последнее лезвие.

обычный день. обычный... хотя уже тогда казалось, что тишина перед грозой слишком звенящая. в Dandy's World грянуло пополнение! всем представили шелли – новенькую, но мгновенно приковавшую к себе внимание харизматичную девушку. её глаза, казалось, впитывали весь рассеянный свет коридоров и отдавали его обратно россыпью сверкающих искр, словно отполированные до зеркального блеска бриллианты; это внутреннее сияние заметили буквально все обитатели Dandy's World, пробуждая любопытство и зависть. знакомства как такового не случилось. лишь спраут, с присущей ему неугомонной непосредственностью, бросил на бегу, едва не врезавшись в дверной косяк: "привет, ты шелли, да? я спраут, будем знакомы!" – и умчался по своим делам, оставив за собой шлейф энергии. всё. но... её случайно скользнувший взгляд наткнулся на ви, застывшую у окна, и шелли буквально растаяла внутри. эта девушка... её внешность была каким-то непостижимым, почти скульптурным идеалом. а харизма... кхм, просто сносила крышу незримой волной уверенности, исходившей от каждого жеста. *ви стояла на кухне, уткнувшись в яркий экран смартфона и что-то оживленно, с легким смешком, обсуждая с астро. шелли, сделав глубокий, почти звенящий в тишине вдох, неуверенно подошла, чувствуя, как коленки предательски подрагивают под джинсами, а ладони стали влажными.* — привет? – голос прозвучал тише шепота, сорвавшись в конце. *ви неохотно, будто через силу, оторвалась от экрана и перевела на шелли рассеянный, слегка раздраженный взгляд, будто та нарушила важное таинство.* — привет. что? – сухо, без интонации. — как... как тебя зовут? – шелли заставила уголки губ дрогнуть в подобии улыбки, надеясь растопить внезапно сгустившийся между ними лёд. игнор. ви просто вернулась к экрану и оживленному диалогу с астро, будто шелли испарилась или была невидимым пятном на стене. воздух сгустился до состояния железа, пропитанного неловкостью. *шелли почувствовала, как жар, как от прилива лавы, разливается по щекам, добираясь до кончиков ушей. она уже собралась развернуться и уйти, постаравшись сохранить остатки достоинства в прямой спине, но тут...* — а чё у неё ляхи такие огромные? – раздался громкий, нарочито-насмешливый, режущий голос ви, адресованный явно астро. – так ещё и целлюлит проглядывает... не спортивная, видимо. жрать меньше надо. — что? – шелли замерла на пол-оборота, не веря своим ушам. сердце бешено заколотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. время остановилось. никто не среагировал. ви продолжила свой беззаботный диалог, лишь чуть громче прежнего, словно не произнесла ничего обидного, лишь констатировала факт. астро лишь неуверенно крякнул, уткнувшись в свой телефон, плечи напряглись. *шелли развернулась и быстро, почти бегом, зашагала прочь, не видя ничего перед собой. в голове гудело, пульсируя одной навязчивой мыслью: "огромные ляхи... целлюлит... огромные ляхи... целлюлит..." ей срочно, прямо сейчас, нужно было к денди чтобы попросить комнату.. через пару минут, сбиваясь с шага, она уже шла по длинному, казавшемуся бесконечным коридору к его комнате, с трудом сдерживая подступающие к горлу рыдания, от которых щипало в носу. вот и знакомая дверь... ещё несколько шагов... она глухо, костяшками дрожащих пальцев, постучала, звук казался чужим. (за дверью, недовольно, сквозь сон): кто? — а? я... шелли. – голос предательски дрогнул, выдавая сдавленный ком. *денди приоткрыл дверь, оценивающе, чуть прищурясь, глянул на заплаканное, опухшее лицо новенькой, затем молча шагнул в сторону, приглашая войти жестом.