После наступления темноты

      Чувствуя себя настоящим идиотом, Аргус глядел на острые верхушки палаток, рассыпанных по лесу, словно притаившиеся среди листвы грибы. Засада продолжалась уже более получаса. Он поплотнее прижал крылья к телу, явственно осознавая, насколько непрактично рождаться ангелом. Совершенно бесполезная часть тела: громоздкая, по прямому назначению не использовалась, подходящую одежду найти сложно. Жаль, что он не отрезал их во время приступов безумия.       Вместо того чтобы караулить у лагеря, Аргус должен был доложить о весьма плачевном состоянии эльфов Алисе, однако лишь продолжал сверлить взглядом грязно-белую стену палатки. И даже не шевелился. В гробовом молчании. Только стрекотали сверчки, да изредка подвывали магические звери.       Начинало темнеть, но не настолько, чтобы эльфы легли спать. Они грелись в уходящих лучах солнца и негромко переговаривались между собой. Сидели возле костра, подставляя ладони мягкому пламени, и пытались разглядеть на небе месяц, но небосклон был надёжно заволочён туманом и облаками.       После окончания войны эльфы были слабы как никогда. Стоит только Аргусу шевельнуть пальцем, и остатки их расы будут окончательно уничтожены. Их сломят, заставят перейти на сторону врага и превратят в тёмных эльфов. Они больше не смогут сопротивляться воле Бездны, потому что Бездна будет внутри них, станет частью тела и души. Они превратятся в пыль под ногами, лишь одной ступенькой, которой воспользуются демоны ради достижения своих целей.       Аргусу не было дела до эльфов. Лично ему они ничего плохого не сделали, поэтому никакой выгоды в войне для него не было. А он бы не стал помогать кому-либо без видимой на то причины. Даже союз с Алисой сложился лишь на условиях, при которых непосредственным врагом Аргуса становились монийцы. Его деятельность никаким образом не касалась эльфийской расы. Ангел не стремился к захвату их королевства: по сути, он никогда не нуждался во власти.       Проклятие не сделало его неуязвимым к чужой боли. Он не был лишён сочувствия, и ошмётки человечности, сохранившиеся в нём, теперь служили ярким напоминанием о его истинной сути. Сострадание чуждо демонам, но не ангелам. И не людям. Да и Аргус, несмотря на внешнюю схожесть, никогда не был демоном. То, что ангел примкнул к тем, в ком видел меньше угрозы, не означало, что он хотел им уподобляться.       Глядя на поднимающийся к небу дым, ангел ощущал скопившееся в сердце и теле напряжение. Это чувство гложило всю последнюю неделю и не отпускало даже во снах, после которых он просыпался весь в холодном поту и с бешено колотящимся сердцем.       Аргус получше укутался в меховой плащ. Становилось всё холоднее и холоднее, но это не ослабляло жара, охватившего тело: лишь слегка действовало на нервы. Мелко накрапывал дождь. В носу стоял запах мокрой земли.       Вот досада.       Издалека услышав приближающийся шум, он напрягся и глубже нырнул в куст. Перья то и дело цеплялись за ветки, вызывая дискомфорт, но ангел не обращал на это внимания. Какое-то время он думал, что его обнаружили, однако силуэт замер. Аргус мысленно прикинул расстояние и понял, что неизвестный шёл не к нему, а ко входу в палатку. Узел напряжения в животе раскрутился, но ненадолго, потому что вскоре раздался весьма знакомый голос:       — Брат?       Мия — жрица лунного храма и по совместительству единственная оставшаяся в живых кровная родственница короля. Она часто помогала брату, беря некоторые задачи на себя, когда тот увязал в работе как в трясине. Мия не воспитывалась как наследница, однако и так многое знала, поэтому Эстес советовался с ней по поводу всего касающегося королевства. Аргус вновь расслабился и придвинулся ближе, чтобы лучше расслышать разговор.       Спустя долгую минуту наружу выполз растрёпанный эльф, от взгляда на которого сердце пропустило удар. Ангел схватился за траву и несдержанно выкрутил её пучками в пальцах, не сумев унять в горле судорожного вздоха. В груди вспыхнул настоящий пожар, а голос в голове зашептал о том, как хорошо сейчас было бы взять короля в охапку и утащить куда-нибудь подальше отсюда. В Бездну, к Алисе. Там было безопаснее всего: никого, кроме демонов. Им, может, и было любопытно поглядеть на короля эльфов, но эти трусливые твари слишком боялись Аргуса и не стали бы лишний раз его тревожить.       Ангел схватился за голову и оттянул пряди волос, до скрипа смыкая челюсти от невыносимого чувства голода, ярости и отчаяния, плескавшегося в венах. В своих похотливых фантазиях он именно так и поступал: делал с эльфом, что вздумается, не считаясь с чужим мнением.       Аргусу было тошно от самого себя, от своей грязной натуры, потому что он давно перестал различать свои и чужие желания. Раньше между ними проходила чёткая линия, но со временем границы стерлись, и всё смешалось: его прежняя личность и нечто совсем другое, новое. Он так долго жил с этим противоречием внутри себя, что оно перестало ощущаться таким чужим, прижилось, безупречно дополняя его искалеченную душу.       Одно он знал точно: не все чувства, которые он испытывал, принадлежали ему. Ангел не мог этого ощутить, он лишь основывался на воспоминаниях о прежнем себе. И он был уверен, что никогда по своей воле не причинил бы боли тому, за кого был готов отдать свою собачью жизнь, если она хоть что-то стоила.       Аргус закрыл глаза и с силой зажмурился. Раньше, чтобы успокоиться, он мог просто вспомнить о своей семье, но теперь это приносило лишь глухую злость. Он силой воли заставил себя расцепить пальцы, уронив ладони на колени. Зажмурился и вдохнул носом свежий лесной запах, приводя мысли в порядок.       Ангел открыл глаза и уже более осознанно взглянул на фигуру в серых одеждах.       