Страх потери

      Ты знаешь, мне кажется, я сломан. Такое чувство, будто внутри что-то сильно перегревается. Такое ощущение, словно меня ломает на части. Я много раз проверял систему, но ничего. Совсем ничего. Органы, кровь, насосы - всё в порядке. Но я-то точно знаю, что что-то не так. Меня, по ощущениям, разрывает на части. А ты не делаешь лучше.       Ты ведешь себя безрассудно. Кидаешься вперёд навстречу смерти, а у меня внутри что-то трескается, ломается, рвётся. Диод мигает красным. Мне страшно. Мне страшно, когда ты без промедления бросаешься вперёд под пули. Страшно, когда я вижу мелкие синие брызги тириума, падающие на пол. В груди, где-то в районе сердца, меня сковывает боль, отчего хочется глупо, как ребёнку, разрыдаться. Разрыдаться и броситься к тебе, заслонить твоё тело своим, закрыть от быстрых пуль. И пусть они пробьют меня насквозь, и пусть они сломают мои органы к чертям, пусть моя кровь прольётся на этот пол, но лишь бы ты сейчас не умер. Лишь бы не на моих глазах.       А ты будто совсем меня не видишь. Не видишь, как я смотрю на тебя, когда ты вновь принимаешь решения, от которых ты, вероятно, умрёшь. Не замечаешь, как я готов принять любое твоё желание. Да я на всё согласен, лишь бы тебе нравилось. Я любую твою идею поддержу. Ну почему ты меня не видишь?       Я ведь прямо рядом с тобой.       Ты помнишь, да? Я всё ещё сломан. Не имею ни малейшего понятия, что со мной. Почему так болит внутри, когда она берёт тебя за руку. А я сижу на каких-то обломках и наблюдаю, ощущая, как что-то трескается. Если бы я мог, то хотел бы сейчас заплакать. Сам не знаю, зачем.       Я долго думал, в чём причина. Быть может, это просто побочный эффект после девиации? Но разве я не стал девиантом ещё несколько месяцев назад? Я искал ответы, а вместо них встречал тебя. И так по кругу.       А потом мне довелось увидеть пару андроидов. Сидели наверху, держались за руки. Я слышал мельком разговор, и в нём скользила фраза "я люблю тебя".       Я просидел неподалёку несколько часов, и всё не мог отвести взгляда. Не мог перестать обдумывать всё то, что вижу и слышу.       Они сидят, переплетая пальцы на руках, обнажая на них светящуюся голубую кожу. Смотрят друг другу в глаза и касаются губами.       Мне кажется, я понял, что со мной.       Я не сломан. Я влюблён.       Это звучит красиво. Мне не доводилось никогда любить кого-то. До девиации не было чувств, а после не было того, к кому бы их можно было испытывать.       Но появился ты. Пришел из ниоткуда, и я просто не мог больше отвести взгляд. А ты взглянул лишь мельком. У меня в тот день внутри что-то зажглось. А чувствовал ли ты что-нибудь? Была ли у тебя хоть малейшая искра внутри, немного схожая с моей?       Я не знал, но хотел узнать.       Ты снова хочешь на очередной митинг. Снова собираешь вокруг себя андроидов и ясной речью объявляешь об этом. Завтра ты можешь умереть. Шанс на выживание составляет от силы процентов 30.       Мне страшно.       Я не знаю, что со мной происходит в тот момент, когда ты уходишь в длинные коридоры Иерихона. Не помню, что тогда натолкнуло меня на это, но уже через пару секунд я бежал из главного помещения за тобой.       Глаза туманны, я ничего не вижу, только силуэты. Система охлаждения работает усиленно, отчего имитация дыхания ускоряется. Я знаю, я машина, но мне так больно, будто внезапно там, внутри, забилось живое сердце, и в этот момент его пронзили чем-то острым. Потеря конечностей не ощущается так больно, как мысль о потере тебя.       Теперь ты понимаешь, почему я неисправен?       Не сразу замечаю твою фигуру, отчего врезаюсь и почти сбиваю с ног. Хватаюсь руками за плечи и чувствую, как дрожу. Поднять на тебя взгляд — всё равно, что умереть в эту секунду. Маркус, ты знаешь, мне так ужасно страшно!       А ты лишь кладёшь руки мне на спину, смотришь своими красивыми разными глазами и молчишь. Почему ты молчишь? Почему ты так смотришь на меня, что я это ощущаю всем телом? — Саймон, — звучит твой мягкий бархатный голос, от которого у меня внутри все сворачивается, — что с тобой?       А я не могу ответить. Что я скажу? Что я так сильно влюблён в тебя, что мне стало плохо? Что потерять тебя боюсь, ведь не переживу? Я же... Я ведь даже не объясню это тебе! А если ты не так поймёшь? Посчитаешь меня дураком, который уже совсем сошёл с ума в этой ситуации?       Да это хуже, чем умереть.       Мои терзания прерывает лёгкое свечение. Смотрю в его сторону и вижу, как на твоей руке медленно растворяется привычная оболочка цвета тела, а на её месте обнажается белая, слегка светящаяся твоя реальная кожа.       Я смотрю тебе в лицо. Ты, как всегда, спокоен, но совсем немного хмуришься, смотря в мои глаза и будто спрашивая разрешения на возможность узнать мои мысли.       Несколько секунд смотрю на тебя. Мне страшна твоя реакция на то, что придётся увидеть в моей голове. Мне страшно будет понять, что я окажусь отвергнутым и непонятым из-за своих чувств.       Неуверенно кладу руку в твою, позволяю коснуться голой кожи без привычной телесной оболочки, впускаю в своё испуганное и сломленное сознание. Ты так близко, что меня слегка трясет.       От тебя внутри приятно сжимает. Ощущения, будто сильные руки касаются меня в успокаивающем жесте, пока в моей собственной голове ты пытаешься разобрать весь этот бардак. Расслабляюсь, кажется, нечаянно кладу голову на тебя, но ты стоишь всё также на одном месте. Внутри меня как будто прожигают чем-то горячим, но мне совсем-совсем не больно.       Я чувствую, как мысли утекают в твою сторону. Ты определённо точно видишь всё то, что я так тщательно пытался скрыть, слоняясь по коридорам и избегая твоего взгляда, ведь стоило мне под него попасть, так у меня будто что-то плавилось, хоть система и молчала.       Мои мысли спутанные и невнятные, они говорят противоречиво и иногда странно, но, должно быть, ты понимаешь их смысл. Большинство из них - это лишь попытки переубедить себя и увести в другое русло. Неудачные попытки, как ты понял.       Понимаю, что закрыл глаза, когда ощущения на наших сплетённых руках увеличиваются. С трудом размыкаю веки, смотрю на переплетённые в замок пальцы и чувствую себя так смущённо.       Сквозь силу заставляю собственное тело поднять голову и направить взгляд тебе в глаза. Боюсь увидеть в них непонимание, отвращение или чего похуже, но ты глядишь совсем-совсем иначе.       Не знаю, возможно ли улыбаться одним лишь взглядом, но ты это явно умеешь и успешно практикуешь на мне, а я горю и плавлюсь. Система пару раз выдает сбой, но мне так неважно всё это, пока в твоих глазах я вижу понимание, а в твоих мыслях слышу своё имя. Ты говоришь его так ласково, что у меня подкашиваются колени.       Зная, что ты слышишь мои мысли, я просто кричу в них:

