Новое обещание

***

      Они втроём входят в большой подвал, зал, пещеру. Называйте как хотите. Лололошка смотрит, широко раскрыв глаза, пусть под очками этого и не видно. Отправление так близко, но оно кажется немного сломанным. "Немного" определённо не слишком правильное слово для описания. Половины круга не было на месте, а что осталось было далеко не таким белым и красивым, каким Лололошка только мог его вспомнить в Мисре. Помещение напоминало что-то между залом в историческом музее, съемочной площадкой и чем-то ещё, что было сложно объяснить, не то что термин подобрать. Невысокий подъём на круглую платформу в центре, поросший небольшими друзами фиолетовых кристаллов, стол справа, стол под чем-то вроде строительных лесов слева. Высокие столбы через каждые пару-тройку метров по всему периметру помещения, со встроенными небольшими светильниками, направленными вниз, на своей середине. Лололошка не был уверен, на сколько они необходимы, если брать во внимание длинные яркие лампы под потолком. Мироходец мог бы сравнить их с больничными, от того смотреть на них становится неприятно, но он смотрит.       Саймон и Дилан направляются к столу с бумагами и ноутбуком слева, но Ло все ещё стоит посреди разрушенного поля, подняв голову вверх. Там ничего нет, кроме длинных ламп с ослепительно белым свечением, но он и смотрит куда-то сквозь, задумываясь. Будто действительно пытается избавиться от зрительного шума ради какой-то антиутопии в собственных, наверняка далеко не самых радостных, мыслях. В глазах немного рябит поначалу, но зрение быстро заволакивает темнота, размытая по краям. Появившаяся резь и яркое мерзкое ощущение потери одного из основных органов чувств заставляет зажмуриться и встряхнуть головой, одновременно отгоняя какие-то свои мысли. Когда он опускает голову назад, к друзьям, он уже видит голограмму двойника, сложившего руки на груди и запрокинувшего голову чуть назад в высокомерном жесте превосходства. Как-то похоже профессора смотрят на нерадивых студентов, когда те пропускают все мыслимые сроки сдачи заданий и выпрашивают ещё немного времени, обещая всё принести вот прямо завтра. Хотя, наверное, похожа только поза. Выражение лица и атмосфера такая, будто Лололошка на каких-то дебатах, от результата которых зависит жизнь одной из сторон. Да, иногда у Лололошки странные ассоциации, но никто не может ничего с этим поделать. Но Саймон действительно выглядит подавленным, а Дилан на глазах вскипает. Произошло что-то плохое, и комок в груди гонит в самую гущу событий.        Когда Ло подходит ближе, становясь неподалеку, он слышит весь тот гнев и обиду в голосе друга. Лололошка прикладывает руку к груди, прислушиваясь к неопределенному чувству внутри. Он понимает Дилана, хочет заступиться тоже, но другое, скребущее, заставляет посмотреть на Джона. Он один. Даже его собственные метафоричные дети отвернулись от него, когда должны были стать идеальными друзьями.       Злой смешок Ди вытягивает назад, и он смотрит на друга, тревожась. Дилан говорит правду, но такую колючую и злую, что Лололошке по-человечески жаль даже Джона. Он делает шаг. Ещё один. И еще. Пока не становится между ними, перекрыв раздраженного Джона плечом. Смена выражения лица альтер-эго искрометно и всего на мгновенье видна и понятна только отстраненному Саймону, смотрящему куда угодно, но не на них. Лололошка тоже не смотрит в сторону более высокого автоматона, сконцентрировавшись на глазах Дилана, будто этот контакт — это единственное, что заставит его отступить. Мироходец действительно не хочет слышать то, что может сказать ядовитая прежняя сторона его лучшего друга. Не только потому, что это может нанести действительно болезненные раны обычному человеку. Лололошке, как эмпату и альтруисту, не хочется, что бы его друг был способен на что-то подобное на горячую голову.       — Дилан, остановись прямо сейчас. В этом споре нет смысла.       Ло мотает головой из стороны в стороны, будто от этого он станет убедительнее. Будто от этого его слова заимеют хоть на каплю больше смысла. Он знает, что Дилан всё равно послушает его, прислушается в конце концов, но сейчас он пытается, словно бешеная собака, напасть на зашуганную кошку за спиной своего человека. Ло не дает, быстро заставляя Дилана отступить, прибегая даже к запугивающему взгляду, который он использует слишком редко, вызвавшему в Дилане слишком много эмоций, и он просто отступает под натиском даже Солуса. Автоматоны поспешно уходят, и Ло просит поговорить позже, извиняется в спину обоим, не получая ничего в ответ, и поворачивается к искреннему удивлению, скрывающемуся за ехидством, на лице Харриса. Двойник медленно поднял голограмму руки и с легким презрением смахнул пыль с плеча своего альтер-эго, словно отбрасывая любые попытки и усилия Ло помочь.       — Мне не нужна твоя жалость, маленькое глупое альтер-эго. И уж тем более я не нуждаюсь в твоей жалкой попытке защиты.       Ло прерывает начало его монолога об этом своим очень ёмким: "Не за что.". Скривленное лицо Джона вызывает у Ло лишь улыбку. Пользуясь заминкой, протягивает руку к учёному для рукопожатия, словно они только-только познакомились в нормальной обстановке и это их первые шаги к становлению друзьями. Может, они действительно ступят на эту тропу вместе.       — Мне кажется, тебе действительно не помешает один друг в лице "глупого альтер-эго". Что скажешь?       Джон морщится и отворачивается, не принимая руку, но Лололошка видит едва уловимые колебания голограммы и неуверенность в этом выборе. Мироходец не может интерпретировать его выражения лица, но надеется, что Джон подумал о том, что бы стать друзьями серьёзно.       Выдыхая, Лололошка опускает свою руку. Обходя Джона, следует ближе к Схождению и садится на камень рамки. Спрашивает, почему Джон тут, много ли времени осталось и что-то ещё. Что именно забывает почти сразу же, как только начинает получать какие-то ответы, так же как и не помнит общей сути своих вопросов. Он не вникает, перестав слышать яд с уст Джона, наслаждаясь его голосом и изредка кивая, возможно, невпопад. Ло чувствует себя наконец спокойно после такой вереницы событий, вымотавших его изрядной беготнёй и волнениями, и успевает слегка задремать, прикрыв глаза всего на мгновение.       В какой-то момент Джон замолкает и фыркает, видя, как его "глупое альтер-эго" едва заметно дышит в жалком подобии дрёмы. Протягивая руку, словно не по своей воле, он неуверенно и совсем легко касается таких же, как у него, волос. Заправляет выбившуюся каштановую прядь за ухо, подходя ближе, всматриваясь в такое идентичное, но отличное от его собственного, лицо со странным нарисованным шрамом, перекрывающим настоящие, куда более значимые. Джон видит раны от разбитого стекла на его руках, щеке, ухе и шее. Лололошка не потрудился даже позаботиться о них, прежде чем лезть в это пыльное и грязное место. Явно нарывается на какое-нибудь заражение или ещё какую дрянь. Учёный щурится в своём, одному Саймону понятном, жесте и следит как едва заметно дышащий дурак задерживает дыхание, льнёт к холодной, но всё же осязаемой модели руки. У Джона руки на самом деле всегда холодные, голограмма сейчас даже не ощущается такой чужой. Ло приоткрывает глаза, выглядя взъерошенным, будто ему даже сейчас успел присниться какой-то ужасный кошмар, а удивительно мягкие касания его разбудили, вытянув из пучины.       — Прости.       Лололошка не знает, за что извиняется. Наверное, за то, что пропустил много слов Джона, говорящего по делу, наверняка, что-то полезное. Для Джона же было миллионы значений. От подмоченной репутации, до ран на теле, которые Лололошка получил вместо него. Это было так странно. Странное ощущение на душе. Этот альтруистичный дурачок лез на рожон, огребая проблем по самое горло, встречая многих людей, которые точат на самого Джона зуб, но сейчас всё равно извиняется. Извиняется, словно у него было право выбора, достанется ли ему возможность избежать последствий чужой жизни или нет, будто сам выбрал получить все проблемы своего гениального альтер-эго и расхлёбывать их, рискуя действительно многим. Концепция стыда — это не совсем то, чем можно было бы охарактеризовать внутреннее течение и состояние Джона, но он готов был смириться с подобным диагнозом. Его мнение стремительно, но плавно меняется, и было бы крайне не дальновидно держаться за остатки ныне не актуальных выводов.       — Я верну тебя назад.— Голос твёрдый и уверенный, звучит так, будто Лололошку ругают, что заставляет его дважды моргнуть, пытаясь понять контекст. Джон нарочито показательно проводит рукой по щеке Ло, проводит вниз к подбородку, а потом вверх к уху, кончиками пальцев задевая волнистые пряди цвета молочного шоколада. Отнимая руку, Джон на мгновение позволяет очкам спасть по переносице ниже и подмигивает, вполне по-Джоновски ухмыляясь и рассыпаясь на голографичные пиксели. Совсем скоро от нахождения здесь кого-то другого, кроме мироходца в голубом шарфе, сонно моргающего расплывающемуся пространству, не осталось.       Ло предстоит серьёзный разговор с раздосадованным и обиженным Диланом, поговорить с Саймоном и поддержать его, но сейчас... сейчас он закрывает глаза и прислоняется к холодному камню, ощущая этот холод, словно от ладони ранее, засыпает крепче и может самую малость спокойнее, чем раньше.        Спустя столько времени он наконец может проспать дольше нескольких тревожных минут, не просыпаясь, словно от выстрела. Тело взяло своё. Мироходец не просыпается даже тогда, когда Дилан осторожно берет его на руки и бережно несёт наверх, что бы уложить хотя бы на диван, а Саймон находит обрывок бумаги около спящего Ло с одним единственным словом, написанным самым знакомым подчерком. 

"Обещаю".