Что он там забыл, мать вашу...

      Обычный вечер пятницы в нашей гнилой компашке проходил за бутылкой дешёвого яркого пойла. Пивом назвать это было очень тяжело, но на большее мы денег не собрали. Юэ как обычно отказался покупать, что-то крепче, у него ещё оставалось немного рассудка.       Они всё из более менее благополучных семей, им тут явно не место. Ло Бингэ сын богатых людей, папа бизнесмен, мама адвокат. Он почти что золотая молодёжь. Ненавижу. Но так приятно смотреть, что у этих замечательных людей, выросла такая грязь. Он пару раз привлекался по административкам, по малолетке чуть не загремел. Плевать, его всё равно отмажут.       Нас с Юэ не отмажут, это точно. Голодные детдомыши, сколько мы уже пережили, не понимаю, о каком добре он может так долго говорить? Но он попал в казённый дом не сразу, у него были родители, славные родители...       Шан Цинхуа в отличии от нас обычный парень. Рос без отца, мать у него золотая женщина, жаль только пугливая. И сын такой же. Тряпка. Хотя когда нужно, у него врубается мозг, им он не обделён.       А я? Как отец зарезал мамку, я и остался один. Бабка говорит, что я его точная копия, поэтому брать к себе отказалась. А мне плевать. На всех.       Наши изрядно пьяные головы уже уставали сидеть без дела. Я то и дело поглядывал на парней, они молчали. Недавно мы влипли в крупные неприятности, поэтому не сильно возникали. Но скучать не пришлось. Юэ, на моё удивление, начал затирать про старую заброшку на окраине. Там раньше была, то ли психушка, то ли ещё какая срань. В душе не чаю, чего её прикрыли. Но поговаривали, что от туда кто-то вылетел и смачно прилетел в асфальт. А потом ещё какая чернуха пошла.       А мы чернуху любили... Ой как сильно. На лице Ло Бингэ появилось что-то типо ухмалки, этот урод явно что-то придумал. Он всегда что-то придумывал. В прошлый раз из-за него мы полезли на кладбище и Шан свалился в вырытую могилу. А потом мы сидели в ментовке. После этого хомяк, как мы называли Шана между собой за его надувающиеся от злости щёки, долго нас стремался.       Этот мудак с выбитой на руке пентаграммой достал из кармана телефон и врубил запись. Мы посмотрели на него совсем не добро, но он начал говорить о том, что сейчас мы пойдём в страшную заброшенную больницу и нагнём там всех. В принципе, идея была не так плоха, подумал мой пьяный мозг, видимо другие решили так же. Поэтому допив бутылку пива с красителями и отдушкой, я встал и пошел со всеми.       Шли мы не так уж и долго, обычно мы тусовались на окраинах города, чтобы никто из знакомых не запалил. Всю дорогу Ло Бингэ болтал, без умолку пытался запугать нас всем, что в голову приходило. У меня в крови играл адреналин, Юэ тихонько плёлся рядом и думал, я знал, он не нервничает. Особая связь между детдомовскими была для нас чем-то важным. Я чувствовал его присутствие, он понимал меня с полуслова. Шан шел в самом конце, кажется он побаивался, но хомяк выбухал почти всё, что мы купили, поэтому ему было намного легче.       Заброшка была поистене нехриновая. Огромное пятиэтажное здание, забор, выбитые окна, всё как полагается. Мы и раньше бывали в недострое и прочем хламе, но от этого здания холодок по коже бил. Я ухмыльнулся, кажется кровь закипала от предвкушения. Через высокий забор меня подсадил Ло, потом пришлось обходить пару метров и выбивать им дверь. Обычно куда-то лазал я, всё же худой и высокий, да и многому пришлось научиться.       Как только "двери" любезно отворились перед остальной компанией, Ло Бингэ явно заинтересовался. Территория была не такая большая, но разбитое окно, явно приглашало нас исследовать её. От приглашения мы не отказались. Пока шли сюда уже стемнело, пришлось врубать фонарики. Тут Хомяк начал ссатся и давать тормоз. Пришлось силой затаскивать его внутрь.       