Сбой

Это было беспокойство. Тревога. То, что гложило Ричарда уже не первый час, а вероятнее даже и не первый день. Мало того, что было стойкое ощущение надвигающиейся бури, так ещё и сами изменения, что уже настигли его жизнь... сильно давили на психику. По правде говоря, он мечтал об этих изменениях. Всю свою жизнь, ощущая полное одиночество, естественно он хотел лишь двух вещей... "Я ведь наверняка не смог стать для Ло другом... Есть ли ему и другим резон забирать меня с этого острова? Не буду ли я просто бременем..." Труман останавливает взгляд на морском просторе, открывшемся ему, когда он и Чарли дошли до побережья. Пёс радостно делает пару кругов вокруг ног хозяина, после усмиряясь и присаживаясь на землю. Частые прогулки по этому месту заставили зверя привязаться к нему, правда находилось оно не близко. Обычно приход сюда означало, что в голове Ричарда накопилось огромное количество ненужной хрени, и желательно её взять, скомкать и выкинуть в этот необъятный солёный простор. "Почему море обязано быть таким большим..." — не волнуясь за свои штаны, парень без задней мысли присаживается рядом с собакой на землю. — "На другом берегу тоже есть автоматоны? Они тоже все не осознанные? А если осознанные, то живут ли они наравне с людьми?" Что пару лет назад, что сейчас, Ричард думал лишь о том, что же скрывается за пределами этого "рая". Весь этот спектакль, устроенный невесть зачем, был не более чем клеткой. Дни, месяцы, годы тянулись по ощущениям вечность, заставляя юношу теряться в числах. Остров стал не просто местом заточения... он стал могильной плитой. А на её поверхности ещё с давних пор на будущее высечено: "Ричард Труман. Потерял не жизнь, а надежду на нормальное будущее и настоящих друзей. А доверия к людям и вовсе не приобретал". Это тяжёлые мысли. Гнятущие и никогда не покидающие голову. Островной Хенфорт убил в Ричарде нормального человека, подарил дериализацию и страх. Страх до конца своих дней остаться среди неодушевлённых железяк. — Ричи? — Только этого не хватало... — грубость сама вырвалась, стоило услышать знакомый голос. — Не ожидал тебя увидеть здесь. Рэн присаживается на корточки рядом с псом, который воодушевленно поднимает голову для чужой ласки. Это слегка кольнуло душу хозяина, ведь его питомец не должен проявлять любезность по отношению к чему-то подобному. — Не знал, что у тебя есть собака. Как зовут? — Тебя это не касается. Почему ты вообще не дома? Сценарий барахлит? — Ричард не планировал продолжать диалог, но отказаться от озвучивания колкости, которую никогда не понимают роботизированные окружающие, он не мог. Это была, как будто бы, его глупая и бессмысленная фишка. — У меня завтра тяжёлое выступление перед публикой в библиотеке. Много преподавателей, несколько людей свыше... захотелось прогуляться, чтобы лечь спать со свежей головой. — Рэн и не пытается скрыть грустной улыбки, не понятно чем вызванную. — Ничего не слышал об этом. — Постарался выкинуть фразу парень как можно более скучающе. — Ну, это не самое интересное мероприятие. Меня Ника попросила взяться за него. А если Ника попросила, значит Ника дала задание и уже записала... Этот разговор утомлял и так нагруженный мозг Трумана. Желание грубо отправить непутевую железяку домой росло с неприлично высокой скоростью. И в этом вопросе Ричард обычно не был скромен и уже тем более мягок, так что уже был готов сказать пару ласковых знакомому, но повернув голову в сторону, столкнулся с реально печальным взглядом. Стало... неловко. Это сбой? Выкрученные эмоции? — Почему ты так смотришь на меня? — мысли о том, что автоматон перед ним может быть не исправен, заставлял сердце взращивать испуг во всём теле. Он частый гость лаборатории и потому был не редким зрителем страшного поведения вышедших из строя роботов. — Мне тебя жалко, Ричи. — Что? — Парень крепче сжимает поводок, не понимая, как правильнее надо реагировать на подобное заявление. — Не удивляйся. Я многое осознал... и самоосознал... — Рэн отводит взгляд обратно на море, за горизонтом которого совсем недавно пропало солнце. — Я не человек, так ведь? Это было беспокойство. Тревога. Всего