* — амм... что-то случилось? – спросил он, нахмурившись, протирая глаза. — не твое дело, – отрезала шелли, стараясь звучать тверже, но голос сорвался. – просто выдай мне комнату. сейчас. немедленно. — ну... хорошо, – денди махнул рукой в сторону лифта, зевнув. – иди в лифт. там кнопка "shelly's room". внутри, на столике у входа – твоя карта доступа. ты же мейн, так что всё готово. ключа нету пока. — спасибо. – бросила шелли, уже резко поворачиваясь к выходу, не в силах смотреть ему в глаза. ей было не до разговоров, не до благодарностей – только бы сбежать. *она вышла, не оглядываясь, и почти побежала к лифту, шмыгая носом. действительно, среди прочих кнопок выделялась новая, блестящая – "shelly's room". лифт прибыл почти мгновенно, с мягким "динг", двери плавно разъехались, словно приглашая в убежище.* комната шелли... она превзошла все, даже самые смелые ожидания. мечты материализовались с потрясающей, почти пугающей точностью. стены, выкрашенные в мягкий, успокаивающий, как теплый песок, бежевый оттенок, излучали тихое тепло даже в полумраке; под ногами мягко пружинили плотные коричневые ковры с глубоким, пушистым ворсом, в котором ступни приятно тонули. и вот он, главный зал! его центром, гордо выгнув гибкую, мощную шею, замерла внушительная бронзовая статуя тираннозавра – при свете встроенных в потолок точечных светильников её чешуйчатая поверхность играла золотистыми, медными и темно-коричневыми бликами, казалось, вот-вот рыкнет. взгляд невольно скользил по стенам: их украшали большие, в резных рамах, картины, запечатлевшие доисторических гигантов в динамике – стадо трицератопсов, мирно пасущихся на залитых солнцем равнинах; птеродактили, парящие над острыми, мрачными скалами; стегозавр, застывший в угрожающей позе защиты, пластины на спине торчали как кинжалы. а в глубине, за углом, притаилась тяжелая деревянная дверь в её личное убежище – спальню. и там... там было ещё совершеннее, ещё уютнее, словно гнездышко. те же теплые бежевые стены создавали ощущение кокона, защищенности, а в самом центре комнаты, притягивая взгляд, стояла кровать. не просто кровать, а настоящее ложе цвета сочного молодого салата – покрывало из невероятно мягкого велюра переливалось под теплым светом прикроватной лампы на изящной ножке, а горы подушек разного размера в белоснежных, хрустящих наволочках обещали невероятное, глубокое погружение. над изголовьем, словно почётный караул её главного увлечения, тянулись во всю ширину стены полки, буквально ломящиеся от статуэток динозавров всех видов, размеров и материалов: грозные ти-рексы из темного, почти черного обсидиана с горящими красными глазами; миниатюрные травоядные из нежного расписного фарфора; забавные мультяшные фигурки ярких цветов. рядом со статуями висели картины в тонких рамках, но теперь на них была она сама – шелли, запечатленная в самые счастливые, светлые мгновения прошлой жизни: смеющаяся до слёз и падающая со стула в компании друзей; задумчивая, с книгой на коленях, на фоне багряного заката у озера; радостная с огромным мороженым. у стены, напротив кровати, стоял изящный белый, с легкой позолотой, туалетный столик с огромным овальным зеркалом в причудливой резной раме, напоминающей виноградную лозу. на его глянцевой столешнице царил аккуратный, творческий хаос ее прошлого: флакончики духов с золотистыми крышечками, знакомые запахи лаванды и ванили; открытые пудреницы с остатками рассыпчатой пудры; кисточки для макияжа, торчащие из прозрачных стаканчиков, как карандаши; баночки с кремами, тюбики с блеском для губ – всё это блестело, переливалось и множилось в глубине зеркала. и в углу, завершая картину уюта, возвышался большой, почти до самого потолка, шкаф цвета темного, благородного каштана. его деревянные панели выглядели гладкими, отполированными и теплыми на ощупь, а массивные дверцы сейчас были распахнуты, обнажая пустые, девственно чистые, ждущие полки. эта пустота не казалась