Le temps des fleurs

      Мика направился за кулисы, как вдруг его неожиданно окликнули: — Кагехира!       До боли знакомый голос был чрезмерно тихим, что задевало какие-то тонкие струны души Мики. Стоя спиной к собеседнику, он было начал: — В чëм дело, Оши-       И резко осëкся. Юноша обернулся и поймал на себе взгляд, полный нежности и тепла. Лицо стоявшего напротив человека засияло в мягкой полуулыбке. Если бы нынешний Мика очутился в прошлом и сказал самому себе, что добрые глаза и мягкий голос его дражайшего партнёра стали для него привычнее громкой ругани и нахмуренных бровей, он бы ни за что в жизни в это не поверил.       Действительно, в последнее время Шу вëл себя всë аккуратнее и внимательнее к Кагехире, всë чаще позволял заглянуть за прочные стены своей крепости и увидеть настоящие, искренние чувства. Мике нравилось это, нравился такой Шу Ицуки, его великолепный Оши-сан, единственный и неповторимый. Он любил его любым, но когда Ицуки проявлял заботу, когда он легко, будто опасаясь сломать хрупкие запястья, касался конечностей Мики, чтобы поправить движение в танце, когда он подливал масла в огонь похвалой, не позволяя теплящейся надежде потухнуть, обожание, восхищение и привязанность Кагехиры достигали абсолюта.       И несмотря на то, что сейчас у Шу было такое привычное выражение лица, что-то в нëм было нетипичное и даже странное. Сначала Мика сам не понял, почему так удивился, но вскоре осознал.       Ицуки никогда не позволял себе легкомыслия перед выступлением. Он сохранял голову холодной, а разум сосредоточивал на предстоящей работе: заученных движениях, словах и жестах. Когда Мика лишний раз отпускал глупую шутку или просто вëл себя несерьёзно накануне концерта, Шу всегда делал замечание и советовал следовать его примеру. Именно поэтому парень так смутился, увидев улыбку на его лице.       Они с минуту молчали, глядя друг на друга. Глаза Мики до сих пор были распахнуты. Сердце неугомонно затрепетало в груди, руки предательски запотели. Со стороны спокойный Ицуки пытался утихомирить шторм бушующих внутри чувств. Что-то особенное было в этом моменте, и это ощутили оба. В одно мгновение преодолев расстояние между ними, Шу приблизился вплотную к парню напротив, осторожно взял его лицо в свои руки, и.. прильнул губами к его губам.       От неожиданности Мика рефлекторно схватился рукой за кроваво-красный занавес кулис, будто опасаясь потерять равновесие. Свободной рукой он приобнял Шу за талию и приблизил к себе. Ицуки, будто всё ещё сомневаясь в правильности своих действий, нежно касался губ Мики, как-бы спрашивая разрешения. Стоило Кагехире обнять его, он тут же понял: всë в порядке. Двое закрыли глаза, утопая в удовольствии. Щëки запылали, и жар распространился по всему телу. Поцелуй был недолгий, вовсе не глубокий и не страстный, но, чëрт возьми, как же много невысказанных слов и искренних чувств было в него вложено.       Этим поступком Шу буквально разрушил стены вокруг, впустил Кагехиру в свою душу и полностью доверился ему. Мика, в свою очередь, получил долгожданный ответ на мучившие его вопросы, убедился в том, что распустившиеся давным-давно чувства не завянут, не отцветут и не опадут. Они будут благоухать и плодоносить, продолжат распускать новые бутоны. Они больше не будут раздирать грудь шипами, не будут ломать рëбра хаотично ветвящимися стволами, буквально доставляя физическую боль. Теперь любовь заботливо залечит шрамы, наложит швы на раны и заполонит всë тело целиком приятным будоражащим теплом, ибо чувства оказались взаимны.       Почему вечно строгий и рассудительный Ицуки повëл себя так импульсивно перед столь важным событием? Неужели он не боялся, что волнение, вызванное первым поцелуем, могло испортить выступление? Неужели он не допускал ни единой мысли о том, что глупый Кагехира перепутает все слова и движения от восторга? Или у него не было ни капли сомнений в себе самом, что он, поддавшись воле чувств, не оплошает на сцене?       Конечно же, были. Однако он махнул на всё рукой и прогнал их. Шу сделал ставку на то, что их любовь не способна запятнать и испортить искусство, а, напротив, она украсит представление, окутает своими цветами, одурманит приторно-сладким чарующим ароматом и сделает совместные выступления совершеннее. Они могут достичь идеала только вместе, только полностью открывшись друг другу.       Окончательно всё обдумав и приняв решение, он пошëл на этот смелый шаг - доверился другому человеку, доверил ему своë искусство, нет, их искусство. Результат зависит не только от него самого, но и от Мики. И Шу знал, что Кагехира не подведëт его. Он никогда не подводил, и сейчас не будет. Только не сейчас. Только не после этого.       Слепо убеждëнный в своей вере, Ицуки унял волнение. Он медленно отстранился, открыл глаза и посмотрел на ошарашенного паренька. Непослушные волосы каким-то образом взъерошились ещë сильнее, обычно бледные щëки сейчас горели, любимые глаза сияли от счастья, а грудь часто подымалась и опускалась. Вернувшись в реальность, Мика пытался отдышаться. Всë в нём выдавало жизнь. Она била ключом, растекалась жгучим пьянящим ликëром по артериям и возвращала горячую кровь по венам к бешено стучавшему сердцу. В прошлом, выдавая себя за марионетку, он был бледен и до страшного флегматично спокоен. Нынешний Кагехира Мика научился быть человеком. Безусловно, он достиг этого не без помощи Ицуки Шу, который оказался тем самым художником, что вдохнул жизнь в объект вечной красоты. Вдохнул жизнь, имя которой было Любовь, и сделал через поцелуй, совсем как лирический герой Acanthe.       Наверняка Шу выглядел так же неопрятно, и однозначно их старательно выглаженные заранее костюмы помялись, и... О чëм он вообще, чëрт возьми, думает? Он только что признался в любви Мике, милому Кагехире Мике, который только этого и ждал годами. Они будут смотреться на сцене идеально просто потому, что они вместе, что они любят друг друга и наконец смогли об этом сказать, пускай и не вслух.       То ли кровь ударила в голову, то ли собственный монолог показался Шу крайне забавным, и он рассмеялся. По-настоящему, громко, не сдерживая себя. Буквально через секунду к нему присоединился глуповатый и немного нелепый, а оттого не менее искренний смех Кагехиры. Окончательно успокоившись, они молча и не без улыбки посмотрели друг другу в глаза и кивнули. Оба парня понимали, что отныне ничего не будет так, как прежде. Так или иначе, этот долгий разговор пришлось отложить на потом. Необходимо сосредоточиться на выступлении.       Артисты переместились на исходные позиции, занавес взлетел вверх. Первые ноты мелодии поразили воздух и отразились на барабанных перепонках, а Мика и Шу словно заново учились дышать. Увлечённые друг другом, они совсем перестали задумываться о том, как им нужно танцевать. Движения и звуки были отточены во время репетиций до такой степени, что они даже не сомневались в успехе сегодняшнего концерта. Первым подал голос Шу, а следом за ним, две строчки спустя, и Мика.