за пару секунд в голове пролетела тонна вопросов на подобии: как он узнал? Кто рассказал? Почему он не пошёл спать? Рассказал ли он ещё кому-нибудь? Что делать? Что делать? Что делать? Сам того не ожидая, парень вскакивает с земли и делает пару шагов назад, подальше от Рэна. Собака следует за хозяином, но не может понять данной атмосферы, тихонько поскуливая. — Как ты понял это? — Я увидел... я случайно застал сцену с моим соседом по съёмной квартире. Представляешь, уборщики... уборщики нашего университета были у нас дома и у них были инструменты. — Парень проводит рукой вдоль собственных волос, закрывая глаза. Не понятно, пытался ли он вспомнить подробнее произошедшее или наоборот поскорее забыть. — Ты всё время твердил про эти сценарии... Ты знаешь, что мы не люди. — Ты злишься? — Это вопрос был важен для Трумана прямо сейчас, ведь злой самоосознанный неконтролируемый автоматон это последнее, с чем бы сейчас хотелось столкнуться. Но Рэн лишь отрицательно качает головой. — Я не злюсь. Я стал понимать, почему ты так себя вёл. Я понял, что ты заложник ситуации. Мне стало тебя... жалко. — Замолчи. — Ричарду не хотелось выслушивать то, что он и так знает. Ведь это мысли, которые сжирают его изнутри уже много лет. — Я не виноват, что не имел возможности выбрать где мне рождаться. Я не виноват, что меня окружает железо, говорящее о своих якобы чувствах. Я не виноват, что вы все считаете себя людьми, хотя это не является правдой. Рэн так же встаёт, но не делает никаких движений в сторону Ричарда, итак видя его испуг. — Кто мы, Ричи? Если мы не люди, то кто мы? Труман мешкается несколько секунд, думая, а стоит ли заводить этот разговор настолько далеко? Но пути назад уже не было. — Автоматоны. — О... — Рэн так и стоит несколько секунд, открыв рот, из-за чего Ричард было дело подумал, что все же вызвал перегрев системы заветным словом. Ага, как же. — Я автоматон. — Да. Железка, считающая, что является человеком, хотя все ваши мысли, чувства, планы на что-то, знания и прочее, это лишь то, что внесено в вашу программу. Вы не люди, меня раздражает, как вы беспечно присваиваете себе ложное звание. — И всё на одном вдохе. Повисает тишина. Чарли обеспокоенно ложиться на землю, прижав и хвост и уши, чего раньше Ричард не видел. Глупый автоматон странно влияет на его пушистого друга. Рэн же медленным, но увереными шагами подходит к Ричарду, не упустив из виду, что страх все ещё пляшет в глазах Трумана, из-за чего тот делает ещё один шаг назад. Но, если честно, то он поразительный человек, раз даже боясь продолжает говорить своё мнение. — Ричи... — он аккуратно берет чужую руку, пользуясь моментом оцепенения, чтобы дальше положить на собственную грудь. Там что-то стучало. Может быть это было и не человеческое сердце, но оно находилось там и помогало понять, что: — но я же чувствую. Я чувствую обиду. За тебя, за себя, за всех своих близких. Я чувствую волнение, я чувствую разочарование, я чувствую, как мне морально больно от того, что я лишь плод чего-то ума и компьютера. Я не принадлежу самому себе и мне... плохо. Ричард не может отвести руку. Это было не сердце, естественно, но... на долю секунды он поверил. Слушая этот ритмичный, но обеспокоенно быстрый стук, он заглянул в чужие глаза, полные печали и поверил, что разговаривал с равным себе. Нет... он увидел в этих глазах самого себя. Напугангого, обеспокоенного, не знающего, что будет завтра. Брошенного, а если быть точнее, то никогда и не подобранного. — Я знаю, что собираюсь попросить слишком много... но, пожалуйста, доверься мне. Я не хочу быть просто роботом, которым кто-то управляет. Я хочу полноценно стать самим собой, принадлежать только себе. Я хочу жить, а не существовать... А Ричард... а Ричард всегда хотел только две вещи. Настоящего друга и свободы, что долгое время дразнилась и привлекала к себе за горизонтом бескрайннего моря. Вырваться из "золотой клетки", перестав просто быть, не имея будущего. И может... может быть, Рэн сможет стать одним из тех, кто поможет достичь этих мечтаний... Почему-то Труману захотелось поверить в это. Захотелось поверить ему.