Взор его короля, обычно строгий, смягчился при виде сестры, и, ах, как же он был красив, когда опускал маску своей почти бессмысленной неприступности. Непоколебимо уверенный в том, что никто не замечал за внешней суровостью его истинную натуру.       На бледном как нефрит лице явственно была написана усталость. Всякий раз, когда работы накапливалось слишком много для одного очень уставшего эльфа, он, невзирая ни на какие обстоятельства, сидел допоздна. Чувство долга толкало его на крайние меры. Сколько ангел знал Эстеса, тот всегда был чрезмерно подозрительным по отношению к другим. Он не доверял никому, кроме сестры, поэтому брал на себя больше, чем мог выполнить.       Серебристые нити волос были заплетены в пучок, съехавший набок, в светлых глазах, покрасневших от усталости, стояла рассеянность. Он был одет в простые серые одежды, которые свободно висели на худом мускулистом теле. Ткань была сильно смята, что подтверждало родившуюся несколько мгновений назад догадку Аргуса.       Вероятнее всего, Эстес спал до того, пока не пришла Мия и не разбудила его. И, судя по одеянию на нём, слишком походившее на то, в чём он обычно ходил, случилось это нечаянно: он просто случайно задремал, пока работал. Прямо за столом.       Король потёр глаза ладонями, пытаясь прогнать затянувшуюся дымку сна. Движения были вялыми и медленными, словно его тело всё ещё приспосабливалось к внезапному пробуждению.       Он поприветствовал сестру серьёзным кивком, наконец слегка собравшись.       — Что-то случилось? — и, блять, Аргус был готов кончить от одного лишь этого голоса: низкого и вкрадчивого, отдающего лёгкой хрипотцой. Он длинно выдохнул, пребывая в лихорадочном волнении. Все шесть чувств у эльфов были развиты лучше, чем у людей, и ангел опасался, что своей вознёй создавал слишком много шума, поэтому поспешил закрыть себе рот ладонью и замер в неподвижности.       Мия покачала головой.       — Нет, всё по прежнему: ни плохо, ни хорошо. Последний отряд вернулся с вестями, но ничего нового они не узнали, — она нахмурилась, одарила брата взглядом и наконец решилась продолжить. — Ты спал?       Эстес даже не соврал, когда сказал:       — Да. Ни к чему такой допрос, я же говорил, что стал лучше следить за этим. Не стоит беспокоиться.       — У тебя свет горит, — парировала Мия, приподняв бровь. Повисло молчание. Король глубоко вздохнул.       — Извини.       Девушка махнула рукой, мол, что с тебя взять, и оставила эту тему, лишь ещё раз неодобрительно зыркнула, сказав:       — Представляю, какая пойдет молва, если кто-то это увидит. Твари из Бездны будут счастливы услышать, что их план “замучить эльфов до смерти” осуществляется самым что ни на есть наилучшим образом.       Мия умница, раз додумалась до того, чтобы манипулировать братом, опираясь на его зависимость от мнения окружающих. Однако в своей заботе она походила на курицу с яйцом — совершенно невозможно, чтобы Эстес этого не заметил. В этом вопросе его нужно штурмовать как крепость, хитростью, чтобы до самого конца тот не знал об истинных намерениях. Едва ли этот упрямый эльф сейчас прислушается к сестре.       — Итак, есть одна вещь, которая меня беспокоит, — наконец перешла к сути Мия. Прежде чем продолжить, она обвела взглядом округу, отчего Аргус мгновенно напрягся. Она поманила брата пальцем, и когда тот придвинулся ближе, зашептала ему что-то на ухо, не отводя глаз от лесной чащи.       Последние искорки беззаботности пропали из глаз Эстеса от её слов, оставив лишь холодную сосредоточенность.       После короткого обмена репликами и загадочных переглядок, Мия сурово кивнула.       — Будет сделано. Можешь спать спокойно, если что-то случится, первым делом я прикажу разбудить тебя и доложить.       Эстес легонько улыбнулся.       — Спасибо.       Прежде чем вернуться в палатку, он долго смотрел уходящей сестре вслед, а затем перевёл взгляд прямо туда, где прятался ангел, у которого в тот же миг подскочил пульс, а сердце забилось пуще прежнего. Заметил ли?       Но нет. Взгляд короля лишь мимолетно прошёлся по этому месту, не задерживаясь.       Аргус, всё это время сидевший в напряжении, ругнулся сквозь сжатые зубы, уже догадавшись о чём шептались брат с сестрой. Он не брал с собой меч, и, видимо, очень не зря, потому что оружие прямо-таки источало демоническую сущность. После стольких лет времяпровождения рядом с проклятым мечом, ангел и сам насквозь пропитался ею, став неотличимым от демона в глазах эльфов. Но даже при таком раскладе они не должны были почувствовать что-то, потому что находились слишком далеко.       Аргус видел два выхода: либо прямо сейчас уносить ноги, либо делать то, ради чего он пришёл. Он столько дней терпел компанию Алисы (он уважал эту женщину как правительницу, но предпочитал находиться от неё как можно дальше), столько поставил на кон ради этого момента. Разве мог он теперь просто уйти?       Недолго думая, ангел решил действовать.       Палатка короля находилась в стороне от остальных. У Аргуса были все шансы на то, чтобы проскользнуть внутрь, оставшись незамеченным.       Он оглянулся и, не увидев никого, поднялся на ноги, позволив себе наконец расправить онемевшие крылья. Основная масса эльфов сейчас находилась в центре лагеря, поэтому Аргус в два рывка добрался до входа и сразу же забрался внутрь.       Первое, что он увидел — широкую спину с безупречно ровной осанкой. Насколько бы Эстес не был истощен, он всегда держался по-королевски благородно и ничем не показывал своей усталости, даже если находился один. Аккуратные плечи, на которые прядями стекали волосы, уже полностью освобожденные от ленты. Длинная шея, слегка склоненная так, словно прямо для него: чтобы он мог воткнуть туда свои клыки, а потом медленно зализывать укус, собирая капли крови языком. Ангел плотно сжал губы, ощущая, как дыхание стало тяжелее, а мысли начали уходить в совершенно другое русло.       