Я люблю тебя, Маркус!

      И ты мельком вздрагиваешь, но не отходишь, не отступаешь, лишь, кажется, подходишь ближе. Мне жутко неловко, хочу сбежать куда-нибудь подальше и запереться в комнате, но не могу пошевелиться. Возможно, я и не хочу.

Я тоже тебя люблю, Саймон.

      С жуткой дрожью размыкаю наши руки, прижимаюсь к твоему телу как можно крепче и прячусь в плече. В голове только ты. Ты везде. Не только там, в мыслях. Ты во всём моём теле. Ты мне нужен. Нужен всему моему телу. Ты в моих венах, в моем взгляде, в моих механических органах. И в моем сердце. Одними губами повторяю без запинки "я люблю тебя я люблю тебя я люблю тебя" и прижимаюсь крепче. Будь я человеком, то уже давно бы расплакался от переизбытка чувств.       Весь оставшийся вечер ты от меня не отходишь. Сидишь рядом у стенки, держишь за руку, которая поблёскивает голубоватым светом. А я хватаюсь за одежду, держу так крепко, так сильно, будто ты сейчас уйдёшь, бросишь в этом состоянии. Мой шёпот лишь иногда прерывается тобой, твоим глубоким голосом, что произносит моё имя и дарит множество нежных тёплых слов.       Я боюсь, что мы умрём завтра. Что ты умрёшь. Оставишь меня одного справляться с революцией. А я, подавленный и разбитый, не смогу ничего сделать. Если ты умрёшь, то я неосознанно последую за тобой. Мне больше незачем будет жить.       Маркус, если бы ты только знал, как дорог мне. Если бы ты только мог почувствовать всё то, что ощущаю я сейчас. Если бы понял эту боль.       Перед уходом в город напоследок шепчу:

Я последую за тобой куда угодно. Прошу тебя, не умри сегодня.