Больничка и впрямь была смачной, по полу валялся мусор, куски плитки, шприцы. Света не было нигде, только наши тусклые фонарики освещали узкие коридоры. Ло Бингэ шёл впереди, энтузиазма у него было хоть отбавляй. Мы шли по коридорам, осматривались по сторонам, выбирая первую комнату в которую заглянем. Первый же поворот вывел нас к какой-то палате. Старая тумбочка у кровати уже развалилась, лежавшие в ней когда-то лекарства валялись на полу. Лампы в комнате были разбиты, на полу валялись куски стекла. Старый матрас на койке был залит чем-то. Юэ принялся осматривать его и резко отпрыгнул. Матрас был запачкан кровью, под койкой валялось чье-то бельё и одежда. Всё это явно принадлежало женщине. Юэ скривился от своих догадок. Хомяк занервничал ещё сильнее, его предложения уйти отсюда были всё убедительнее.       Улики явно свежее, чем можно было подумать. Значит тут недавно кто-то был и совершил такое. Очковал Шан страшно, но постучав ему по плечу, Ло Бингэ быстро заснял всё, что мы нашли и приказал идти дальше. Мы не отошли слишком далеко, в соседних комнатах было пусто, даже мебели никакой, зато рядом нашлась комната полностью забитая бумагами и документами.       Я не заметил как начал давить лыбу, но руки у меня зачесались это точно. Читая с театральной наигранностю истории болезни я смеялся в голос. Мужику слышались голоса гномиков с другой планеты, другому являлся бог и шептал всякие гадости. Вот баба у которой каждый день ровно в два дня случался припадок и она начинала орать и видеть Сталина. Я уже ржал в голосину. Другие не отставали и мы по очереди зачитывали самое смешное. Шан встал с довольно толстой книжкой и начал зачитывать её. Мужик зарезал жену и сына, а потом всю жизнь мучился от видений с ними. Я кинул в лицо Хомяка историю болезни, что держал в руках. Все в компании знали, что про такое говорить у нас нельзя.       В компании было несколько тем, о которых даже думать нельзя было. Первое — мои родители, все приколы и прочее, про моего ублюдочного отца. Уяснили это, когда Бингэ не смог пару месяцев писать из-за сломанной руки. Второе — матушка нашего Хомяка. Запрещось даже в шутку оскорблять эту святую женщину. Она многое сделала для нашего гнилого общества, даже пару раз доставала наз и обезьянника. Мы хоть и твари, но не конченные. Ну и третье — голубизна Юэ. Мы конечно с радостью стебали бы его хоть сутками напролёт, но Юэ такого терпеть не будет, а он мне как воздух нужен, да и он единственный кому продают. Поэтому мы дружно решили молчать и не поворачиваться к нему задницами.       Пока Шан вытирал кровь из носа, Ло Бингэ продолжал снимать. Он приблизил мою недовольную рожу, потом перевернул камеру на Шана. После навел на Юэ, тот сидел бледный. Мы подскочили, чтобы посмотреть, что он там читает. Но бумаги он разорвал прямо при нас, не дав и глазом посмотреть. Возмущения было много, но он настаивал, что так лучше.       Мы двинулись дальше. Рядом с архивом была лестница, даже думать не стали и полезли вниз. Ло продолжал снимать нас, это начинало ужасно бесить. * Мы шли аккуратно, ступени кажется местами прогнили и опасно скрипели. Я шёл за Шэнем, заключающим. Шан перед ним, чтобы если что мы могли поймать его. Картина стоящая перед глазами не отпускала меня. Будь моя воля, я бы прям там проблевался. Но нужно идти вперёд. Идти пока эти полудурки не поймут, что пора валить. Подвал был сырым и вонял плесенью. Большинство дверей были заколочены, пол был ещё в худшем состоянии, мы буквально шли по грязи и земле. Сразу было понятно, что странная деревянная лестница не приведет нас ни к чему хорошему. Шэнь осмотрелся и заговорил, что на плане здания, что был в архиве, этого подвала не было. Шан занервничал, ему было не по себе. Я боялся, что он помрет тут со страху, поэтому ходил за ним, стараясь словить если что. Но великие искатели приключений шли дальше. Выбить решили первую попавшуюся дверь, с размаху Ло Бингэ влетел в неё ногу, сбив с петель, но даже так она не открылась до