недоработкой, она была обещанием, чистым пространством для будущего... да, всё это было... волшебным. воздух был напоён тишиной, глубоким уютом и едва уловимым, знакомым ароматом её любимых духов, смешанным с терпким, свежим запахом нового дерева и краски. шелли испытала прилив восторга, смешанного с облегчением. ну как иначе? она потрогала покрывало, ощутив его бархатистую, нежную фактуру под пальцами, и устало, всем телом плюхнулась на край кровати, пружины тихо вздохнули. дорога, стресс, переживания – всё вымотало досуха... — мои ляшки... они правда такие... жирные? – прошептала она с явной дрожью в голосе, глядя в потолок с безупречно ровной штукатуркой. слова ви, как раскаленные иглы, жгли изнутри, возвращаясь снова и снова. она встала, словно подчиняясь неведомой, тянущей силе, и медленно, как во сне, подошла к туалетному столику. в огромном, холодном зеркале отразилось её лицо, заплаканное, опухшее, потерянное, а затем взгляд пополз вниз, неумолимо... к бедрам, к ногам. слезы снова хлынули градом, горячие и солёные, оставляя блестящие дорожки на щеках. — почему... почему я сама этого не замечала? – всхлипнула она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. – как я могла быть такой слепой? такой... толстой? вдруг в звенящей тишине комнаты раздался резкий, настойчивый стук в дверь. шелли вздрогнула, сердце екнуло. — кто? – голос выдавал недавние рыдания, хриплый и сдавленный. (за дверью, сдержанно, глухо): неважно. у тебя всё хорошо? – это был голос астро. узнаваемый. — уходи. – прошипела шелли, вытирая лицо рукавом футболки, оставляя мокрое пятно. – просто уйди. — прости, но... мне правда важно знать. что там случилось? – настойчивость сквозила в тоне. — да что тебе надо!? – крикнула она, чувствуя, как нарастает волна злости поверх боли. – отвали! — впусти меня. хоть на минутку. поговорим. – голос звучал почти умоляюще. *шелли, скрепя сердце, затаив дыхание, подошла к двери и резко её распахнула, впуская узкую полоску света из коридора. перед ней стоял астро, выглядевший растерянным, руки засунуты глубоко в карманы джинс.* — ты? – в её заплаканных глазах читалось недоверие, боль и вопрос. зачем? — я... я хотел извиниться. за ви. она... она не права была тогда. совсем. – он смотрел ей прямо в глаза, стараясь поймать взгляд. – прости, что не сказал ничего сразу. промолчал. струсил. — иди отсюда. сейчас же. – её голос был холоден, тверд и пуст, как камень. – не хочу тебя видеть. — хорошо... – астро опустил взгляд, плечи ссутулились. – но я правда прошу прощения. за всё. *шелли, не говоря больше ни слова, не меняя выражения лица, с силой захлопнула дверь прямо перед его носом. глухой щелчок защёлки прозвучал как окончательная, бесповоротная точка. за дверью на мгновение воцарилась гробовая тишина, затем послышались медленные, отдаляющиеся шаги, затихшие в конце коридора.* **//ночь//** шелли ворочалась в огромной постели, запутавшись в мягком покрывале. эмоциональная буря дня не утихала, оставляя после себя тяжелый камень в груди и тугой ком в горле. ей было невыносимо тяжело дышать... но, может, дело не только в этом? а что ей снилось... интересно, мозг подкинет кошмар или миг забытья? ей снилось, что она стоит посреди абсолютной, непроглядной, ватной темноты. тишина была звенящей, давящей на барабанные перепонки. шелли беспомощно озиралась, понимая разумом, что это сон, но бессильная пошевелить даже пальцем, закричать... какой в этом был смысл? безнадежность обволакивала, как смола. вдруг из черноты позади неё, ярко и ледяным лезвием, разрезая тишину на куски, прозвучал знакомый, язвительный голос ви: — ты никчемна. уродлива. убирайся из dandy's world. здесь тебе не место. никогда не было. шелли резко села на кровати, сердце колотилось как