***

      С трудом, но выбираемся живыми. Я слегка успокаиваюсь, пока не понимаю, что ничего не помогло, а стало лишь хуже. Никаких результатов, лишь всепоглощающая ненависть к нам. Конечно, проще убить всех, чем понять и принять. Хуже всего от мысли, что ты не отступишь от своей позиции. Умрёшь, но добьёшься своего.       Смотрю на тебя, а внутри снова сковывает страх от следующего дня. Страшно до безумия только лишь от мысли, что может прийти тебе в голову для решения проблемы. Ты всегда вёл себя слишком опасно, а здесь, когда на каждом шагу на тебя направлены винтовки, делаешь вещи, от которых у меня всё внутри ломается и рвётся.       Хочу кричать. Кричать так, чтобы ты услышал меня, чтобы понял.

Люблютебялюблютебялюблютебя

      Хочу схватить тебя, увести за собой и спрятать так, чтобы никто больше не мог найти.

Ятаклюблютебяитакбоюсьпотерять

      Хочу держать тебя у себя на коленях, чтобы твоя голова лежала на плече, а руки на моей спине. Я бы уткнулся тебе носом в шею, прижал к себе и не двигался несколько часов, пока не унял бы дрожь в теле.

Маркуспрошунебросайменя

      Рука сжимала бы твою, гладила по костяшкам пальцев. Ты бы снова залез в мою голову, пересмотрел бы каждое воспоминание, а я бы позволил.

      

Явесьтвойслышишь

      Ты бы коснулся моих губ своими, как это делают люди с любимыми. Нам не нужно было бы ничего, лишь тихая компания друг друга.

Такжальчтозавтрамывероятноумрём

      Но ты не действуешь по моему сценарию в голове. Ты смотришь на меня в этом просторном зале, где собрались выжившие. Подходишь, садишься рядом, а я тянусь к тебе, пытаясь получить какую-то заботу, которой жаждал столько времени. — Хочешь ворваться в лагерь для уничтожения андроидов?       Голос дрожит. Я уже знаю ответ, но до последнего надеюсь, что ты передумаешь и мы просто сбежим куда-нибудь подальше от всего происходящего. — Да, — звучит размеренный родной голос, — Завтра решающий день.       Так больно где-то в груди от этих слов. Ты не боишься смерти, идёшь по острию ножа на грани жизни, не страшишься попасть под пулю и сравняться с асфальтом. А я боюсь. Боюсь однажды не увидеть твоего лица рядом с собой, остаться одному в полном ненависти и жестокости мире.       Умирать тоже боюсь. Оставить тебя одного — мой самый страшный кошмар, который, надеюсь, никогда не осуществится.       Кладёшь руку на мою, сжимаешь ладонь. Видишь мою боль в глазах и просишь о возможности понять, в чём дело. Я позволяю. Ты касаешься голой кожи, переплетаешь наши пальцы в замок. Чувствую тебя в моём сознании. Это всё ещё странно, непривычно, но мне нравится, что это ты.       Несколько секунд, и ты раскрываешь глаза, смотришь на меня. Наверняка ты увидел весь мой безрассудный ход мыслей, где я убегаю с тобой и прячу тебя от чужих глаз, оставляя только для себя. Мне неловко, но ты не осуждаешь, лишь гладишь мою ладонь.       Встаёшь и тянешь за собой. Не сразу, но я подчиняюсь и иду следом. Ноги заплетаются, в груди болезненно сжимается мое сердце.       В коридорах тихо и безжизненно. Толпа собралась в главном зале.       Ты идешь небыстро, часто оборачиваешься, поглядывая на меня. Видимо, убеждаешь, что я в порядке.

Я не в порядке, Маркус, я умираю от страха и боли в груди.

      Заводишь в комнату и садишься на пол, притягивая меня к себе. Я падаю на колени, сажусь на твои бедра и жмусь. Ощущаю себя дрожащим маленьким котёнком, которого приласкали и накормили.

Я так слаб, Маркус, прошу, защити меня от всего мира.

