“ соседи по койке. „

Когда Томас вошёл в их новую комнату в Центре Восстановления, он сразу понял, что судьба явно решила над ним посмеяться. — Ты прикалываешься, — пробормотал он, глядя на уже раскинувшегося на нижней койке Галли. — Ты тут живёшь? — Недовольно спросил юноша, впиваясь взглядом в лежащего на кровати. в ответ Галли лишь лениво поднял голову с подушки и зевнул, махая рукой Тому. — Поздравляю, сосед. — с безразличием кинул тот, заговорив вновь. — Ты храпишь? — с эронией спросил он, улыбаясь. Томас закатил глаза, бросил рюкзак на верхнюю койку и мысленно пообещал себе: максимум месяц, и он добьётся переселения. --- Месяц прошёл. Томас всё ещё жил в той же комнате. И, честно говоря, уже и не хотел переселяться. Они ругались — конечно. Утром Галли бурчал, что Томас слишком громко чистит зубы. Вечером Томас заявлял, что Галли топает, как носорог. Но между делом… было что-то ещё. Они стали пить чай перед сном. Сперва по очереди — "Просто заварил слишком много". Потом уже вместе — "А ты с лимоном пьёшь или с мёдом?". Они ходили на прогулки. Сначала по графику. Потом — потому что "ну а что, прогуляемся, раз всё равно нечего делать". --- Однажды вечером пошёл дождь. Центр обесточило. В комнате стало темно, только яркие вспышки молний освещали стены. Томас лежал на койке и слушал, как Галли ворочается внизу. — Эй, — прошептал он, чуть приподнимаясь на локтях и, как Галли подумал, глядя на него с... беспокойством? или же оно было просто притворным. Галли не знал. — Ты чего там? — вопросительно кинул Томас. — Не люблю грозу, — хрипло отозвался Галли. — Когда гром — вспоминаю, как всё грохотало, когда мы бежали из Лабиринта. Как будто сейчас снова надо куда-то нестись. —задумчиво ответил Галли, вглядываясь в темноту. он слышал дыхание Томаса и, почему-то, это хоть каплю успокаивало. ну а Томас молчал. — Хочешь, фонарик включу? — сразу предложил он, лениво потягиваясь на верхней койке, которая чуть противно скрипела под ним. — Не надо. Просто… поговори со мной, что ли. — с неким смущением сказал Галли, чувствуя, как собственные щеки немедленно заливаются краской. — О чём? — с искренним интересом спросил брюнет, садясь ровно и выпрямляя спину. он не видел лица Галли, но чувствовал, как он немного засмущался. либо ему было просто стыдно просить Томаса о чем либо. впрочем, самому Томасу было неважно, ибо он тоже не мог уснуть из-за грома. — Не знаю. — хрипло выдохнул Галли внизу. — Что угодно, — пауза. — только не про Лабиринт. Томас задумался, потом начал рассказывать про то, как в детстве мечтал стать космонавтом, но падал в обморок даже в кабинке колеса обозрения. Галли слушал. Потом начал смеяться. А потом сказал: — Знаешь, ты когда смеёшься — не бесишь. — с ухмылкой на лице, Галли чуть кашлянул. Томас приподнялся на локтях. — Это ты сейчас был милым? — Иди ты, — пробурчал Галли, но в его голосе не было злости. в его голосе было что-то, что Томас не понял и сам.