Когда стихают волны

      Как-то так получилось, что ненависть Хэ Сюаня спала. Не сошла на нет, но однозначно притупилась. Глядя на Ши Цинсюаня, он уже в который раз ловит себя на мысли о том, насколько же Повелитель Ветров привлекательный.       Как-то довелось ему переговорить на эту тему с Собирателем Цветов Под Кровавым Дождем. Почему-то именно он убедил Черновода оставить все как есть. «Если любишь — делай ради любимого. Его Высочество однажды сказал: «Око за око — и весь мир ослепнет». Твое дело, прислушиваться или нет. Но я бы сделал все для человека, которого люблю. И умер бы за него, и убил за него, и отрекся бы от всего ради его блага.»       Пришлось прислушаться. Поэтому Хэ Сюань отрекся от ненависти и в кои-то веки решил жить в радость для себя. Он простил. Сам не понял, как так умудрился. Он проникся к Ши Цинсюаню. К этому на самом деле ни в чем не повинному божеству.       В один момент Хэ Сюань собрал всю волю в кулак и решил признаться. Ши Цинсюаню, признаться во всем. Кто он такой, что сделал, зачем теперь на небесах исполнял роль Повелителя Земли. Всю подноготную выложил. Было страшно. Его одолевали сомнения, правильно ли он поступает, правда ли нужно было все рассказать, а в конце добавить, что отрекается от мести, просто потому что влюбился как мальчишка, в младшего брата своего врага.       Сказать, что Ши Цинсюань был в шоке — ничего не сказать. Одновременно с этим он подумал, какой это сильный и смелый поступок. Все равно, конечно, был осадок на душе, из-за того, что его лучший друг врал ему столько лет. Но было и понимание, что, все-таки, дружил и нежно любил он все это время именно Хэ Сюаня, а не Мин И. Именно его характер и повадки. Конечно, было трудно решить, что делать с тем, что на небесах находится один из непревзойденных князей демонов. Но Хэ Сюань все решил сам — ушел с небес, признавшись. Перед этим он сказал, что искренне желает видеть Ши Цинсюаня рядом. И что Черные Воды всегда будут открыты для него, что он сможет спокойно посещать их, ничего не боясь.       Гневу Ши Уду не было предела, когда он узнал, кто пригрелся на плече его брата. Пытаясь уберечь Ши Цинсюаня от Черновода, тот попытался запереть его, оградив от всего мира. Бог Ветра пытался встретиться с Хэ Сюанем, как тот и просил, но его схватили быстрее. План брата потерпел крах, Повелителя Ветров пришел вызволять сам Черновод. Долгое время они жили бок о бок на черных водах, разговаривая о прошлом, извиняясь и прощая за все обиды. И, конечно, привязываясь друг к другу еще сильнее. Они учились жить вместе заново. Совсем скоро начали делить одну кровать. А потом Ши Уду перестал гневаться на своего брата, тем самым открывая путь обратно на небеса.       Никто Ши Цинсюаня не низвергал, конечно. Но возвращаться на небеса, где яростно опекающий брат так и ждет его в свой капкан… Хотя теперь Ши Цинсюань мог спокойно выполнять свою работу. До этого Повелитель ветров украдкой исполнял свой божественный долг, откликаясь на молитвы своих последователей. А Хэ Сюань был рядом и помогал, чем мог. Они правда сроднились, и стали неразлучны. Пусть у них не было красной нити, связывающей их судьбы, им она и не нужна была, чтобы знать наверняка, что они связаны. Это была такая же истина, как и то, что солнце встает на востоке.       В один прекрасный пасмурный день (а на черных водах такая погода была почти всегда) парочка по обыкновению прогуливалась по пляжам владений Черновода. Песок мягко ластился к босым ногам мужчин, а волны тихим шелестом прибивались к берегу. Хэ Сюань тогда небрежно кинул, как будто говоря о погоде, а не о том важном решении, что вынашивал довольно долгое время: — Выходи за меня?       На самом деле, он уже давно раздумывал над этим. Перебирал разные варианты исхода этого вопроса. Ему было страшно услышать отказ. Билось бы у него сердце, оно бы уже остановилось. Пусть Хэ Сюань не показывал свое волнение, но он был готов умереть во второй раз прямо здесь. Он видел чувства Ши Цинсюаня к нему, он понимал, что тот его и правда любит, что правда дорожит им и их отношениями. Также он понимал, что такой мандраж перед этим вопросом испытывают все, и это даже больше очеловечивает его, отчего почему-то становилось чуть теплее на холодной душе. Если внутри Хэ Сюань уже умер во второй раз, то после ответа Повелителя Ветров он во второй раз воскрес. — Да, — Ши Цинсюань не мог сдержать яркую улыбку, что так часто украшала его лицо. — Да, Хэ-сюн, я согласен.       Он понимал, что в такой важный момент он, по-сути, должен был быть чуточку сдержаннее, но не смог. Таким он был, таким и полюбил его Повелитель Черных Вод. Эмоциональным, любящим, отдающим себя всего своей любви. Он в радости прыгнул на Хэ Сюаня, обхватив руками шею. А Черновод позволил себе эти яркие эмоции счастья, закружив любимого вокруг себя. Одежды Ши Цинсюаня развевались по ветру, создавая красивый шлейф. — Я буду мужем Хэ-сюна!!! — кричал он, не сдерживая свою радость от этого факта.       Ши Цинсюань прикоснулся рукой ко впалой щеке своего жениха и оставил улыбающийся поцелуй на его мертвенно бледных губах. Хэ Сюань поставил его на песок, ловя поцелуй, разделяя счастье от этого момента со своим любимым.