конца. Вручив телефон Шэню, он выбил дверь плечом. Вместе с ней он полетел на землю. Мы посветили туда фонариком. Пусто. Шприцы, капсулы, кровь. Больше ничего интересного мы там не нашли. Поэтому пошли выбивать двери дальше. Шэнь ободрительно кричал и ухмылялся, снимая как Ло выламывает двери. Этому парню было явно легко. Здоровый и сильный, так ещё и огромный... Никогда не хотел бы с ним драться, не знаю, как Шэнь тогда смог его обхитрить и сломать ему руку. Но и ему тогда сильно прилетело, воспиталка очень долго ругалась. Стоило Ло Бингэ подняться и забрать камеру, как он присвистнул. Из комнаты повалил ужасный запах тухлятины. Я поспешил заглянуть в комнату. Там стояла кушетка, на ней лежало что-то, накрытое тканью. Ло по хозяйски подошел к кушетке и стянул ткань. Я замер, рвотные позывы ударили по глотке. На кушетке лежало почти разложившиеся тело с размазженной головой. Шан Цинхуа вырвало прям там, он пошатнулся и я успел подхватить его. Шэнь начал смеяться, так истерично, что моё сердце упало в пятки. Мне стало страшно за него. Но он достал свой телефон, подозвал Ло поближе и начал фотографироваться на фоне этого трупа. Я стоял как вкопанный, держал Шан Цинхуа и дрожал. Я знал, что мой Шэнь не самый святой, я знал. Наконец оставив кушетку, мы пошли дальше. В чувства привести Хомяка было легче чем обычно. Кажется у него начиналась истерика и он шел не прекращая рыдать. Мы с ним уже пожалели, что пришли сюда, протрезвев окончательно. Но Шэнь с Ло шли дальше по коридору, ища новую дверь. И они её нашли. Как и прошлые две, Ло выбил её плечом, в этот раз оставшись на ногах. Он взял камеру, Шэнь сунулся следом за ним, светя фонариком. Я замер у порога. Запах, ужасный, удушливый. Хотелось просто перестать дышать, лишь бы не чувствовать эту вонь. Вырвать хотелось только от одного запаха. А заглянув внутрь я всё же очистил содержимое моего желудка. Много я не ел, поэтому блевал этой ужасной разноцветной жижей. Комната была полна трупов, ужасных, обезображенных. Моё сердце, кажется, остановилось. Я смотрел на этих "людей" и по коже бежали мурашки. Их я и видел в том журнале. В этом дурдоме проводили не самые мягкие эксперименты над пациентами. Журнал был полон примеров операций прошлых веков, которые были повторены с сегодняшним оборудованием. Я взглянул на Шэня, он тоже был не счастлив этой находке, но в отличии от меня и Шана, он уже зашел в комнату. Доля секунды. Буквально мгновение, и на обеспоконном лице Шэня я увидел такой звериный ужас, что был готов заорать. И я заорал, ещё не зная, чего боятся. Мой голос показался мне совсем чужим, таким басом я никогда не говорил, но мои слова, о срочном отступлении были услышаны. Мы рванули, в момент все протрезвели. Я не понимал куда бежать, но Шэнь, более стабильный в стрессовых ситуациях, побежал быстрее всех, выводя нас на улицу по старой деревянной лестнице, по пустому темному коридору, двор, калитка, свобода. Они зарыдали сразу же как мы остановились, Шан без сил упал на моё плечо, он дрожал всем телом. Шэнь тоже уткнулся в меня, он плакал чуть тише. Я осмотрелся. В темноте я видел уже лучше. Нас было явно не четверо. *       Мы рыдали, забыв про всё просто прижались к нашему голубку, не обращая внимания ни на что. Я истерил, никогда, мать вашу я так не рыдал, даже когда мамка сдохла. Как же мы пересрались.       Я чувствовал рядом с собой Хомяка, к Юэ я прижался. Но я не видел Ло... Оторвав голову от чужого плеча, осмотрев всё вокруг я убедился. Ло с нами не было.       Времени думать было мало. Я просто выпалил как на духу. Когда мы зашли в ту комнату, в глаза мне кинулось тело, которое не так сильно тронуло разложение. Это был грязный, страшный мужик, он полусидел, оперевшись на стену. Из оцепенения меня вырвало движение этого тела. Мужчина поднял голову, уставившись на нас с Бингэ. Юэ закричал намного раньше, чем я. Может почувствовал, может тоже заметил? Я не хотел об этом думать. А ещё больше я не хотел думать о Бингэ... Когда мы рванули, я услышал его вопль. Раз его сейчас с нами не было, значит он был там...       