"С куклой спутан, а глаз небеса застланы туманом

Закрылся занавес на романтичном сказании про незнакомца

Мы бесцельно бродили по сказке, по дорожке, вымощенной камнем

Изо дня в день блуждающие пути капали, точно таяние воска

Сердце ночи, жаждущее зари пробуждения,

Было захвачено,

Как если бы его пробрали ветра дуновения"

      Полностью погруженные в историю, которую они воспевали, возлюбленные сами оказались на месте героев произведения.

"О, город цветов, дай нашей любви расцвести и на твоих тропах

Но ежели от неё останется лишь одна единственная песнь

Позволь нам зажечь сие цветущее чувство в друг друга сердцах

Преврати же возлюбленный силуэт

В героя прекрасной и волшебной сказки"

      Сегодня они показывали своë искусство отнюдь не для публики.

"И даже цепляясь за нелепые, абсурдные молебны,

Это безнадёжное чувство никуда не исчезнет, не так ли?

Если оставим позади значение нашей встречи,

Позволь мне сменить маски - назначения судьбы

Есть то, что не простить никогда

Может, оставим скорбь и тогда

Потанцуем всю ночь напролёт?

Я протяну тебе руку свою

Ты ответишь на мой взгляд"

      Они танцевали друг для друга, словно кружились в вальсе поздно ночью в пустой мастерской в окружении швейных машинок, чертежей и тканей, словно их голосам не внимали тысячи любопытных глаз. Возлюбленные наслаждались трепетным моментом, романтичными метафорами о любви и воздушной, плавной хореографией.

"Стоит ли горевать о том, что недостижим счастливый конец?

Ничего поистине вечного нет, но пусть так,

Свершается вечное последнее действие, мир освещает солнца румянец

А мы мечтаем, что наши души

Смогут стать частью прекрасной и волшебной сказки"

      И пусть их искусство не поймёт никто, пусть никто не узнаёт, что скрывается за этими строчками. Важно лишь то, что они наконец понимают друг друга.

"Книга стареющая

Пылью покрыта вся

А если раскрыть переплёт еë,

История выйдет за пределы

И станет на месте время само

А на обложке цвета видны едва

Даже будущее окрашено красками сими"

      И о том, что произошло в тот день за кулисами, знают только они. Два чудака нашли и полюбили друг друга. Один страннее другого.

"О, город цветов, всю площадь окутала наша любовь

Изо дня в день цветы опадают, но пусть так

Должна продолжаться пьеса наша в друг друга сердцах

Заставь возлюбленный силуэт

Закружится в чувственном танце

Под песню любви, под песню любви"

      Когда прозвучали последние звуки мелодичного мотива, Шу, протянув руку к своему партнёру, лучезарно улыбнулся. Это была не нелепая улыбка во все тридцать два зуба, а лёгкая, скромная и сдержанная, едва заметная. Но Ицуки предательски выдавали глаза. По ним было легко понять, что именно он чувствовал в тот момент. И Мика понял. Мика заметил.       Шу не ошибся. Выступление вышло воистину потрясающим. Фанаты Валькирии, которые всë это время молча наблюдали со зрительских мест, как околдованные, в один миг будто освободились от чар. Шквал аплодисментов и радостных криков ударил по ушам. Все возгласы смешались в один большой несвязный комок звуков. Ицуки не переносил эти громкие, шершавые и грубые визги, что были чрезвычайно далеки от прекрасного. Временами ему становилось так плохо, что к горлу подступала тошнота, а доступ к кислороду словно перекрывали. Но в этот самый момент он не замечал ничего вокруг.       Всë его внимание было приковано к волшебным разноцветным глазам. Мика смотрел на него в ответ. Сложно описать, что происходило в сердцах двух людей, но одно можно сказать точно - сей едва заметный жест поставил точку в их старой повести и одновременно украсил следующую чистую страницу поистине прекрасной расписной заглавной буквой, ознаменовавшей начало новой совместной истории. Истории любви.