***

      Так как родителей ни у Ши Цинсюаня, ни у Хэ Сюаня не было, а приглашать Ши Уду для всего этого — боже упаси, брачный союз и все вытекающие традиции решили проводить без всех. Паланкину с невестой неоткуда было идти, а тащить его аж с небесных чертогов до владений Черновода — смертоубийство, так что и этот обряд решили упростить. Выпросили несколько подданных Собирателя Цветов и несли паланкин с другого конца острова от красивой беседки, где молодые любили отдыхать от прогулки.       Обвенчались по всем канонам. Пока они производили уважительные поклоны родителям и родным Хэ Сюаня, Ши Цинсюань был готов расплакаться. Его все еще отравляла сильным ядом вина об украденной судьбе. Он понимал, что, проживи он своей судьбой, Хэ Сюань был бы счастлив со своей семьей и невестой. Черновод, читая своего пока еще жениха как открытую книгу, считывая все эмоции возлюбленного, был в этот момент рядом, посылая тому утешительные взгляды. Он простил. Не забыл, нет, никогда такого не будет. Но он смог простить. Обида на Ши Цинсюаня сменилась всецелым обожанием и любовью. Этого хватало сполна. И Черновод надеялся, что его любовь — всеобъемлющая и доселе неизведанная — сможет помочь им преодолеть все преграды. Но Повелитель Ветров, также сильно опьяненный своими глубокими чувствами к Хэ Сюаню, не мог забыть несправедливости, что наслал на своего возлюбленного неосознанно не своими руками много лет назад. Но они с этим обязательно справятся. С помощью любви и доверия, облаченных в слова.       Обряд с чашами и вином был приятнее и сокровеннее во много раз. Ши Цинсюань тонул в этом взгляде янтарных глаз, пристально наблюдавших за своим божеством. Но и Повелитель Ветров не обделял своего супруга взглядом полного обожания. «В роднике твоих глаз и виселица, и висельник, и веревка» — только и пронеслось в голове Ши Цинсюаня. Они были только вдвоем, отдавали эти традиции только друг другу. И было в этом всем что-то интимное и бесконечно нежное, что не могли видеть окружающие. Никому не было позволено видеть эти сочащиеся любовью глаза Повелителя Черных Вод. Кроме Ветру напротив, чей изумруд глаз не уступал по зеркальности своих чувств от очей Хэ Сюаня.       Ну а дальше началось самая интересная и, наверное, самая сложная часть бракосочетания.