Аргус ступал тихо и аккуратно, словно кошка, хоть и знал, что Эстес всё равно его услышит. Тот был столь занят, что даже не сумел расслышать в его походке характерное бряцание железа доспехов. Доспехов, которые эльфы никогда не носили.       Посчитав его за Мию, он, не оборачиваясь, спросил:       — Что-то ещё?       «Как же мне хочется взглянуть на его лицо, когда до него наконец дойдет, кто к нему пожаловал».       Аргус не сдержал глупого порыва, и, повинуясь внезапной идее, прошёл вглубь палатки, остановившись прямо за спиной эльфа, и положил руки тому на глаза. Придвинулся ближе, прямо к острому уху, и выдохнул жарким шёпотом в раковину:       — Да. Угадай кто.       Сонливость мигом сошла с Эстеса, его будто окатило холодной водой. Веки задрожали, он защекотал своими короткими белыми ресницами пальцы и произнёс так тихо, словно это был какой-то секрет:       — Аргус.       Ангел не сдержал смешка и одной рукой медленно, будто художник, который делал мазок кистью, повел вниз — к щеке, и ниже… коснулся губ мягко, словно прикосновение бабочки.       — Угадал.       Король одним резким движением развернулся в его руках и пытливо уставился по ощущениям прямо в душу, сощурив свои острые глаза.       — Что ты тут делаешь?!       — Пришёл к тебе.       — Ты! Во имя всех богов, неужели ты не мог хотя бы предупредить меня?! — о, он выглядел по-настоящему разозлённым.       — Я… Кхм, — Аргус прочистил горло, отводя взгляд в сторону. Ему резко перестало быть так весело, как прежде. Он почесал затылок, ощущая некоторую неловкость. — Прошу прощения. Я понимаю, что поступил опрометчиво, заявившись к тебе в лагерь, к тому же без приглашения. Честно говоря, я и сам не ожидал, что окажусь здесь. У меня не было такого намерения.       Эстес был настроен всё так же решительно, но это оправдание слегка поумерило его пыл. С кислым лицом, не скрывая надежды в голосе, он поинтересовался:       — Надеюсь, ты подумал о том, как собираешься уйти? Потому что у меня нет ни единой мысли, как тебя выгораживать, если кто-то увидит нас вместе. Мия уже в курсе того, что что-то не так, я приказал ей проверить округу и серьёзнее отнестись к охране лагеря. Боюсь, что тебе не удастся выйти таким же образом, как ты зашёл.       Аргус облизнул вмиг пересохшие губы и впитывал, поглощал каждое мгновение, каждую эмоцию, проскользнувшую на чужом лице. С затуманенным от жадного трепета взглядом он признался:       — Думал… И, если честно, мне похуй. Сделаю вид, что пришёл убить тебя. Твоя репутация не пострадает, а на свою мне плевать с высокой колокольни.       Эстесу очень не понравились эти слова, поэтому он поспешно прервал его:       — Прекрати говорить такое. Ни к чему разыгрывать спектакль. Что-нибудь придумаем. Понятия не имею, как ты это сделал, но твоя маскировка отлично сработала: до самого последнего момента я был уверен, что ты — это Мия. Как тебе это удалось? Впрочем, об этом поговорить можно позже. В любом случае… я очень рад тебя видеть.       Бледные серые глаза блестели в свете свечей чем-то ласковым, в них стояла одновременно и злость, и радость. Щеки начали гореть, очаровательно покрываясь нежным румянцем.       От одного только этого колкого, но одновременно с этим мягкого взгляда, Аргус окончательно растерял те остатки разума, которые у него оставались. Нервы начинали сдавать, терпение медленно катилось вниз по наклонной, прямо в Бездну.       Ангел так хотел поцеловать его и, больше не вспоминая ни о демонах, ни о эльфах, так и поступил: положил руку на подбородок, наклонился, припадая к губам, сначала нежно, но надолго его не хватило. Стоило только ему ощутить знакомый запах и вкус, он резко вторгся в чужой рот, напирая так, будто хотел языком добраться до глотки.       Король промычал в поцелуй, с трудом отодвинул его от себя и срывающимся голосом наконец изрёк, уже не в силах скрывать беспокойство:       — Подожди! Я чувствую, что что-то не так. Твоя магия… Я ощущаю резкие колебания. Это проклятие так действует? Ты поэтому пришел?       Ангел погладил его по щеке и задумчиво сказал:       — Не совсем. Это полностью моё желание, если ты об этом. Я не собирался пробираться в лагерь как вор. Но проклятие толкает на подобные поступки, стоит ему лишь почувствовать мою слабость.       Эстес долго молчал, вперив в него задумчивый взгляд. Он явно не был в восторге от такой новости.       — Думаешь, что тебе станет легче, если переспишь со мной? — в итоге выдал он, сохраняя на лице всё то же бесстрастное выражение, лишь слегка подрагивали пальцы, впившиеся в стоящий позади стол.       Ангел предпочел не отвечать и заткнул его поцелуем, лишь бы не слышать эти бредни. Хотя зерно истины в его словах, безусловно, присутствовало. Если бы физическая близость была единственным, что их связывало, Аргусу было бы достаточно одной проведенной ночи вместе, чтобы избавиться от проблемы. В его же случае потребность была несколько другой: он вообще сомневался, что что-либо поменяется. Он сможет перенести неизбежное на некоторое время, только и всего.       Чужие руки обвились вокруг его шеи, король слегка наклонил голову, чтобы поменять угол, осторожно, как и всегда, дотронулся губами до его губ. Коснулся пальцами основания крыльев, прекрасно зная все его слабые места, пропустил чернильные перья сквозь пальцы. Аргус несдержанно всхлипнул, легонько царапая когтями шею.       Они не виделись так давно, что ангел уже успел забыть, каково это быть рядом, касаться, слышать его голос. Всё, что у него было — это письма. Редкие, но оттого более желанные. Ужасно формальные письма, потому что велик шанс того, что во время переправки их кто-то перехватит.       