      Прижимаюсь лбом к твоему. Будь я человеком, то уже бы рыдал в твою одежду, но не могу. Касаемся носами и замираем так на несколько секунд. Под закрытыми веками вижу свечение. Поддаюсь, позволяю коснуться голой кожи на лице. Твои действия мягкие, неторопливые, настолько нежные, что я не сразу замечаю, как мы соприкасаемся губами. Не двигаемся несколько минут, не нарушаем тишину даже мыслями. У меня дрожат колени и руки.       Какими бы успокаивающими ни были твои касания, я всё равно ломаюсь. У тебя на руках, в твоих объятиях и с тёплыми губами на своих. Я трескаюсь, слегка кривлюсь и убираю лицо от твоего. Падаю головой в твоё плечо и неосознанно всхлипываю за неимением слёз. Плачу безутешно, слабо, бессильно. Вздрагиваю на каждый громкий всхлип и хватаюсь за одежду на широких плечах. Меня разламывает на куски. Я рассыпаюсь в каждом звуке, словно фарфор. Ещё немного, и я от боли вырву собственное сердце, лишь бы всё закончилось.       Я вижу уровень своего стресса перед глазами на отметке выше 95%. Система, кажется, не выдерживает такой нагрузки.       Я хочу утешения, хочу, чтобы всё происходящее оказалось лишь дурным сном, после которого просыпаешься в холодном поту. Чтобы я проснулся и увидел, что ты лежишь рядом и просто мирно спишь. Я улыбнулся бы, прижался к тебе и лег обратно спать. Увидел бы ещё множество снов, где мы вместе, где всё в порядке.       Но это не сон. Сегодня, возможно, наш последний день.       Я хнычу, как маленький ребёнок, жмусь губами к твоим, пытаясь найти утешения. Ты гладишь меня, касаешься руками. Проходишь оголённой рукой под одеждой, а мне больно. Так тебя мало.       Сидишь уже без верхней одежды. Касаться тебя всё ещё негде.

Больнобольнобольнобольнобольнобольнобольно

      Снимаешь остатки верха и тут же убираешь оболочку, отчего слегка подсвечиваешься. Я падаю лицом на тебя, касаюсь, крепче прижимаюсь и только громче всхлипываю.

Мнебольномнебольномнебольномнебольно

      Я сижу на тебе без верха. Снимать низ имеет значение только в качестве увеличения площади соприкосновения. Мы оба не предназначены для большего.       Я слышу твой низкий голос в голове. Ты шепчешь что-то о любви ко мне, о моей важности и нужности. Я начинаю рыдать.       Ложишься спиной на пол полностью обнажённым. Я следую за тобой, касаюсь как можно больше, переплетаю наши ноги и лежу прямо на твоей груди, руками сжимая твои.       Вхожу в твоё сознание, смотрю отрывки воспоминаний и вижу в них себя. Так много, часто и безумно нежно.       Захлёбываюсь. Тебя так безумно мало.       Я готов вечность просить ещё дать хоть немного времени для нас двоих, для нашей всепоглощающей любви, которой не суждено быть столько, сколько должно.       Ты помнишь ту пару в Иерихоне? Они мертвы. Завтра на их месте будем мы.       Ты там, внутри, во мне, в моих мыслях. Читаешь их и добавляешь нежности в движениях, от которой меня рвёт на части.

Хватит, пожалуйста, это так больно

      Я рыдаю. Система охлаждения не справляется, я чувствую, как перегреваюсь. Уровень стресса доходит до 99%. — Пообещай, что не умрёшь, — шепчу почти беззвучно, ощущая, как постепенно отключаюсь, — Пожалуйста, я не переживу, Маркус.       Перед экстренным выключением успеваю услышать негромкое «обещаю».

***

      Стоишь передо мной в полупустом лагере. Живых осталась мелкая горстка, которой вскоре не останется. Из окружения выйти невозможно. Мы заперты в ловушке, окружённой агрессивными людьми. Ещё несколько минут, и нас сравняют с землёй.       Почему-то сейчас от этой мысли уже не так больно. Просто хочется пробыть последние мгновения рядом, прежде чем упасть и погибнуть за общую цель.       Рядом наша компания. Норт, Джош, ты и я. Мы стоим совсем близко и, кажется, в последний раз видим друг друга живыми.       Раздаётся первый выстрел.

***

      Бежать больше некуда. Стоя в окружении солдат, ты не отступаешь. Выглядишь уверенно, но я чувствую, как дрожит твоя рука, сжимающая мою.

Борись ещё немного. Всё будет в порядке.

Я верю твоим словам.

Они тоже поверят и дадут нам мир.

***

      Я снова сижу на твоих коленях. Твои руки касаются моей спины, гладят, утешают, прямо как тогда. Я снова им верю, снова поддаюсь, но вместо боли внутри расползается тёплое чувство любви. Я не всхлипываю, не хнычу, а улыбаюсь и хихикаю, когда ты проводишь по животу. Прижимаю твои руки к себе и тянусь к губам. Они у тебя такие мягкие.       Снова лезешь в мои мысли, проникаешь в сознание, но вместо осколков видишь там меня целого. Подклеенного в некоторых местах, но уже не обломки.       Улыбаешься в ответ так искренне и нежно, что щемит сердце.       Уровень стресса на отметке в 7%. Самое низкое значение за всю мою жизнь.

Я обнимаю тебя, целую в щёку и шепчу тихое «люблю тебя».

Спустя секунду получаю ответное «Я тебя тоже».