***

      Банкет еще на ранних стадиях не был рассчитан на множество гостей. Это было сделано из соображений комфорта Хэ Сюаня. Его воля, и они бы отпраздновали совсем без лишних глаз, просто проведя время друг с другом в каком-нибудь дорогом столичном ресторане с изысканной едой. Но Черновод знал, что его муж любил большие праздники. Только звать кого — вот это было загадкой. Хуа Чэн с его ненаглядным мужем — это понятно. Ши Уду, будь он неладен, — тоже. А кого еще? Если бы они присели отмечать такой компанией, это бы смотрелось до невозможности комично. Как бы это выглядело? Хэ Сюань дал волю воображению, посмеяться над всей этой ситуацией. Явно было бы очень неловко, соберись они такой компанией. Потому что теплые чувства к Ши Уду испытывал только его брат. Ну, возможно, еще скупое уважение от Се Ляня. И все.       Звать кого-либо из небесного пантеона — тоже мысль заведомо обреченная на провал. Тогда… Но больше ни с кем они тесно не общались, и кроме Наследного Принца и Собирателя Цветов у них общих знакомых не было. Большой праздник, на котором почти никого не будет? Любопытно.       Конечно, супруги обсуждали это. Но оба старались сделать все так, чтобы другому было хорошо. Посему просто выходило, что Ши Цинсюань был бы не прочь созвать вообще всех, даже кого он мельком видел на улице, а Хэ Сюань остался бы в компании разве что Хуа Чэна, его супруга и своего мужа. Может быть он бы потерпел Ши Уду минут 20, не больше. Общих знакомых у них только трое вышеперечисленных. Супруги даже шутливо поссорились, пока выясняли список гостей. — Нет, давай тогда вообще звать никого не будем! Счастье любит тишину, так? — Говорил Ши Цинсюань. — Но тебе же так не нравится. Давай тогда весь Призрачный город пригласим и все, — Вторил ему Хэ Сюань. — Но тогда тебе будет неудобно. Так нельзя! — Ну почему же нельзя? Все хорошо будет. Потерплю. — Никаких потерплю! — Ши Цинсюань вперил руки в боки, стоя на своем. — Ни тебе, ни мне, — пошел он на компромисс, — Я, Ты, Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем, Его Высочество Наследный Принц и какое-нибудь столичное хорошее заведение. — А как же твой брат? — Не унимался Хэ Сюань. — Перебьется!       В обществе Черновода Ши Цинсюань стал чуть более скептично относиться к своему брату. Конечно, он все еще любил его и дорожил им, но былое безусловное уважение к нему поусякло. То-ли это все из-за влияния Хэ Сюаня, то-ли из-за нескончаемого чувства вины, то-ли из-за всего этого — история умалчивает. Черновод был готов терпеть присутствие того, кто лишил его всего. И помог обрести ему нечто новое. Но не более получаса. Ну, может, чуть больше. Никогда Хэ Сюань не признается даже себе, что в глубине души чуть-чуть благодарит Ши Уду. Совсем чуть-чуть. Капельку. Не признается. Иначе получится, что столько сотен лет он все делал зря.       «Конфликт» был исчерпан мгновенно, успокоенный нежными поцелуями будущих супругов. Как легко, оказывается, решать семейные проблемы! В итоге сошлись на варианте маленькой посиделки в кругу приятелей. Но выбрали не столицу, а Призрачный город. И, что самое главное, Градоначальник даже снизошёл до того, чтобы предоставить одну из своих резиденций для сего празднества. Это было очень великодушно с его стороны. Хотя позднее оказалось, что этому поспособствовал его драгоценная «золотая ветвь с яшмовыми листьями», который был всецело за этот брак и радовался счастью Ши Цинсюаня чуть ли не больше, чем сам Повелитель Ветра.

***

      Вообще, непонятно, кто первым узнал о том, что Черновод и Повелитель Ветра решили связать себя узами брака. Но, верно предположить, что это был именно Хуа Чэн. Потому как именно с ним Хэ Сюань советовался в этом деле, как с человеком уже прошедшим через это. — И ты совсем не боялся, что он может отказать? — Спрашивал Черновод. — Почему же? Конечно, это трепетный момент, и я был немного скован этими мыслями. Но посуди сам: я видел, что он ждет меня, что он любит меня. Это рушило практически все сомнения. — А как ты ему предложил? Подгадал нужный момент, или это был сиюминутный порыв, «пока не передумал»?       Они сидели в каком-то ресторане Призрачного Города. Хэ Сюань, не изменяя себе, предавался трапезе, тогда как Хуа Чэн заказал себе только чайник хорошего чая, который постепенно осушал за неспешной беседой. Как он отреагировал на то, что Черновод собрался делать Ши Цинсюаню предложение руки и сердца? Практически никак. Он знал это еще с того момента, когда в голову Хэ Сюаня закрались мысли о ложности его намерений насчет мести. В глубине души Собиратель Цветов Под Кровавым Дождем уже понимал, что из этого получится.       Сложив руки на груди, он начал повествовать: — Морально я готовился к этому долго. Ведь я и помыслить не мог, что это вообще может случиться. Мы провели замечательный день вместе. А потом я отвел его в красивый сад с его любимыми цветами, которые я высадил для него. Там и предложил. Но это не обязательно, понимаешь? Для пущей романтичности — да, возможно. Но если он действительно твой человек, он и на мусорной свалке скажет тебе «да».

