.       — всё — это объективно привлекательный парень, так ещё и далеко не глупый, явно флиртует со мной и называет красивым, но, несмотря на рак, добровольно отдает свои деньги многомиллионным компаниям, чтобы заработать другой! поразительно, господи, — в неверии качает головой джонхан. — скажу тебе по секрету: не иметь возможности вдохнуть полной грудью — просто отвратительно.       он разворачивается и, схватив свой баллон, идёт на другой конец парковки в надежде на то, что мама скоро за ним приедет. сынчоль следует за ним, слегка хромая на правую ногу.       — юн джонахан, — зовёт он, — если её не поджечь, она тебя не убьет.       — чего? — остановившись, спрашивает джонхан, совершенно ничего не понимая.       — это метафора, — объясняет чхве, — ты держишь во рту нечто ядовитое, способное тебя убить, но не позволяешь этому произойти. метафора.       в этот момент джонхан понимает, что чхве сынчоль полон сюрпризов. злость как будто бы испаряется, и он действительно пытается понять смысл сказанного. потому что смысл определенно есть, хоть и довольно странный, такой, какой в голову джонхана никогда не приходил.       — допустим, — он медленно произносит, глядя на улыбающегося парня со всё ещё зажатой зубами сигаретой.       подъезжает его мама и, опустив окно, машет рукой.       — ханни, завёл друга? — она звучит воодушевленно, и у джонхана язык ни за что не повернется ответить отрицательно.       — да, это чхве сынчоль, — говорит он.       — рад знакомству! — сынчоль вынимает сигарету и очаровательно улыбается его маме, и джонхан уже видит, в каком она восторге от его нового знакомого. — позвольте мне украсть вашего сына на этот вечер?       джонхан переводит на него крайне удивленный взгляд, потому что что? ни о чем подобном и речи не было, сынчоль буквально несколько мгновений назад чуть не испортил впечатление о себе, а сейчас уже собирается куда-то его украсть?       — конечно! — кивает мама без лишних раздумий. — ханни так редко выходит из дома, не будет лишним провести время с кем-то помимо нас.       ну какая же она предательница! как она могла так поступить со своим любимым сыном?       — чудесно, — сынчоль давит довольную улыбку, которую джонхану жуть как хочется стереть (возможно, поцелуем). — обещаю вернуть его в целости и сохранности!       действительно, ему следует очень постараться, чтобы юн джонхан остался цел, потому что машину сынчоль водит… так себе, честно говоря. из-за протеза делать это не так просто, поэтому едут они довольно прерывисто, сбивают пару мусорных баков по дороге, и в конце джонхана даже немного подташнивает.       — кто тебя вообще за руль пустил?       — эй, инвалиды тоже имеют право водить машину! — защищается чхве. — я ведь сдал тест!       — да? с сотой попытки? — фыркает джонхан, когда наконец-то выходит из машины.       и сынчоль снова смеется, прикрыв рот ладонью.       удивительно, что он за время их знакомства (около двух часов, не больше) ни разу не обиделся на колкие комментарии джонхана. мама всегда говорила ему быть добрее к окружающим, быть осторожным в своих высказываниях, но порой язык юн джонхана живет своей жизнью и принимает собственные независимые решения, чем порой задевает собеседников. а теперь появляется чхве сынчоль, который либо смеётся над этим, либо не обращает внимания. может, он и впрямь способен понимать джонхана и его интонации?       — пойдём внутрь, — говорит он, кивая в сторону входной двери.       — твои родители не будут против, что ты привёл кого-то домой?       — о, поверь, они будут просто в восторге.       чхве открывает дверь и с улыбкой глядит на него. джонхану кажется, что в его груди зарождаются бабочки от его взгляда.       и джонхан ему верит. почему-то ему вовсе не страшно верить чхве сынчолю, которого встретил лишь сегодня. даже не страшно заходить к нему домой и сразу же знакомиться с его родителями. есть в сынчоле что-то такое, что заставляет джонхана тянуться к нему. и сопротивляться, по всему видимому, просто напросто бесполезно.       господи, лишь бы не метастазы, думает он про себя, когда испытывает это щекочущее чувство внутри, только не метастазы.