nxde

      земля уходит из-под ног, мир рушится, он буквально трещит по швам, и сердце в груди становится таким тяжелым, кажется, что оно тянет его вниз, в самую бездну. было бы славно, окажись это реальностью, потому что джошуа с превеликим удовольствием сейчас бы исчез.         этого не может быть, просто не может.         он так старательно бежал от прошлого, стирая ноги в кровь, спотыкаясь, но вставая из раза в раз. бежал быстро, не оглядываясь, старался забыть изо всех сил, словно это было не с ним. или было, но лишь в страшном сне, в том самом кошмаре, от которого просыпаются в холодном поту, с простынями, прилипающими к телу, и со сбившимся дыханием.         он был глупым, ужасно наивным; он был подростком, которому просто не повезло. страшно не повезло стать жертвой. и самое ужасное, что он не первый и далеко не последний, что это происходит повсеместно, и далеко не всем везет так, как повезло когда-то ему.         никто не тыкал в него пальцем, никто не сплетничал, никто не издевался над ним, но он знал, что все знали. они знали, это было видно по их глазам, по тому, как на него смотрели подолгу, словно пытаясь сопоставить, что это действительно был он.          он просыпался в тревожности и засыпал тоже. ему казалось, что каждый, кто знает об этом, глядя на него, представляет его в том виде, что он был на фотографиях. абсолютно неловких, практически смазанных фотографиях, таких стыдных и отвратительных. где он совершенно уязвим, ничем не прикрыт, глядящий своими оленьими глазами прямо в крошечную камеру его старого телефона.         винить некого, кроме себя. он виноват, что поверил, что повелся на шантаж, что согласился делать то, что ему скажут. он виноват в том, что нажимал кнопку “отправить”, чувствуя себя до тошноты ужасно. он делал нечто неправильное, понимал это, но всё равно делал. сначала – от любопытства, потом – от страха.         он ненавидит это. ненавидит то, что это случилось с ним, ненавидит своё тело, ненавидит себя за собственную глупость.         никто никогда не говорил ему, что его вины нет, что это не делает его плохим человеком; что он был практически ребёнком, наивностью которого воспользовались. никто не говорил, что у подростков не до конца сформировано критическое мышление, позволяющее трезво оценивать ситуации. никто не говорил, что людей, так поступивших с ним, можно было наказать. никто не говорил, что никто не застрахован от подобного.         и теперь, спустя столько лет, когда он уже взрослый, когда живет за тысячу километров от места, где родился и вырос, где ходил в школу, страх охватывает его вновь. об этом узнают его новое окружение. он так старательно строил новую жизнь, чтобы всё разрушилось вмиг эхом прошлого.         почему-то именно сокмину приходит сообщение от неизвестного человека. именно ему пишут “знаешь джошуа хона? могу показать кое-что интересное”. именно ли сокмину, в которого джошуа влюблён практически до потери пульса, которого страшно боится потерять.          неужели спустя декаду, а может и того больше, кто-то до сих пор помнит об этом и даже хранит фото? неужели кому-то джошуа так сильно не угодил, что они решили разрушить всё?          он знает, как это происходит – сначала сокмин, потом кто-то ещё из его близких, а в конечном итоге дойдут до его работодателя. его осудят, посмотрят с отвращением, уволят, перестанут общаться. от этого не сбежать, он навсегда останется грязным.         и джошуа не знает, куда себя деть.         сердце заходится в бешеном ритме, будь оно машиной – уже давно слетело бы с трассы и разбилось к чертям. к счастью, его грудная клетка достаточно крепкая, чтобы сдерживать его. однако есть ощущение, что это ненадолго. может, было бы проще, выпрыгни оно всё же оттуда – это избавило бы джошуа от позора и страданий.         – эй, шуа, ты знаешь, кто это?          сокмин выжидающе глядит на него со все еще открытым диалоговым окном. он ничего не ответил и пока, видимо, не собирается, лишь ждет объяснений джошуа, который уже успел погрязнуть в самых ужасных воспоминаниях.         – нет, не знаю, – заторможено выдавливает он. это правда – он не знает. язык еле поворачивается, чтобы произнести хоть слово, но у него всё же выходит сказать целых три.         он надеется, что сокмин просто заблокирует незнакомца и не станет отвечать. быть может, так бы он и сделал, если бы не следующее сообщение.          фото.          оно не прогружается сразу – интернет плохо ловит, и джошуа вырывает телефон из рук сокмина практически на автомате.         – эй! – восклицает ли от неожиданности.          он не пытается забрать телефон, а глаза джошуа застилает пелена слёз вперемешку с ужасом. его руки трясутся, он изо всех сил сжимает телефон в руке – он случайно нажал кнопку блокировки, поэтому увидеть, что именно отправили, не представляется возможным.         – не надо.         – что такое, хён? – сокмин в недоумении, но он не давит. не требует вернуть телефон, не требует объяснений, говорит спокойно, даже нежно.          – ты не должен это видеть, – всё так же тяжело дыша говорит хон.         – хорошо, – осторожно отвечает сокмин, словно боясь его спугнуть или усугубить состояние. – разблокируй телефон и удали.         – я не знаю пароль.         сокмин улыбается.         – три ноль один два.         рот джошуа приоткрывается в удивлении.         – это…         – да.         если бы ситуация была несколько иной, джошуа бы страшно умилился тому, что день его рождения – пароль ли сокмина, парня, от которого он без ума. но сейчас в его теле нет места положительным эмоциям – его заполоняют только тревожность и всепоглощающий страх.         он вводит пароль и видит… фото из выпускного альбома. то самое с глупой прической под горшок и цитатой из песни maroon 5. это совсем не то, что он ожидал увидеть, и наконец-то джошуа может выдохнуть. вместе с этим выдохом из глаз льются слёзы неостановимым потоком.         сокмин садится рядом и обнимает. ничего не говорит, ничего не спрашивает – просто предлагает ему тепло своего тела, уют своих объятий. джошуа прижимается ближе, всхлипывает так громко, что, должно быть, оглушает сокмина, но тому всё равно. ли позволяет ему плакать, пачкая ткань его футболки, и гладит по спине.         после такого джошуа придется рассказать о том, о чем молчал столько лет. не потому что думает, что должен сокмину какие-либо объяснения, нет. если бы джошуа выбрал просто проигнорировать произошедшее, сокмин бы не стал настаивать, не задавал бы никаких вопросов, и именно поэтому шуа и хочется рассказать. потому что ли сокмин не осудит, не взглянет на него иначе, он выслушает и поддержит, проявит сострадание и скажет, какой он сильный, что смог пройти через такое.         – ты знаешь, я… – начинает он, но из горла вырывается очередной всхлип. сокмин заправляет волосы ему за ухо и целует в висок.         – ты не должен.         – я знаю, – шепчет джошуа, – но я доверяю тебе.