***

      Что же до Се Ляня? Хуа Чэн поделился с ним намерениями Хэ Сюаня в тот же день. Наследный принц очень обрадовался за своего друга, но благоразумно не стал портить сюрприз. Да и после того, как предложение было сделано, и Ши Цинсюань попросил Се Ляня «СРОЧНО ВСТРЕТИТЬСЯ, ЭТО ВООБЩЕ!!!», тот сделал вид, что ничего не знал и прыгал от счастья, держась за ручки с Повелителем Ветров, как если бы слышал эту новость впервые. Они с Наследным принцем обсудили свадьбу еще до того, как это сделали непосредственно Хэ Сюань и Ши Цинсюань. Вопрос о количестве гостей уже тогда встал острым углом. Но развивать эту тему они не стали, потому что, все-таки, это нужно было обговаривать именно Ши Цинсюаню с его будущим мужем.       Как бы то ни было, Се Лянь был счастлив, что у друга все так хорошо складывалось. Он давно заприметил химию между ними, еще когда личина Черновода была скрыта под обликом Мин И. Он очень переживал за их отношения, когда все вскрылось, но в итоге все вышло наилучшим образом. Это не могло не радовать.       И Хэ Сюань делился с Хуа Чэном решениями по поводу свадьбы, и Ши Цинсюань консультировался с Наследным Принцем об этом торжестве. Поэтому, лежа в обнимку, нежась в кровати, Собиратель Цветов и Се Лянь тоже невольно переговаривались на эту тему. — Сань Лан? — М? — Наверное, Хэ Сюань и Ши Цинсюань не наберут людей для большого празднества. — Вероятно, — Хуа Чэн плавно перебирал волосы Се Ляня, почесывая ноготками голову. Им было хорошо в своем уголке покоя и спокойствия, который они обрели после стольких лет страданий. — Нас с тобой точно позовут. Только куда? — Не имею ни малейшего понятия, но смею предположить, что это будет какое-нибудь столичное заведение с высокой кухней. — Я вот о чем подумал… — Се Лянь перевернулся и приподнялся на локтях. — Может, предложить им провести празднество в одной из твоих резиденций? И там же устроить пир?       Хуа Чэн задумался. Конечно, это можно было устроить. Но отдавать этим двоим один из своих особняков, пусть и на несколько дней? С другой стороны, кто сказал, что на несколько дней? Можно ограничиться и одним-двумя днями на время празднества и гнать их взашей. Пусть отмечают медовый месяц где-нибудь в другом месте. А то его дворец может и не выдержать таких игр. Особенно учитывая, что у его резиденций есть глаза и уши, которые непосредственно соединены с Хуа Чэном… Нет, он явно не хочет этого видеть, слышать и думать об этом. Поэтому он занял свою голову другим, мыслями намного более приятными. Подавшись порыву, он нежно чмокнул Се Ляня в лоб, утаскивая в объятья. — Я обещаю обдумать эту идею позже, гэгэ, но сейчас… — Он посмотрел на свое божество щенячьими глазками, и от этого взгляда невозможно сдержаться и не подарить ему весь мир, если тот того попросит. С нежной веселой улыбкой Се Лянь утопает в объятьях, перерастающих в откровенные посягательства на его тело. Но тот, в общем-то, и не против.       Как уже было сказано, да, Хуа Чэн подумал на досуге и все-таки решил выделить одну из своих резиденций. Естественно, это был не Дом Блаженства. Все-таки это гнездышко остается за ним и Наследным Принцем. Следующим их насущным вопросом стало «что дарить молодоженым». Скосить долг Хэ Сюаню? Приятно, но не то. Сделать подарком это дозволение использовать для празднества особняк Хуа Чэна? Мелко. А, впрочем, подарок может быть и чисто символическим, как дополнение к особняку. Все-таки, это весьма великодушный жест. Но они еще подумают над этим.