бешеное в клетке грудной кости, а все тело мгновенно покрылось липким, холодным потом. она никогда, даже в самые страшные моменты прошлого, не чувствовала себя настолько опустошённой, униженной до самых глубин. невыносимое ощущение тотального изгнания, ненужности потребовало выхода – легкие судорожно вдохнули полной грудью, чтобы выплеснуть всю накопившуюся боль наружу. шелли вскрикнула. крик был громким, пронзительным, полным чистого отчаяния и первобытного ужаса. он эхом прокатился по её комнате, ударился о стены, легко пробил потолок и достиг этажа ниже – карты астро. **//на карте астро//** *астро спал крепким, но чутким сном, характерным для тревожных людей. внезапно его сознание пронзил этот душераздирающий, животный крик – он узнал голос шелли мгновенно, сердце сжалось в ледяной ком. не раздумывая ни секунды, он сбросил одеяло, на ощупь в темноте накинул на себя длинный, потертый темный свитер поверх пижамы и выскочил из комнаты босиком. почти бегом, спотыкаясь о тени в коридоре, он добрался до лифта, ткнул дрожащим пальцем кнопку этажа шелли, и через несколько напряжённых, звенящих тишиной мгновений уже стоял перед её дверью, сердце колотилось о ребра.* — шелли?! – громко, срывающимся от волнения голосом позвал он, стуча ладонью по прочному дереву. – шелли, ты там? что случилось? открой! *шелли, всё ещё дрожа всем телом от жути кошмара и эха собственного крика, услышала его голос за дверью. чувство абсолютной беспомощности и ледяного одиночества перевесило злость и обиду. она медленно, как автомат, сползла с кровати и, не включая свет, боясь своего отражения, подошла к двери. открыла её ровно настолько, чтобы выглянуть одной заплаканной щекой и глазом. на ней была длинная, просторная пижамная майка и короткие шорты, делая её особенно маленькой и уязвимой в полумраке коридора, подчеркивая худобу ног.* — шелли... что случилось? – астро шагнул ближе, его лицо в слабом свете аварийной лампочки выражало искреннюю, неподдельную тревогу, брови сведены. – почему ты кричала? что-то случилось? тебя кто? — кошмар... просто жуткий кошмар приснился, – прошептала она, избегая его взгляда, уставившись в его свитер. голос был хриплым, безжизненным. – всё. уходи. пожалуйста. оставь меня. *не дав ему возможности что-то возразить, протянуть руку, шелли быстро отступила в темноту комнаты и захлопнула дверь, на этот раз мягче, но с непререкаемой окончательностью. щелчок замка прозвучал тихо, но четко.* — шелли, стой, подожди... – успел сказать астро, протянув руку к уже закрытой двери, но в ответ услышал лишь тихий, окончательный щелчок замка. он постоял ещё мгновение в тишине коридора, прислушиваясь к тишине за дверью, потом тихо, тяжело вздохнул и повернулся, чтобы уйти, босые ноги шлепали по холодному полу, оставив её одну с её ночными демонами. **//утро//** спустя минут двадцать после пробуждения, шелли наконец сообразила, что пора выбираться из кокона и собираться на завтрак. она с неохотой, как будто поднимая гири, оторвалась от теплого ложа, потянулась так, что хрустнули суставы, и лениво, волоча ноги, ковыляя к шкафу. недолго думая, на автомате выбрала самые удобные, растянутые на коленях джинсы и натянула их, а сверху надела просторную, бесформенную черную футболку, скрывающую очертания тела. особо не прихорашиваясь, лишь смахнув ладонью непослушную прядь со лба, она вышла из своей комнаты-убежища и направилась к лифту. нажала кнопку вызова, и уже через мгновение двери с легким механическим шумом раздвинулись. шелли шагнула внутрь кабины, пахнущей свежим пластиком, и уверенно ткнула слегка дрогнувшим пальцем в кнопку с надписью "toon's room". лифт плавно тронулся и быстро, почти бесшумно, понес ее вниз, к суете. двери лифта плавно разъехались с тихим шипением. шелли