Ему этого было мало. Им обоим.       Не переставая целоваться, они повалились на педантично заправленную кровать, по дороге сбив со стола стопку листов, которые в то же мгновение разлетелись по комнате. Едва ли кто-то обратил на это внимание.       Аргус навис над Эстесом, плотно прижав крылья к спине. Создавалось впечатление, что кровь из его вен пропала — исправилась под жаром мыслей и чувств, оставив лишь проклятую магию, циркулирующую по телу. Каждая клеточка организма была наполнена ею, заставляя ощущать лишь неконтролируемую потребность обладания, чтобы существо под ним принадлежало лишь ему. Эльф, искренний в своем желании помочь облегчить страдания — и это принадлежало только ему. Ангел не хотел, чтобы кто-то еще мог видеть такую сторону этого холодного и строгого короля.       Аргус несдержанно впечатался в чужие губы, с удовольствием срывая с них вздох, и вжал его в кровать всем своим весом, устроившись между разведенных коленей.       «Моё», — пронеслось беспорядочным вихрем в его мыслях, пока он лихорадочно разглядывал красивое лицо напротив широко раскрытыми глазами. Он с нажимом провёл большим пальцем по очертанию нижней челюсти до самого острого уха. «Только моё. Никому его не отдам, ни эльфам, ни демонам, чтоб они там все передохли! Пусть только попробуют его хоть пальцем тронуть…»       Взгляд Эстеса был способен растопить льды Северной Долины, и ангел таял, когда смотрел в эти ласковые, тёплые глаза. Аргус хотел полностью раствориться в нём, без остатка, чтобы разум очистился, а проклятие, заставляющее делать жестокие вещи, перестало иметь над ним такую большую власть.       Король кончиками пальцев погладил его по щеке, терпеливо ожидая, пока он прекратит сходить с ума. Такое безоговорочное доверие всегда очень пугало, потому что даже он себе не доверял. Аргус тихо прошептал ему на ухо, ощущая себя болезненно уязвимым, как никогда:       — Прости, Ваше Величество, но сегодня я вряд ли смогу быть нежным с тобой.       Эстес улыбнулся краешками губ, с трудом различимо, но он заметил.       — Я знаю. Можешь делать всё что пожелаешь.       Оу.       Он сглотнул.       — Ты… ты специально, — пробормотал он слегка растерянно, потому что на самом деле не понимал. — Ты что дразнишь меня?       Улыбка растеклась по лицу, словно расправленный на огне воск. Ангел с восхищением, почти с благоговейным трепетом наблюдал за этим.       — Ты совсем дурак? — прошептал Аргус и выпустил когти, провёл кончиком когтя по коже на шее, прямо там, где бился пульс. Он почти слышал, как по жилам неслась кровь, как она билась о стенки сосудов.       — Я доверяю тебе, — раздался в ответ нежный шёпот Эстеса. В палатке на некоторое время стало так тихо, что в ночной тиши был слышен лишь треск лампы. — Я знаю, что ты не навредишь мне.       И это стало последней каплей.       Эстес заслуживал всего, что у него сейчас было: титул, сестру, народ, который души в нём не чаял. Он также заслуживал к себе самого искреннего отношения.       И Аргус будет искренен. Он никогда не забывал сделанного ему добра.       Неясно, кто первым потянулся к другому — в конечном итоге они жарко сплелись языками, прижавшись друг другу так, что даже сквозь многослойные одежды он чувствовал, как бешено билось чужое сердце. Оторвавшись от губ, ангел стиснул в руках тонкую талию, подминая под себя податливое тело. Он уткнулся лицом Эстесу в шею под челюстью, явственно ощущая ударивший в нос запах лекарственных трав. Он облизал кожу, желая оставить на ней свой след, свой запах, как животное, чтобы ни одна демоническая тварь не посмела приблизиться к этому эльфу.       Аргус облизывал, кусал, царапал его шею, с тщательностью подходя к этому процессу, словно пёс, обгладывающий косточку: он не желал, чтобы хотя бы миллиметр кожи остался без внимания. Король иногда вздрагивал оттого, что кусали слишком сильно, тем не менее никак не возражал.       У ангела стояло колом ещё с тех пор, как сквозь ветки он увидел смутный эльфийские силуэт, едва различимый в ночной тьме. Он больше не мог терпеть.       Он сгрёб Эстеса в охапку и припал к его груди, облапав уже везде, где только можно.       — Эстес… — проныл Аргус, потеревшись щекой о ткань верхней одежды. Ему было очень жарко, очень хорошо и очень плохо одновременно: пламя сжигало его изнутри. По виску медленно скатилась капля пота, и он порывисто простонал, когда случайно задел своей эрекцией чужое бедро. Сладкая дрожь прошила его тело, и ангел податливо придвинулся ближе, когда нежная широкая ладонь опустилась на его пах. Без мозолей, потому что король никогда не использовал меч или лук.       Эстес через ткань сжал его член, проведя по всей длине, с нажимом, так, что у Аргуса звезды из глаз посыпались. Дрожащими губами он уткнулся в плечо, чтобы поцеловать оголившиеся ключицы, делая всё почти на автомате, лишь бы отвлечься от стремительно надвигающегося оргазма. И минуты не пришло, как он позорно кончил вот так, от простых прикосновений. Его разум завис где-то между реальностью и беспамятством, пока король доводил его до разрядки с безупречно спокойным выражением лица, словно такое происходило у них всегда.       Ангелу стало легче, но он понимал, что это ненадолго. Пока болезненное возбуждение отступило, он решил не терять времени зря. На них обоих было слишком много одежды, поэтому он принялся раздевать короля слой за слоем, пока тот не остался в одной рубашке и штанах. Эстес откинул в сторону его плащ и помог ему избавиться от доспехов. Холодок прошёлся по коже от запорхнувшего в палатку ветра, и он прижал трепещущие крылья поближе к телу.       Король обнял его и зарылся пальцами в основание крыльев, отчего у него пробежала дрожь по всему позвоночнику. Без стеснения он подставлял спину под прикосновения, ластился, требуя внимания.       