***

      Перед тем, как отправиться отмечать бракосочетание в Призрачный Город, Хэ Сюань и Ши Цинсюань выспались. Кажется, давно такого не было. И демон, и небожитель не нуждались во сне, но иногда было приятно окунуться в мир грез, обнимая супруга. Много чего интересного и повседневного появилось в их совместной жизни. Например, трапезничество вдвоем, прогулки по пляжу, болтовня обо всём на свете, засыпание в объятьях любимого, а просыпание от того, что Ши Цинсюань во сне, вертясь, закинул ногу и руку на Хэ Сюаня, свешивался головой с кровати и, посапывая, начинал с этой кровати падать. Хэ Сюань спал как мертвец в гробу. Ровно, на спине, спокойно, просыпаясь, «воскрешая» свое тело, восставая из мертвых. Было важно подловить момент и поймать падающее с кровати божество. Хэ Сюань мысленно сделал себе пометку приобрести спальное место побольше или приделать к нему бортики. Так они и просыпались: Ши Цинсюань недоуменно смотрит на Черновода, когда тот на рефлексе ловит Повелителя Ветра за ногу или руку, подтаскивая обратно на кровать. Говорили друг другу, кивая, какое-то недоуменное «добрутро» и ложились досыпать. Оба оказались совами, любящими понежиться в постели подольше. Ну а потом уже, как нормальные люди, просыпаясь, разглядывали второго во сне, пока тот не откроет глаза.       Так было и сегодня. Хэ Сюань проснулся первым. В эту ночь Ши Цинсюань не собирался падать, но все равно Черновод нашел его растянувшимся на кровати в позе звезды. Аккуратно переложив руку и ногу божества на кровать, сняв с себя, он привстал на постели, и взгляд его остановился на лице Повелителя Ветра. Непослушные волосы раскидались по подушкам, некоторые пряди свесились на спящие глаза, кончиками щекоча нос. Хэ Сюань подушечками пальцев аккуратно скинул прядки с лица, оставляя невесомый поцелуй на курносом носу Ши Цинсюаня. Тот начал выходить из сна: ресницы мелко задрожали, словно крылья бабочки, рот приоткрылся, и Повелитель ветра окончательно проснулся. Сладко потянувшись, он посмотрел на Хэ Сюаня, полу-лежащего рядом, опирающегося на руку. Волосы Черновода, не стесненные ничем, почти идеально прямо спадали с плеч. — Доброе утро, муж, — весело пропел Ши Цинсюань, делая акцент на последнем слове. Если бы Хэ Сюань сказал, что это не смутило его, он бы нагло соврал. Но, тем не менее, он этого не показал. Приятно было слышать это звание из уст напротив. Муж… — Доброе утро, — голос Черновода еле заметно дрогнул. Этого бы и не заметил никто, но Ши Цинсюань, проведший со своим супругом достаточно долгое время, конечно же, не смог оставить это без внимания. Тем не менее, он не стал на этом акцентировать, а лишь разбросал руки по кровати, неосознанно приглашая в объятья. А Хэ Сюань и поддается — все остальное пока может подождать.

***

      Одеться решили не повседневно, но и не слишком празднично. Никто не порывался идти праздновать свадьбу в красных нарядах, но Ши Цинсюань, тем не менее, нашел свой лучший наряд, который только был в обители Черновода. Конечно, он располагал одеяниями и получше, но все они были на небесах, а Повелитель Ветра пока не хотел туда подниматься. Памятуя о том, что все еще не поговорил с братом о своей свадьбе с князем демонов, он благоразумно оттягивал эту встречу.       Хэ Сюань оделся просто, но со вкусом. Обыкновенные черные одежды были украшены чуть большим количеством золотой вышивки. На этом он «парадные выходные» решил ограничить. Потому что, в самом деле, это была просто посиделка с друзьями. Ничего больше. Все, что требовало более трепетного отношения, прошло вчера. Так зачем напрягаться? Но видя влюбленные и полные нежности глаза супруга, Черновод просто не мог не воспринимать эту дату, эту встречу, этот праздник всерьез. Потому что для Ши Цинсюаня это была не просто дата в календаре, а символ чего-то большого, возвышенного, полного чувств. А Хэ Сюань любил своего Ветерка. Разве мог он обесценивать что-то столь значимое для него?       Когда они прибыли в Призрачный Город, их уже встречали. С почестями, выкрикивая пожелания и приветствия молодым. Сегодня весь город пьет за счет Градоначальника — что значит, праздник по размаху не уступает свадьбе и самого Собирателя Цветов Под Кровавым Дождем с Наследным Принцем. Их встретил паланкин с костяными носильщиками — туда они и сели, чтобы добраться до места празднества. Что-то подсказывало Хэ Сюаню, что это и был подарок Хуа Чэна на их свадьбу — организация праздника. Он был не далек от истины. Действительно, это было основным подарком, но кое-какую безделушку супруги все-таки приготовили молодоженым. Но об этом позже.       Одному в этом паланкине было вполне просторно — ничто не стесняло движения, можно было ехать в удобстве. Двоим же уже приходилось тесниться. Так Хэ Сюань и Ши Цинсюань и ехали — прижавшись друг к дружке. В какой-то момент пути они и не заметили, как взялись за руки и с нежностью поглаживали кожу друг друга. Им было хорошо в этом моменте — когда вокруг них бушевал шторм из возгласов жителей Призрачного Города, а в паланкине царил уют и молчаливое спокойствие. Не сдержавшись от наплыва нежности к супругу, Ши Цинсюань аккуратно положил голову на плечо друга. В какой-то мере это растрогало Хэ Сюаня, но вида он не подал. Лишь повернулся, быстро чмокнул макушку Повелителя Ветра и продолжил держать его за руку, наслаждаясь уединенной поездкой. Так Ши Цинсюань и проехал весь путь, чуть ли не засыпая от нахлынувшего на него спокойствия. Никто не препятствовал, но он и сам не хотел падать в сон, понимая, что они все равно скоро доедут.       Добравшись до основного места празднества, мужчины вышли из паланкина. Хэ Сюань вышел первым и учтиво подал руку Ши Цинсюаню, помогая выбраться. Их уже встречали хозяева резиденции: Хуа Чэн и Се Лянь стояли у крыльца такого же большого и богатого здания, как Дом Блаженства, приветствуя гостей. — Хорошо добрались? — Спросил Се Лянь. Он стоял вплотную к Хуа Чэну, заведя руки за спину. — Вполне, Ваше Высочество. Паланкины ваши на удивление удобные, так и тянет поспать, — Ответил Ши Цинсюань, радушно улыбаясь.       Пока небожители обменивались любезностями, демоны в молчаливом уважении лишь кивнули друг другу, продолжая смотреть на своих божеств.