Мы решили, что возвращаться туда не будем. Это было слишком опасно, так жешил Юэ. Да и Шан Цинхуа был уже полумёртв от страха, надо было срочно отвести его домой. Пока я бежал сильно подвернул ногу и налетел на штырь. Поэтому с сквозным пробитием ноги, идти мне было тяжело. Приходилось опираться на Юэ. Он почти тащил нас с Шаном.       Ночь была не спокойная, я мучился и ворочался, мне снилась эта проклятая больница. Я так и не смог уснуть, под утро решил встать и пойти будить Юэ. Но он тоже не спал, тупо пялил в стену всю оставшуюся ночь. Приключений нам явно хватило. Но было ужасно страшно. Мы совсем рано пошли за Шаном, его мать была в таком же шоке, что и наши воспитательницы. Но всё же, мы вытащили его из дома и пошли к родителям Бингэ.       Этих двух людей я боялся больше жизни. У Ло была ужасная привычка грубить и портить своим родителям жизнь. Он разговаривал с ними, как с сверстниками. Но я так бы не смог. Я боялся его отца и мать. Поэтому, стоя у ворот их дома, я дрожал, крепко сжимая руку Юэ. На удивление нас впустили.       Говорил только Юэ, мы с Шаном мялись рядом с ним и молчали. Хомяк просто всегда вел себя так. Я же до сих пор мучался с ногой. Юэ рассказал всё, не приукрасил ни одной детали, от чего мои уши побагровели от стыда. Отец Ло Бингэ становился мрачнее с каждым словом, мать же его кажется начинала злиться. Нам тут были не рады.       Нас выгнали, как только Юэ договорил всё и мы выслушали выговор. Нам пообещали, что мы больше никогда не появимся рядом с семьёй Ло. Нашего горе товарища обещались начать искать уже через час, про его судьбу мы уже никогда не узнаем, поэтому мы рванули в заброшку. Мы опоздали.       У заброшки уже толпились люди, мы не видели практически ничего. Только кучу людей. Я думал, как минимум пытался, но получилось с трудом. Мы залезли через окно в заброшку, спустились в подвал. Там было пусто, ни одного трупа, ничего. В той злополучной комнате мы нашли разбитый телефон. К тому моменту как мы вылезли, на улице было пусто.       Идея просмотреть видео появилась у Юэ спонтанно. Может хоть так мы сможем узнать, что произошло? И мы включили запись. Там мы, веселые пьяные, слегка проматали дальше, вот уже испуганный Шан Цинхуа просит пойти домой, вот Ло Бингэ выбивает дверь. На камере мужчина, он поднимает голову. Дальше крик Юэ, мы побежали, начали орать, Ло остался в комнате и выронил телефон. Дальше стало тише, камера не захватывала ничего важного, только пол. Были слышны звуки драки, Ло Бингэ очень громко матерился и орал. Послышались пару ударов, мы задержали дыхание. Секундная тишина. Шан Цинхуа заорал как только на пол, который захватывала камера упал Ло Бингэ. Мы не понимали, что произошло, но немного прохрипев, он всё же повернулся в камеру и улыбнулся нам. Его глаза застеклянели, по полу потекла кровь. Я замер, смотря как Юэ выключает телефон. Мы молчали, Шан всхлипывал.       С того случая прошло много лет. Мы выросли. Шан Цинхуа с того случая начал заикаться, переехал с матерью в другой город. Стал работать логистом по профессии, жил затворником. Мы не общались с ним так часто с самого переезда. Юэ выучился на какую-то профессию, но долго работать по ней не стал и открыл свою контору. Меня взял туда, чтобы зря не сидел, а я и не против, вроде даже за голову взялся. Мы с ним теперь на шаг друг от друга не отходим, всё же видно, детдомовские. И каждый год мы приезжаем обратно на кладбище, к красиво украшенной могиле не ставшего Ло Бингэ. У него было столько возможностей и путей в жизни. Не то что мы, выгрызавшие себе путь после тех годов. Но вот он, сгнил в земле. Мы долго думали обо всем этом, но решили больше низачто и никогда не говорить про тут больницу. С того дня я не пью.