вышла в прохладный утренний коридор, где уже витал густой, соблазнительный запах свежесваренного кофе, тянувшийся из кухни. она медленно направилась туда, но по пути её обогнали, проскочив почти бегом, астро и ви. ви, проходя впритирку, бросила на шелли быстрый, но едкий насмешливый взгляд, полный презрения, и что-то быстро, с хихиканьем, шепнула астро на ухо. астро лишь мрачно сморщился. холодок, как от прикосновения льда, пробежал по спине шелли, заставив ссутулиться. **//на кухне//** кухня была полна утренней суеты, звонка посуды, голосов. шелли, стараясь быть незаметной, подошла к высокой стойке, где спраут и космо, как заведенные, готовили заказы, ловко орудуя ножами и сковородками. она заказала у спраута, крикнув через шум, сырные палочки и гречку с сосиской. тарелка с дымящейся едой только появилась перед ней на столе в обеденной зоне, она уже собралась взять вилку, ощутив внезапный спазм голода, но ви заметила это движение. её громкий, нарочито-ясный, язвительный голос прорезал кухонный гул, как нож: — нихрена себе, лялит хочет ещё больше потолстеть, что ли? смотри-ка порцию заказывает! звяканье посуды стихло на секунду. все, кто был на кухне – астро, мрачно жующий тост, космо у плиты, пара других ребят за соседним столом – обернулись на звук её голоса. десяток глаз, любопытных, сочувствующих, безразличных, уставились на шелли. она почувствовала, как кровь приливает к лицу, а руки под столом слегка задрожали. — что?.. — прошептала она, растерянно глядя на ви, не понимая такой агрессии с самого утра. — что это значит?.. — значит, что ты жирная, — отчеканила ви, презрительно кривя губы в усмешке, будто констатировала погоду. — хватит жрать, как не в себя. посмотри на себя в зеркало когда-нибудь, а? шелли не выдержала. ей стало душно, в глазах помутнело, комок боли и унижения подступил к горлу, перекрывая дыхание. она резко вскочила из-за стола, толкнув стул с таким грохотом, что все вздрогнули, и почти побежала прочь, спотыкаясь. обратно к спасительному лифту. пальцы предательски дрожали, когда она прикладывала карту к считывателю, трясущейся рукой нажимая кнопку своего этажа. в лифте она прижалась спиной к холодной стенке, стараясь дышать глубже, но слезы уже подступали, горячие и неудержимые. только бы добраться до своей комнаты, до своего угла. дверь захлопнулась за ней с глухим стуком. она рухнула лицом в подушку, глухие, сдавленные рыдания сотрясали её тело, пропитывая ткань солеными слезами. "жирная. жирная. жирная." слова ви, как раскаленные иглы, впивались в сознание, крутились навязчивой каруселью. "почему?.. что я ей сделала? я только приехала.. только начала.. хотела как лучше..." мысли путались, бессильная боль и унижение сжимали грудь стальным обручем. почти не осознавая своих действий, движимая внутренним мотором отчаяния, она встала с кровати. движения были механическими, как у робота. подошла к большому письменному столу, открыла верхний ящик. пальцы нащупали знакомый холодный металл. точилка для карандашей. старая, надежная, с запасным острым лезвием внутри, спрятанным под винтиком. она сжала её в кулаке, ощущая ребристый пластик. не думая, только повинуясь глухому, неумолимому внутреннему приказу, заглушающему голос разума, шелли вышла из комнаты, не выпуская точилки из руки. лифт. пустой коридор. кухня. она не заметила, что точилка так и осталась зажата в её влажной ладони. **//на кухне - снова//** утренняя толпа разошлась. на кухне остался только спраут, сосредоточенно мывший гору посуды у раковины, гул воды и стук тарелок заглушили её тихие шаги. — спраут, – её голос прозвучал неожиданно громко в тишине. – можешь дать нож пожалуйста? маленький. острый. он вздрогнул, отвлекшись от тарелки в руке, и обернулся. его взгляд сначала