Эстес облизал его шею, оставив огромный засос, да так высоко, что даже ворот его плаща не скрыл бы это.       Ангел потер покалывающий приятной болью участок кожи, подняв брови в немом вопросе.       Король лишь легкомысленно пожал плечами.       — Думаешь, что никто не понял куда ты пошёл посреди ночи?       «Действительно, ушёл, либо чтобы найти кого бы трахнуть, либо кого убить. Я сам создал о себе такое впечатление, а впрочем, какая мне нахуй разница до этой хуйни?!»       Аргус склонил голову на бок, быстрым взглядом оглядев комнату.       — Масло? — услужливо подтолкнули его и он кивнул, попросил принести прямо сейчас, потому что подозревал, что в дальнейшем им будет не до этого. Король покинул их постель, чтобы через мгновение вернуться с маленькой бутылочкой масла.       Аргус снова поцеловал его, вцепившись зубами в нижнюю губу, чтобы увидеть, как медленно потемнели светлые глаза, наполняясь страстью. Он нащупал края белоснежной рубашки, и одним быстрым движением сдернул ее, оголив покатые плечи и светлую кожу, нежнее самых дорогих шелков. Он провёл руками от шеи до талии, крепко сжимая чужие бока. Эстес под ним вздохнул, окончательно расслабившись в его руках, так, что ангел, не сдержавшись, сжал сильнее. Эльф продолжал слегка подрагивать, но тем не менее не сказал ни слова.       Похоже, сегодня ему и вправду можно делать все.       Он чувствовал чужое возбуждение, но, желая потомить короля в ожидании чуть дольше, прижался ртом к твердой груди. Аргус кусал бледную кожу, скользил влажным языком и губами по напряжённому от щекотки животу, оставляя за собой отчётливо заметные следы. Ему это нравилось.       Не разрывая зрительного контакта, он мучительно медленно опустил руку вниз, но не для того, чтобы коснуться чужого члена, а чтобы стиснуть бедро, до сих пор скрытое под одеждой.       Король вздрогнул; вздох застрял где-то в глотке. Он явно желал большего, тем более, когда тёплая ладонь лежала так недопустимо близко и одновременно так далеко от его паха.       Ангел очень любил наблюдать за таким Эстесом. Ему нравилось мучить его, доводить до предела, видеть, как у этого бесконечно строгого и холодного эльфа появляются слёзы на глазах из-за того, что ему не дают кончить.       Но Аргус сам уже был на грани. Он сдёрнул с короля оставшуюся одежду, оставив того полностью нагим. Тот совершенно не сопротивлялся, позволяя делать с собой всё что вздумается, словно был сделан из глины.       Ангел огладил живот и крепкие бедра, и когда Эстес дернулся от этого движения, приказал:       — Прекрати шевелиться.       Зубами он сдёрнул пробку с сосуда. В конце концов, он плюнул на всё и щедро налил масла прямо королю на тело, не обращая внимания на то, что своим действием испачкал все простыни.       — Что ты… — Эстес хотел было что-то сказать, но запнулся на полуслове. Прищурил свои белёсые глаза, наполненные досадой от ощущения беспомощности.       — Ты сам это сказал, — напомнил ангел, смакуя каждое слово. — «Делай, что хочешь». Я хочу сделать это.       — Ты уже это сделал, — рассерженно отозвался он и нахмурился. — Будь добр ответить: как мне отмываться от масла посреди ночи?       — Об этом можешь не беспокоиться, — сказал Аргус и внезапно даже для себя наклонился, чтобы обхватить губами головку члена. В ноздри мгновенно ударил пряный аромат орехов от масла, и он выдохнул через нос поток тёплого воздуха, щекоча своим дыханием чужой поджавшийся живот.       Эстес от неожиданности всхлипнул, совершенно забывшись в ощущениях, но спустя пару секунд накрыл рот ладонью с лицом, полным мучения. Он попытался двинуться, чтобы протолкнуть член глубже, но ангел снова напомнил ему о своём присутствии:       — Я, блять, кажется, просил тебя прекратить ёрзать, — он выпустил плоть изо рта, угрюмо уставившись на эльфа снизу вверх. Тот выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, махнул головой в неопределённом жесте и послушно замер на месте со слегка остекленевшим взглядом. — Отлично. Так и лежи.       Ангел сильнее стиснул его бедра в практически мёртвой хватке. Даже при сильном желании он бы не смог вывернуться и сбежать.       Аргус провёл языком по длине члена, собирая масло так, словно и впрямь хотел отмыть его одним своим ртом. Он немедля заглотил его обратно, спускаясь немного ниже, но не до конца. Второй рукой он потянулся вниз — прямо ко входу, чтобы обвести вокруг мокрыми пальцами, дразня, хотя у самого уже стояло так, что он начинал сомневаться в сохранности чужой задницы.       Он протолкнул один палец внутрь, с нескрываемым удовлетворением отмечая, что Эстес был слишком тугим для того, кто занимался сексом в нижней позиции с кем-либо в ближайший месяц. Но с другой стороны, что мешало ему пожелать обратного?       Эта мысль разозлила и напугала, но совсем чуть-чуть.       Взволнованный своей безумной догадкой, Аргус принялся отсасывать тому с удвоенной силой: наконец перестал паясничать и взялся за дело со всей серьёзностью.       «Даже если он трахался с кем-то, пока меня не было, сейчас он находится со мной. Судя по всему, у этого “кого-то” такие плохие навыки, что Эстес даже не позволил ему выебать себя. Он мне не ровня», — твердило что-то внутри него.       Ангел не мог отделить свои мысли от чужих, но знал, что прежде он бы никогда не подумал о чем-то подобном, не стал бы размазывать домыслы по черепной коробке так, словно у него были основания так считать. Это было очень жалко и мелочно.       