Лунный свет

Ночь была длинной. Всё это время я сидела и редактировала курсовую работу, которую предстояло сдать через три, вернее уже два дня. Сил никаких не осталось после выполнения работы, но зато я точно знаю, что правок больше не будет, благодаря помощи Матвея. Ещё вечером пятницы, он позвонил мне обеспокоенный готовностью моей курсовой и заявил, что хочет мне помочь. Дают — бери, особенно если это мужчина, который является кандидатом наук. Два часа мы что-то обсуждали, он говорил где и как лучше написать, чтобы за работу дали высший балл. После этой консультации и нескольких правок вместе с Матвеем, я переписывала всё дальше сама. В конце концов получилась, как по мне, добротная курсовая работа. Ужасно хотелось спать, я была не прочь уснуть на кухонном столе, лишь бы на время отключиться от этого мира и наполниться силами, но желание покурить было сильнее и мучало меня ещё дольше. По привычке я подошла к подоконнику, открыла окно почти на распашку, подожгла сигарету и уставилась на просыпающийся город, начиная покуривать. Он был красивым, безмятежным, спокойным, даже несмотря на копошение муравьёв внизу или же правильнее людей. Атмосферно. Что только не сделаешь, чтобы от души насладиться курением и видом, полностью отвлекаясь от всего мирского. Единственное, что только возвращало тебя на эту грешную землю, так это снующие люди, которых было немало. Судя по всему уже начало девятого. Всю эту идиллию рассеял стук в дверь и проворачивание замка. Что за умник решил взломать хату, когда жильцы ещё в доме? Мне пришлось быстро потушить сигарету, окно закрывать не стала, не до этого, подошла к раковине взяла, что первое попалось в руки, а после стала осторожно красться в прихожую, но уже там, я увидела старого, доброго Матвея, что положил какие-то небольшие пакеты на диванчик под настенной вешалкой, и который удивлённо смотрел на меня, стоящую, как оказывается, с грязной вилкой в руках, вся взволнованная и настороженная. — Русь, ты чего? — Господи, Тумов, не пугай меня! — И тебе доброе утро. Прости, дорогуша, думал ты спишь, — искренне продолжил Матвей, снимая уличную обувь. — Хотел чуть разгрузить тебя, приготовить завтрак, пока спишь. Думал встанешь и поешь, а ты оказывается уже проснулась. Хорошо поспала? — со своей обычной улыбкой и спокойствием говорил он. — И чем это так пахнет?.. — Я сейчас собиралась пойти спать, — безразлично ответила я, зная, какой концерт закатит Тумов. Лицо Матвея в мгновение преобразилось — уголки губ упали, глаза уже недовольно зыркали на меня, атмосфера в комнате стала неприятной. Так всегда происходило и всегда в этот момент на душе мне становилось хреново. Уже своим видом он вытягивал из меня последние силы — силы даже на затяжку! — Руслана, как это так? Я ведь тебе вчера звонил помочь, чтобы ты за часик сделала всё, там ведь немного, и пошла спать. Весь режим себе сбила! Мы ведь только его наладили, — недовольно ворчал он. — И опять ты курила! Сколько можно уже повторять… — его голос дрогнул, будто он сдерживал что-то большее, чем просто раздражение, но я его перебила. — Матвей, не зуди. Я в это время, положила вилку на место — в раковину — и пошла к себе в спальню. Тумов же пошёл за мной, вновь что-то недовольно мне говоря. Я прогоняла его слова через уши. Его беспокойство в какой-то степени было приятным, но раздражающим. Мне давно не четырнадцать или шестнадцать, чтобы за мной следить, оберегать и ругать, даже моя мать так не заботилась обо мне, как этот перфекционист хренов. Бесит! Поэтому, чтобы не слушать его вопли дальше, я забралась на свою любимую кровать с рисунком Радуги Деш на пастельном белье, накрылась одеялом и закрыла глаза, в надежде, что прямо сейчас усну. Вот только тишины и чувства без сознания я не почувствовала: за спиной Матвей продолжал бурчать о пользе сна, режима и как я порчу своё здоровье и укорачиваю свою жизнь. — Я с кем разговариваю? — Сам с собой, дай поспать бедному студенту, — продолжила я безразлично отвечать, в надежде, что тот отстанет. — Бедная, займись ты раньше курсовой, не портила бы себе режим! — Дай поспать! Тумов замолчал. Не знаю продолжал он стоять где-то у моей кровати или нет, но я перестала его слышать. Минуты через три я и вовсе наконец заснула, отключаясь.

***

Мужчина с недовольным видом сидел на стуле, наблюдая за тем, как засыпала Руслана. Карие глаза с восхищением и желанием смотрели на тело девушки. Тумов тихо встал и подошёл к ней, наклонился и посмотрел на лицо. Бледная кожа, чуть где-то видны красненькие воспаления, оставшиеся от прыщиков, искусанные губы, грязноватые корни, лохматые волосы небрежно лежали и щекотали нос, Матвей их аккуратно убрал, открывая для себя вид. Она была красивой, очень привлекательной, с загадкой и изюминкой, даже несмотря на её домашний и небрежный вид сейчас. Ладонь вновь приблизилась к лицу Русланы и нежно коснулась щеки. Большой палец несколько раз прошёлся по коже, тем самым её поглаживая. Губы Тумова изогнулись в привычной для него улыбке и через секунду он отстранился. Его взгляд всё ещё был прикован к девушке. — Надо бы немного прибраться у тебя. Он ещё какое-то время постоял около Русланы, с любовью глядя на неё. Но вдруг что-то пиликнуло сзади. Матвею пришлось отойти от Енисейской: надо было избавиться от шума, дабы девушка могла спокойно поспать. Как ни странно, это оказался телефон. Сибиряк взял его в руку, включил и увидел новое уведомление на экране блокировки от "Бурят, не башкир". Матвей без проблем разблокировал тот и открыл переписку с тем ником. Улыбка тут же упала. Глаза с призрением и высокомерием стали читать пришедшее небольшое сообщение, в котором была просьба пойти в кафе, а после на сообщения выше. Тумов обернулся на девушку сзади него и хмыкнул. — Тебе надо думать об учёбе, а не о мальчиках и гулянках, ты же ещё совсем ребёнок. Матвей тяжко вздохнул и посмотрел вновь на сообщение. Пара привычных движений пальцем, и оно удалено, после он отключил уведомления на телефоне и поставил тот на зарядку у кровати. Вновь он оказался рядом с девушкой, она начала переворачиваться на спину и когда улеглась волосы продолжили мешать спокойному сну той, начиная опять морщиться. Мужчина их быстренько убрал. — Сладких снов. Сибиряк поцеловал в лоб Енисейскую и после ушёл из комнаты, закрыв за собой дверь. Ему предстояла небольшая уборка по дому и готовка, а это дело немного шумное, не сильно хотелось, чтобы уставшая Руслана проснулась из-за этой ерунды.