***

      Все проходило очень спокойно. Мужчины ели, пили дорогие вина и разговаривали. По большей части ни о чем, но иногда разговор заходил о жизни новой супружеской пары, и как они планируют жить дальше. Вокруг плясали демоницы, подавая все новые и новые кушанья и подливая алкоголь в опустевшие чаши. Разговоры лились неспешной рекой, перетекая с одной темы на другую. — Кстати, мы же вам приготовили подарок, — Вдруг сказал Наследный Принц. — Маленькая безделица, но нам показалось, что они вам могут понравиться.       Се Лянь достал из рукава маленькую, дорого украшенную коробочку и поставил на стол около молодоженых. Ши Цинсюань посмотрел сначала на мужа, потом на пару напротив, а после взял коробочку и открыл. Хэ Сюань мельком снова восхитился красотой и изяществом тонких нежных пальцев Повелителя Ветра, и только потом обратил внимание на содержимое кейса.       В коробочке лежали парные нефритовые подвески. Один — в виде карпа, второй — в виде веера. Ши Цинсюань взял их в руки и повертел. От подвесок шла небольшая демоническая аура — видно, зачарованы. Непростая безделушка. — Я наложил на них чары удачи. Пусть она благоволит вам, — произнес Хуа Чэн, отпивая вино. — Они чудесны, спасибо вам! — Поблагодарил Ши Цинсюань, все еще разглядывая подвески. — А ты как думаешь? — Интересные штучки, — Только и произнес Хэ Сюань. Но, тем не менее, взял подвеску с веером и надел на себя. Вопросительно посмотрел на супруга, и, удостоверившись в утвердительном ответе, надел на него подвеску с карпом. Улыбка Ши Цинсюаня, что и так не спадала весь вечер, воссияла еще ярче. Повелитель Ветра сам как большое светлое солнце, а от тепла его улыбки можно и развоплотиться на месте. Хэ Сюаню безумно нравилась эта улыбка. Настолько, что, не стесняясь взглядов, ему хотелось поцеловать уголок этой улыбки. Но он сдержался. Не время и не место. Расцелует позже. От макушки до пят. Каждый цунь этого неземного божества. Улыбка, несомненно, это свет. И она украшает лицо Ши Цинсюаня намного ярче, чем любая даже самая дорогая побрякушка.       Хэ Сюань не заметил, что уже довольно долго рассматривает Повелителя Ветра. Об этом ему напомнил сам Ши Цинсюань, подмигнув. Острые уши Черновода налились краской, и он поспешно отвернулся, смущаясь. «Как легко стало его смутить!» — подумал Ши Цинсюань. Раньше именно Хэ Сюань был тем, кто вгонял Повелителя Ветра в краску, причем сам об этом не задумываясь. С каменным лицом бросал двусмысленную фразу и наблюдал за реакцией Ветерка, чуть подняв уголки губ. Но в прошествии времени сам стал попадаться в эти ловушки флирта, смущаясь как юнец перед первым походом в весенний дом. С одной стороны его это злило, а с другой… Приятно было наконец отпускать свои маски, пусть хотя бы и с одним единственным человеком.       Се Лянь и Хуа Чэн смотрели на эту сцену и умилялись. Они прошли этап смущения перед друг другом уже давно, и теперь, видя, как проходят через это другие, невольно улыбались. Наследный Принц вдруг подумал: «А мы тоже выглядели вот так с самого начала? И все это видели, срам-то какой… А главное, что все всё понимали. И, что самое интересное, понимали все, кроме меня.» Хуа Чэн, заметив замешательство на лице принца, качнулся в его сторону, аккуратно задевая плечом. Это был некий знак поддержки, мол, расслабься, что было — то прошло. И Се Лянь правда позволил себе расслабиться.       