Soft Focus

“НА ГРАНИ” ИНТЕРЬЕР. ТРЕЙЛЕР ТЕЙЛОР. ВЕЧЕР. Тейлор сидит на диване, сценарий раскрыт перед ней. Страницы исписаны — не репликами, а гранями тела. Границами между искусством и откровенной экспозицией. Она держит карандаш, но не может дописать ни одной пометки. Дверь мягко приоткрывается. Джейсон заходит без стука — он уже понял, как заходят в её мире. — «Ты приглашала?» Тейлор кивает. Едва заметно. Не смотрит на него — только на лист перед собой. — «Они серьёзно. Прямой крупный план. Облизывание соска. Его рука между ее…» — она замирает, поднимает глаза. — «Ты это видел?» Джейсон осторожно присаживается рядом. Молчит. Оливия, как по заказу, запрыгивает к ним, устраивается на коленях Тейлор, начинает мурлыкать. — «Видел. Не раз, Тейлор. Я искал момент, когда мне станет не неловко. Не нашёл.» — «Они говорят, это красиво. Что с музыкой это будет трагично, величественно. Но у меня в голове — кадры. Не ноты.» Она поглаживает Оливию — не чтобы успокоить кошку, а себя. — «А ты?» — Тейлор поворачивает к нему лицо. — «Ты правда сможешь это сделать? Так близко. Так телесно.» Джейсон вздыхает, облокачивается на спинку дивана. — «Я могу. Я актёр. Я могу поцеловать тебя и сделать это правдой. Но у правды есть цена. Иногда — это твои границы.» — «А если я скажу "нет"?» — «Ты станешь врагом фильма. Виноватой в том, что сцена потеряла магию. Так тебе скажут. Но на самом деле — ты останешься собой. Просто женщиной, которая не дала камере право на вторжение.» Тейлор смотрит на него. Оливия толкает её мордочкой под руку. — «Они сказали, что эта сцена с соском — кульминация. Под “All the King’s Men”. Я эту песню писала про потери. А теперь — это просто грудь в свете софитов.» Джейсон чуть улыбается, наклоняет голову, мягко: — «Может, она будет про другое. Про то, что ты не дала им забрать тебя. Про власть, которая осталась у тебя в ладонях, когда ты выбрала, как и с кем дышать в этом кадре.» — «Ты говоришь красиво.» — «Я просто... не хочу, чтобы ты задыхалась. Ни подо мной. Ни в этой роли.» ТИШИНА. Тейлор кладёт сценарий на столик. Вздыхает. — «Нам нужно поговорить с ними. Вместе. Иначе они нас сожрут.» — «Я с тобой. Но знай — если нам придётся снимать… всё, я сделаю это так, чтобы ты не чувствовала себя игрушкой. Ни одной секунды.» Оливия спрыгивает с дивана и исчезает под креслом. Решение ещё не принято. Но союз — уже есть.