Аргус протолкнул весь палец внутрь и ощутил, как в его волосы совсем не бережно вплелись пальцы и надавили на макушку, прося взять глубже. Он пропихнул член ещё глубже в глотку и, превозмогая дискомфорт, заставил себя расслабить горло, чтобы не закашляться. Ангела гладили по голове, подталкивая продолжать, и он продолжал насаживаться так яростно, словно делал это в последний раз в жизни. Отчаянно, как будто если он не сделает это хорошо, если не постарается, то его за шкирку вышвырнут из жизни и сердца.       Аргус то и дело поднимал глаза наверх, зная, насколько пошло выглядел с членом во рту, и ни капли этого не стеснялся. Он ловил на себе взгляд полный вожделения, совершенно бессмысленный. Не оставалось сомнений: он делал всё правильно.       Король сам по себе был достаточно тихим в постели, а сейчас особенно, потому что даже в момент близости не мог забыть обо всём на свете, как это делал он сам. Лишь тяжёло дышал, перебирал пряди волос и изредка позволял себе приглушенные ладонью всхлипы и стоны.       Аргус не хотел, чтобы он кончил таким образом, поэтому нехотя оторвался от члена с неприлично громким хлюпаньем. Напоследок он лизнул головку, запечатлев на ней нежный поцелуй, одновременно с этим проскользнул внутрь вторым пальцем. Бережно растягивая стенки, он принялся оставлять на внутренней части бедра укусы.       Ему нравилось, когда кожа под его касаниями краснела, покрываясь следами. Создавалось ощущение, что благодаря этим отметкам ангел мог в полной мере заявить свои права на Эстеса. Безусловно, он бы ни за что не произнёс нечто подобное вслух, однако король, кажется, и без этого догадывался о его замашках собственника.       Он изогнулся, когда Аргус толкнулся чуть глубже, немного изменив угол проникновения. Он сжался на пальцах, рвано выдохнул сквозь зубы. Прикусил губу, чтобы сдержать стон, а пальцами впился в мощные предплечья ангела, стремясь то ли притянуть ближе, то ли оттолкнуть.       Резким толчком Аргус погрузил пальцы внутрь, прежде чем медленно вытащить их, так до конца не выходя. Снова и снова ангел повторял это движение, с нажимом вторгаясь в тело таким образом, что спустя пару минут Эстес мог лишь дрожать, пока его нарочно держали на грани безумия.       Он глухо всхлипнул себе в ладонь, когда ангел вошёл по самые костяшки в дрожащее тепло. Он ещё пару раз толкнулся внутрь и решил, что Эстес уже достаточно подготовлен.       Не говоря ни слова, он скинул с себя всю оставшуюся одежду, оказавшись полностью обнажённым. Его член, толстый и тяжелый от возбуждения, находился в полной готовности, и Аргус с трудом поборол желание без предупреждения засадить эльфу по самое основание. Он со свистом выдохнул горячий воздух сквозь сжатые зубы и практически наощупь отыскал на постели сосуд. Он нанёс масло на всю свою длину; движения были размашистыми и резкими, почти безжалостными.       Все это время Эстес смотрел на него, не мигая. Не отводил своих потемневших глаз ни на мгновение, без каких-либо возражений ожидая, когда на него обратят внимание. И вот, когда ангел снова приблизился, он предпринял попытку развести колени, чтобы тот разместился между ними, но Аргус покачал головой.       — Положи ноги мне на плечи.       Король смотрел на него в упор некоторое время, и в итоге лишь беспомощно произнёс:       — Аргус… Боюсь, ты переоцениваешь мои способности. Я слишком стар для такого.       — Мы ровесники, — напомнил ангел. — Или по твоему мнению я тоже старый?       Эстес не нашёлся с ответом, но всё так же не сдвинулся с места. Аргус прицокнул языком, и, устав ждать, одним быстрым движением закинул чужие лодыжки себе на плечи, поцеловав выступающую косточку щиколотки.       Наклонившись вперед, Аргус прижал головку ко входу. Он замер, привыкая к ощущениям, прежде чем медленно продвинуться внутрь.       Глаза короля в испуге расширились: он с трудом смог принять даже это. Стенки сжимали член столь сильно, что это даже причиняло боль, смешанную с наслаждением, которое грозило поглотить его целиком. Узкий проход эльфа совершенно отказывался поддаваться давлению, поэтому Аргус смог войти лишь наполовину. Капли пота стекали по лбу, грудь вздымалась от напряжения, когда он низким голосом попросил:       — Расслабься немного.       Эстес же выглядел так, словно был готов расстаться с жизнью в любую секунду. Его лицо побледнело, став пепельно-белым, пальцы снова мёртвой хваткой вцепились в предплечья.       — Я пытаюсь! Признаться честно, я не ожидал, что это будет настолько тяжело, — прохрипел он, сдувая с лица прядь волос.       — Два месяца, — лаконично ответил ангел.       Вместо дальнейших разговоров он спустил одну руку ниже и прикоснулся к чужому возбуждению. Эстес мигом забыл о раздирающей боли, и непроизвольно ещё сильнее сжал его внутри, вскоре, впрочем, обмякнув под чужими касаниями так, что Аргус, тяжело дыша, смог войти до конца. Король мелко дрожал: его широко растянули, одновременно с этим лаская спереди. Когда темп внезапно увеличился, тихонько всхлипнул, распахнув глаза:       — Аргус! Я сейчас… — ангел мгновенно понял, о чем говорил эльф, но наоборот — лишь ускорил движения, отчего тот вскоре кончил, запачкав семенем свой живот и грудь.       Пока он отходил от оргазма, Аргус нежно поцеловал его в уголок губ и начал вбиваться в расслабленное тело редкими, но сильными толчками. Эстес тихо скулил себе в ладонь на одной ноте, крепко зажмурив глаза, когда член скользил в нём, погружаясь глубже с каждым грубым толчком. Тугой, ноющий жар окутывал плоть ангела со всех сторон.       От прежней выдержки не осталось и следа. В голове шумела кровь, он то и дело сглатывал, с ужасом понимая, что ему мало. На секунду в сознании вспыхнула тревожная мысль: «вдруг не сумею после оставить его?»       Аргус правда не был уверен, что сумеет.       