Захмелев, Ши Цинсюань отпустил себя, прекрасно зная, что муж присмотрит за ним, если он начнет откровенно шалить. Еда и вино были прекрасными, компания — интересной, супруг — самым лучшим в мире, и больше для Повелителя Ветра ничего не нужно было. Он был невероятно счастлив иметь все это. Он и помыслить не смел, что бы было, если бы все обернулось иначе. А если бы… Он бы убил его? По щеке скатилась предательская пьяная слеза. Каждый день он думал об этом — о том, что судьба невероятно ужасная штука, что брат поступил очень глупо, о том, как сильно страдал его любимый человек. И даже сейчас, глядя на впалые щеки супруга, на худобу того, на то, как он пытается утолить голод, который не покинет его, кажется, никогда. Очень удручающе быть тем, кто украл его замечательную судьбу. Где у Хэ Сюаня было все — почет, уважение, любящая жена, живые родители. А после этот уважаемый ученый муж вознесся бы на небеса. Но нет. Это все очень печально, и Ши Цинсюань, не забывая об этом ни на минуту, корил и себя, и брата, и весь мир за то, что его любимый не получил то, чего так заслуживал.       Конечно, все за столом заметили состояние Повелителя Ветра. Се Лянь решил тактично промолчать, Хуа Чэн, последовав примеру принца, также оставил эту заботу на плечи Черновода. Но тот и не глядел на них. Хэ Сюань только-только восхищался светлой неземной улыбкой Ши Цинсюаня, и вот уже хрустальные слезы заливают прекрасное лицо его супруга. — Пойдем, прогуляемся. Не возражаете, мы вас ненадолго оставим? — Нет, нет, идите, — ответил Се Лянь.       Ши Цинсюань хотел было улыбнуться, вытереть слезы, сказать, что все хорошо, просто алкоголь в голову ударил, но его уже уводили из здания под руку крепкие мраморно-белые руки, облаченные в черные с золотой каймой рукава. Пройдя немного по тропинке, по обе стороны от которой росли высокие деревья, а блуждающие души освещали путь, мужчины остановились у маленькой непримечательной беседки. Весь путь от здания до беседки Хэ Сюань вел Ши Цинсюаня под руку, не понимая, как начать разговор. — Что случилось, любовь моя? — Обращение далось Черноводу нелегко, он боялся сказать что-то не то, но «любовь моя» само вырвалось из него, произнеслось так трепетно и нежно, что Хэ Сюань сам удивился тому, что сказал. Но это звучало так правильно, так хорошо, так уместно, что он не стал что либо говорить по этому поводу. — Нет, нет, Хэ-сюн, все хорошо, правда! — Пытался уверить его Ши Цинсюань, но голос дрожал, выдавая его переживания с потрохами. — Я просто…       Хэ Сюань заботливо стер пальцами слезы со щек божества и нежно погладил его. — На самом деле… — начал Ши Цинсюань, — Я все время печален за тебя и твою судьбу. Прости меня, Хэ-сюн… Прости… — Я уже давно простил тебя. Хватит, — Черновод мягко настаивал. — Хватит извиняться. Что сделано, то прошло.       Ясные глаза Ши Цинсюаня уставились на супруга. Хэ Сюань был готов твердить ему эти слова каждый раз, когда Повелитель Ветра начинал сомневаться. В первое время он говорил это больше для себя. Но теперь он четко знал, что простил, и что месть больше не движет им. Теперь все, что ему было нужно — любить Ши Цинсюаня и учиться жить заново, без затаенной злобы. — У меня тоже есть кое-что для тебя, — Хэ Сюань потянулся в рукав, доставая пару ассиметричных сережек. Одна была обычной, маленькой, серебряной, с жемчужиной-каплей на конце. Вторая была длиннее, уже с двумя жемчужинами. Одна круглая поменьше, а ниже болталась чуть больше, тоже в виде капли. Жемчужины отдавали зеленым, что так шло Ши Цинсюаню. — Хэ-сюн, это… — Ши Цинсюань в неверии уставился на подарок. — Это мой прах, — Спокойно подтвердил Хэ Сюань. — Это… Слишком много, слишком дорого, я не могу… — Можешь. — Хэ Сюань взял руку Повелителя Ветра в свою и вложил в нее серьги. — Ты же вверяешь мне свою жизнь… — Ши Цинсюань переводил взгляд с сережек на лицо Черновода, но все же аккуратно сжал подарок в кулачке. — Да. — Лишь подытожил Хэ Сюань. — Я доверяю тебе свою жизнь. — Хэ-сюн… — Ши Цинсюань обнял Хэ Сюаня, а тот сжал его в ответ. И сделал то, что хотел сделать весь вечер — зацеловал лицо Ветерка. Тот расплылся в улыбке, смеясь от щекотки. Черновод поцеловал уголок его улыбки. Все еще самая солнечная. Еще раз бережно вытерев глаза Ши Цинсюаня, он взял его за руку. — Пойдем? Вернемся к ним. А то они, наверное, заскучали.       Ши Цинсюань безмолвно согласился, и они пошли обратно, болтая о всяких несуразицах.