упал на её лицо – заплаканное, опухшее, с красными глазами, – а потом мгновенно соскользнул на её сжатый кулак, в котором он узнал форму точилки. его глаза расширились от ужасного, молниеносного понимания. лицо побледнело. — шелли... — его голос дрогнул, стал выше. — не надо. пожалуйста, не надо этого. это... не выход. — отдай нож, — её голос звучал чужим, плоским, безжизненным, как у робота. никаких эмоций. — шелли... — он сделал шаг к ней, руки инстинктивно протянулись, словно хотел схватить за плечи, но не посмел. — зачем? скажи, зачем он тебе? что ты будешь делать? — прошу, — она не смотрела ему в глаза, её взгляд был устремлен куда-то в пространство за его плечом, в пустоту. — это срочно. мне очень нужен нож. сейчас. спраут замер. борьба страха и беспомощности читалась на его лице. он медленно, будто ноги стали свинцовыми, повернулся к магнитной стойке с ножами. его рука дрогнула, выбирая. он взял небольшой, но идеально острый кухонный нож за лезвие, осторожно, и протянул ей рукоятку. пальцы его заметно дрожали. — хорошо... — он произнес сдавленно, глотая ком. — ты... делать будешь? то, о чем я подумал? порежешь себя? шелли взяла нож. холодная, гладкая пластмассовая рукоя пластмассовая рукоятка впилась в ладонь. она ощутила его вес, его потенциальную опасность. — нет, — ответила она монотонно, глядя на лезвие. — не жди меня на завтраке. больше не жди. никогда. — шелли, умоляю, не слушай ви! — спраут вдруг загородил ей путь к выходу, его голос сорвался на крик. — она просто... она всегда такая! злая! завистливая! не обращай внимания... это не про тебя! — отстань, — она произнесла тихо, но с такой ледяной, мертвой окончательностью, что он невольно отшатнулся, уступив дорогу. она медленно, не глядя на него, прошла мимо него, не оглядываясь, с ножом и точилкой в руках, направляясь обратно в свою башню из слоновой кости и боли. **//в комнате - финал//** дверь закрылась на щеколду с глухим щелчком. тишина. абсолютная. только собственное прерывистое, хриплое дыхание нарушало покой. шелли подошла к столу. поставила нож. холод металла на дереве. с усилием, ногтем, выкрутила маленький, туго затянутый винтик на корпусе точилки. блеснуло тонкое, бритвенно-острое сменное лезвие. она аккуратно вытащила его пальцами. холодный, опасный металл. знакомый. как же она не хотела сюда возвращаться. в этот ритуал. казалось, что кошмар самоповреждений остался в прошлом, далеком и чужом. но видимо, без этого нельзя. без этой единственной, понятной её телу реакции на невыносимую боль, что рвется изнутри и не находит выхода. это был язык, на котором её тело умело кричать, когда слова и слезы не помогали. единственный способ сделать невидимую боль видимой, осязаемой. первый порез. знакомое острое, чистое жжение на коже внутренней стороны предплечья. белая полоска, затем алая кайма, выступающая каплями. второй. глубже. острее. отчетливее. третью линию провела медленнее, ощущая каждый миллиметр рассекаемой кожи, хруст тонкого верхнего слоя, жгучую полосу огня. алая кровь выступила быстрее, сливаясь в тонкие, блестящие ручейки, стекая вниз по руке, падая темными точками на светлую футболку. обработать? перевязать? зачем? чтобы было "хорошо"? чтобы зажило и забылось? не надо. эта физическая боль – единственное, что было реальным в этом мире. единственное, что на мгновение заглушало ядовитый, насмешливый голос ви, звучавший в голове на повторе, и ту ледяную пустоту, что разверзлась внутри на месте сердца. она смотрела на красные линии, на струйки крови, медленно рисующие узоры на коже, и впервые за этот бесконечный, мучительный день почувствовала недолгое, горькое, но облегчение. тяжесть чуть отпустила. не надо ничего больше. только тишина, холодок стали и алая правда на бледной коже.