Эстес был для него обезболивающим, которое позволяло ощутить себя по-настоящему нужным этому миру. Единственный, кому было плевать на его прошлое, его мерзкие и грязные поступки. Эльф никогда не обвинял его ни в чем, не ждал от него невозможного. Он один смог разглядеть сквозь все те стены, которые Аргус годами возводил вокруг себя, считая, что он и вправду просто чудовище, маленького мальчика, который не понимал, почему все окружающие его боятся и презирают.       Как, как он мог просто оставить его?!       Сознание ангела было вихрем чувств, мысли бессвязно проносились в голове. Он балансировал на грани оргазма, но никак не мог кончить. Эстес всё намеревался растечься безвольной лужей, но ангел не дал этому произойти. Он с новой силой навалился на Эстеса, прижимая его бедра к груди и фиксируя их в таком положении, что тот не мог больше и пошевелиться. Ему нужно больше, больше…       — Тише, тише, спокойнее, — с трудом выдавил из себя король между особенно резкими толчками, все равно в конце концов сорвавшись на стон. Его обкусанные губы дрожали, потому что Аргус не потрудился сбавить скорость, все так же трахая его в быстром темпе, лицо раскраснелось, а в уголках глаз стояли непролитые слезы. — Мы создаём слишком много шума!       Эстес оторвал руки от своего рта и обхватил ими чужое лицо. В его глазах помимо страсти было что-то ещё. Беспокойство? Ангел с трудом соображал, пытаясь осмыслить его слова. Шум? Какая нахуй ему разница?!       — Спокойнее, — ещё тише повторил эльф. — Всё хорошо. Я никуда от тебя не денусь.       — Я защищу тебя, — зашептал в полубреду Аргус и уже не смог остановить поток слов, льющийся, словно ручей. — Ты… ты единственный, кого бы я хотел так сильно. Я хочу быть с тобой до тех пор, пока не умру. Плевал я на Алису и её войска. Пусть катятся в ад, я не дам кому-либо из них навредить тебе! Я могу… могу поговорить с ней. Хочешь? С ней можно договориться.       Он ясно увидел, как промелькнула боль во взгляде короля; серые глаза словно потускнели. Тем не менее, не говоря ни слова, тот притянул его лицо ближе к себе и поцеловал, отчего у ангела в тот же миг закружилась голова и резко стало не до разговоров.       Жар и удовольствие волнами расходились по всему его телу; ангел поспешил увеличить темп. Они спали вместе бесчисленное количество раз, поэтому он знал, как сделать эльфу приятно, помнил, как тому нравится, как его трахают. Хоть в этот раз их секс вышел несколько хаотичным и диким, он знал, что Эстес мог это выдержать.       Воздух был наполнен шлепками кожи о кожу, хлюпаньем масла и рваным дыханием обоих. Мощное тело Аргуса двигалось с точностью, каждый толчок был рассчитан на то, чтобы подвести Эстеса ближе к грани. Внизу было так мокро, что член всё норовил выскользнуть, но ангел не давал этому произойти, придерживая себя в такие моменты. Второй рукой он схватил чужую плоть и стал яростно ласкать в такт толчкам, желая, чтобы они кончили в одно время.       Так как ноги Эстеса больше никто не держал, он, не в силах самостоятельно что-либо сделать, лишь развел их пошире. Его пальцы, изначально сжимавшие простыни в отчаянной попытке удержать себя на месте, теперь безвольно лежали по бокам. Эльф уже не сдерживал слёз от переизбытка ощущений, которые катились по вискам, исчезая в спутанных волосах, разметавшихся по постели. Он был поглощен, подавлен и присвоен себе мужчиной над ним. Эстес целиком отдался ему в объятия, не считая нужным сопротивляться.       Когда первые волны оргазма обрушились на него, Аргус с силой впечатался в чужие губы, да так яростно, что, похоже, случайно прокусил ему язык. Он почувствовал, как король сладко сжался на его члене, прижимая к себе ещё ближе. Эстес выгнулся, крик вырвался из его горла, а семя выплеснулось на живот от быстрых ласк ангела, который с последними грубыми толчками кончил глубоко внутрь него.       Всё ещё тяжело дыша, Аргус попытался отдышаться, но ничего не выходило. Он вытер губы тыльной стороной руки и немного рассеянно взглянул на Эстеса.       — Ты в порядке? — в итоге просто спросил он.       — Для начала выйди из меня… — пробурчал король. Он прижимал ладони к своему лицу, поэтому было сложно сказать, что тот чувствовал.       Ощутив себя в высшей степени неловко, Аргус мгновенно последовал подсказке и вытащил наполовину обмякшую плоть из отверстия, из которого в тот же миг потекло его собственное семя. Ангел сглотнул, с ужасом для себя осознавая, что в венах снова медленно начинало разгораться возбуждение.       — Эстес… — король, откинув голову, зачесал пряди спустившихся волос назад и вопросительно покосился на него. — Давай ещё разочек?       И, не дожидаясь ответа, Аргус резко перевернул того на живот, пропихнул под живот подушку и вошёл внутрь одним движением по самые яйца.       Чтобы утолить пожирающий его голод, пришлось повторить всё то же самое несколько раз. Эстес заебался настолько, что не потрудился даже сменить положение, оставшись лежать так, уткнувшись лицом в подушку, совершенно затраханный и липкий от спермы, покрывающей бедра и живот. Аргус и сам был мокрый как мышь и желал лишь, чтобы сейчас ему на голову внезапно кто-то опрокинул ведро холодной воды. Тщательно обдумав это, он пришёл к выводу, что идея была неплоха, но не особо исполнима.       — У тебя здесь нет воды? — поинтересовался он у Эстеса, продолжающего старательно притворяться мёртвым. Ангел тяжело вздохнул и поднял с пола откинутое в порыве страсти покрывало, рассудив, что его в любом случае нужно стирать, а значит может ещё послужить в качестве тряпки. Он приблизился к эльфу и коснулся было его ног тканью, как услышал не то угрозу, не то предупреждение:       — Не трогай меня, — эти три слова, ударившие Аргуса прямо под дых, едкие, как горечь, прозвучали, словно приговор, и мигом разрушили его безмятежное настроение. Он застыл на месте с протянутой рукой, в голове царила звенящая пустота. Хотя он до сих пор не мог в полной мере воспользоваться всеми возможностями своего мозга, он понял, что ситуация требовала немедленных разбирательств. Ангел присел в другом конце кровати, не сводя внимательного взгляда с эльфа.       — Эстес, — когда ответа не последовало, он, потерев лоб, без каких-либо эмоций в голосе продолжил. — Посмотри на меня, пожалуйста.       После некоторых колебаний, Эстес в самом деле оторвал лицо от подушки, оглянувшись на него через плечо. Было тяжело понять, что тот в данный момент чувствовал, но по тому, как сомкнулись в тонкую линию его губы, а взгляд был слегка расфокусирован, скорее всего тот с усилием о чём-то размышлял.       — Я тебя слушаю, — он склонил голову на бок.       — Мы должны поговорить.       — Мы уже говорим.       От досады Аргус чуть не скрипнул зубами, но сдержался. На то и был расчет: король будет послушным и играть по его правилам только в постели. Как только всё закончилось, он перешёл в своё обычное состояние, и будь дело лишь в этом, ангел не придал происходящему так много значения. Было ощущение, что проблема намного глубже, чем казалось на первый взгляд. Он с нажимом повторил:       — Нам нужно поговорить.       Эстес уже поднялся и не спеша натягивал свои одеяния, совершенно не заботясь о том, что его кожа все еще была покрыта маслом и семенем. Казалось, что эльфа в принципе больше ничего в этой жизни не беспокоило, но Аргус видел, как дрожали его руки, как трещала по швам маска безразличия, натянутая на лицо.       Король ещё постоял так, с наполовину распахнутой рубашкой, натянутой на мокрое тело, пока в конечном счёте не повернулся к нему с невероятно сложным выражением.       — Я знаю, как сейчас выгляжу со стороны, — в итоге заговорил он едва слышно. — И я также понимаю, что в некоторой степени не прав. Но… — он запнулся, но всё же закончил. —…ты заявляешься в лагерь посреди ночи, для того, чтобы переспать со мной, а потом вновь пропадёшь неизвестно насколько. В этом нет чьей-либо вины, просто…       Слова повисли в воздухе.       Аргус понял, о чём тот говорил: он сам не раз думал об этом.       Конечно же, они не могут жить так вечно.       Большую часть времени Аргус проводил в Монийской империи, выполняя поручения Алисы и изредка возвращался в Бездну. Эстес и раньше редко выбирался из своего королевства, а сейчас, после окончания войны, и вовсе запрётся здесь, зализывая раны.       Возможны ли их отношения при таком раскладе?       Вот и Аргус не знал.       Помимо этого, была еще одна вещь, которую Эстес не решился произнести вслух. На самом деле, она давно лежала на поверхности, просто никто из них не заговаривал об этом, понимая, что это может разрушить их отношения.       Он работал на Бездну, и этим всё сказано.       Скорее всего, король всегда глубоко в душе знал, что долго их общение не продлится. Что он просто не сможет быть вместе с врагом его королевства. Стальной стержень, годами формировавшийся внутри, не мог быть сломан или согнут одной лишь сердечной привязанностью. Эстес нёс на себе королевское бремя, за ним стояли его подданные. Он не был таким же отчаянным, как Аргус, готовый сжечь все мосты, лишь бы в конце концов быть с ним рядом. Ему было что терять.       — В таком случае, что ты предлагаешь? — ему было страшно задавать этот вопрос, он даже не был уверен, что хотел услышать ответ.       Все это время Эстес стоял, замерев статуей напротив него с низко опущенной головой. Волосы практически полностью закрывали его лицо, словно вуаль, в приглушённом свете свечей лишь блестели светлые глаза, взгляд которых был направлен исключительно в пол. Король заметно напрягся, но нашёл в себе силы в упор посмотреть на него.       — Останься со мной.       Смысл слов не сразу дошёл до Аргуса, а когда дошёл, он неверяще уставился на короля, который, ничуть не смутившись, с нажимом, за которым пытался скрыть смущение, повторил:       — Я серьёзно. Ты…ты ведь сам говорил, что не считаешь Бездну своим домом, и у тебя нет никаких причин оставаться там, кроме того, что только там тебя примут таким, какой ты есть. Я предлагаю тебе остаться с эльфами. Конечно же, если ты желаешь этого, — под конец его решимость угасла, уверенность исчезла из голоса; он практически пробормотал последние слова.       Даже при плохом освещении было заметно, как вспыхнули его щёки, однако он не посмел отвести взгляда, наполненного такой надеждой, что сердце пропустило удар.       Предложил сам. Он действительно предложил это сам.       Аргус не мог поверить в реальность происходящего. Мысль о подобном всегда казалась ему слишком дерзкой для дальнейших размышлений. Создавалось впечатление, будто это приятное сновидение, но Эстес по-прежнему неподвижно стоял на одном месте, прожигая его взглядом.       Осознав, что молчит уже слишком долго, он, не раздумывая, выпалил:       — Я останусь с тобой.       Он боялся, что если промедлит хотя бы ещё секунду, то король возьмёт свои слова назад, поняв, насколько абсурдна предложенная им идея. Ему — и жить среди эльфов?       У Эстеса заблестели глаза, а по щекам продолжал разливаться нежный румянец, но, как всегда, он постарался ничем не выдать истинного отношения. Прочистил горло и, бормоча себе под нос, поспешил небрежным образом натянуть верхние одежды, чтобы ретироваться прочь из палатки. Находясь в искреннем ошеломлении, Аргус окликнул его:       — Погоди, куда это ты собрался да ещё и в таком виде?       Король махнул ему рукой.       — Не беспокойся, я позабочусь об этом, а потом зайду к сестре. Нужно решить, как преподнести тебя эльфам.       — Это не может подождать до утра? — спросил он, но Эстес отошёл слишком далеко, чтобы услышать его. Ангел коснулся пальцами своих обкусанных губ, совершенно не сдерживая улыбку.