***

      Дальше все проходило намного веселее. Разговоры стали развязнее и намного менее формальными. Пропало чувство скованности, каким бы оно ни было изначально. Се Лянь и Хэ Сюань вели полемику о том, чего не хватает небесным чертогам, Ши Цинсюань консультировался у Хуа Чэна насчет супружеской жизни. Все проходил цивильно и спокойно. Но вдруг Повелитель Ветра, разнеженный от общества супруга рядом, развязный от алкоголя и приятной компании, потянул Хэ Сюаня: — Хэ-сюн, пойдем, потанцуем! — Зачем? — Удивился Черновод. Он искренне не понимал, в чем смысл всех этих танцев, и как это может приносить удовольствие. — Ну как зачем? Ну… Потому что хочется? — Он улыбнулся мужу. — Давай, тебе понравится! — Повелитель Ветра хочет сказать, что в танце влюбленные сердца могут выразить всю свою нежность по отношению друг к другу. Иногда не хватает слов и простых касаний, чтобы сказать «я тебя люблю», — Перевел Се Лянь. — О! Да! Именно это я и имел в виду, но не знал, как сказать. Спасибо, Ваше Высочество, — Се Лянь лишь улыбнулся, принимая благодарность.       Хэ Сюань задумался. А ведь правда, можно и вот так выражать любовь. Как еще сказать человеку эти заветные слова, если слов уже не хватает? Если близости уже мало? Мало просто физически прижиматься друг к другу, мало слов, мало жестов. Как показать все свои эмоции любимому человеку? Можно попробовать. Может и понравится.       Черновод взял протянутую руку и вышел из-за стола. Музыка под конец была уже более спокойная, демоницы ласкали флейты, гуцыни, струнные, духовые, как будто признавались в любви с помощью музыки. И под эти нежные мелодии два человека, наплевав на весь остальной мир, — он подождет — кружились в танце. Взявшись за руки, переставляли ноги, полностью отдав тела на распоряжение музыки. Она их и вела — заставляла взять за талию, кружить, развевая легкие одеяния Повелителя Ветра. Хэ Сюань никак не мог налюбоваться: бог ветров сам был как ветер, как легкий бриз, с его вьющимися волосами и парящими одеждами, что так и порывались подставиться ветрам, позволяя вести. Ши Цинсюань ни в коем случае не уступал мужу в обожании супруга. Таким он его полюбил: слегка безэмоциональным, холодным, резко контрастирующим ему самому. Повелитель Ветра обожал улавливать каждую новую эмоцию, вырывавшуюся из-под контроля Хэ Сюаня. А глаза… Янтарь глаз следил за каждым движением, за каждой эмоцией партнера, улавливая все и впечатывая в память. Ши Цинсюань утопал в них, желая больше никогда не вернуться из этого омута.       Се Лянь и Хуа Чэн, последовав примеру молодых супругов, тоже кружились в танце неподалеку. У каждой пары разный стиль любви — это было заметно по движениям. У кого более резкие, у кого плавные и нежные, у кого больше пропитаны страстью. Хэ Сюань и Ши Цинсюань наконец раскрепостились — их движения стал более раскованными, пропитанными более глубинными чувствами. Это уже не любовь, это нечто большее, намного более значимое. Для такого чувства еще не придумали обозначения, слова. Но «это» между ними чувствовалось везде. Казалось, эмоции их танца разносились по всему Призрачному Городу, так, что каждый мог физически ощущать наплыв возвышенных ощущений. Они всё кружились и не могли остановиться, полостью охваченные танцем. Впервые, наверное, Ши Цинсюань видел такую яркую улыбку счастья на лице супруга. От того, что такие эмоции были столь редки, они были намного значимее. И Повелитель Ветра трепетно собирал каждую крупицу этих сокровищ.       Казалось, они могли танцевать так вечно. Некуда спешить — все время мира теперь было их. Но, все же, надо знать меру. Так, сделав еще пару движений, они докружили прямо до стола и сели. Ши Цинсюань смеялся, радуясь каждому мгновению, проведенному с Хэ Сюанем. А Черновод просто улыбался. И улыбка его была намного ярче обычного. Хэ Сюань был уверен, что улыбка не украшает его также, как Повелителя Ветра. Но он ошибался. Улыбка поистине разбитого человека — самое что ни на есть сокровище. А Ши Цинсюань стремился к тому, чтобы склеить разбитую душу и окончательно растопить ледяное сердце мужа. У него получается.