Кто ещё?

Годжо даже не пытался скрыть свое явное покровительство. Ни от своих учеников, ни от коллег, и уж точно не от самого Мегуми. Все в Токийской столичной школе магии давно перестали указывать на это, потому что Годжо был бесстыден в своей преданности. Даже если бы он попытался, Годжо не смог бы притвориться иначе. Это было слишком очевидно, четко отпечатано в каждом действии и слове, которыми он обменивался с Мегуми. Когда миссии шли наперекосяк, и ученики получали ранения или были потрясены, все знали, чего ожидать. У Юджи могли быть синяки, покрывающие половину тела, а Нобара могла болезненно хромать с вывихнутой лодыжкой. Но самым первым вопросом Годжо неизбежно был: "Мегуми, ты в порядке?" Он спешил к Мегуми, полностью игнорируя остальных. Даже если Мегуми стоял спокойно, совершенно невредимый, едва поднимая бровь при этой суете. "Сенсей, я в порядке", - бормотал Мегуми. Но Годжо не слушал. Он нежно хватал Мегуми за плечи, тщательно осматривая его. "Ты уверен, Мегуми? Ты просто не пытаешься выглядеть сильным для меня, верно?" - нежно шептал он, глазами сканируя лицо Мегуми, словно ища даже малейший намек на боль или дискомфорт. У Годжо всегда были под рукой особые закуски и бутилированная вода, угощения, которые он таинственным образом доставал из-под куртки в ту секунду, когда Мегуми хмурился или казался хотя бы отдаленно уставшим. Он игнорировал жаждущие взгляды остальной группы, протягивая Мегуми бутылку дорогой минеральной воды или пакет изысканного печенья. Нобара драматично стонала, закатывая глаза и бормоча: "Конечно, Мегуми достаются лучшие вещи", а Юджи бросал умоляющие взгляды, которые Годжо весело делал вид, что не видит. Вернувшись в кампус, в учительской, Годжо был не менее очевиден. Он вальяжно разваливался на потертом диване, мечтательно вздыхая, в то время как его коллеги отчаянно пытались игнорировать его бесконечные бредни. "Знаете, вчера Мегуми призвал нового шикигами", - заявлял он Нанами, как будто ни один другой ученик никогда не совершал ничего стоящего. "Его рост действительно поразителен." Нанами поднимал взгляд от своих бумаг с усталым видом, сухо говоря: "Годжо, ты вообще понимаешь, что у тебя есть и другие ученики, не так ли?" Годжо просто улыбался, отмахиваясь рукой. "Да, конечно, но это же Мегуми, Нанами. Мегуми особенный. Тебе не понять." Шоко приподнимала брови, едва отрываясь от своего кофе. "Ты когда-нибудь будешь уделять столько же внимания Итадори или Кугисаки?" Годжо в замешательстве моргал, искренне озадаченный вопросом. "Зачем мне это делать? Они сильные, с ними все в порядке. Мегуми нуждается во мне." Яга громко вздыхал, в отчаянии потирая переносицу. "Сатору, я знаю, что ты привязан, но подобное покровительство просто смешно. Ты не можешь открыто пренебрегать своими другими учениками." "Кто сказал что-то о пренебрежении?" - весело возражал Годжо. "Я уверен, что с ними все в порядке. Мегуми нуждается во мне больше." Остальные учителя обменивались разочарованными взглядами, смирившись с тем, что Годжо - пропащий человек. Никто даже не пытался больше читать ему лекции. Они знали, чем все закончится. И правда была в том, что, хотя Мегуми никогда не показывал этого открыто, он очень любил быть любимчиком Годжо. Он сохранял свое безразличное выражение лица, слегка закатывая глаза всякий раз, когда Годжо суетился вокруг него. Но внутри он чувствовал себя тепло, безопасно и втайне восхищенно. Внимание Годжо вызывало привыкание. Каждое тонкое проявление особой заботы было чем-то, что Мегуми ценил, тихо наслаждаясь неоспоримой реальностью того, что он был самым ценным учеником Годжо. Но была одна вещь, которую Мегуми не мог скрыть, как бы сильно он ни старался: ревность. Все остальные видели это, даже если сам Мегуми притворялся иначе. Всякий раз, когда Годжо делал Юджи слишком много комплиментов, или когда тренировки Юты становились темой восхищения в преподавательских дискуссиях, Мегуми становился угрюмым и молчаливым. Он не дулся и не хандрил заметно, но темная тень мелькала по его чертам лица, его осанка слегка напрягалась, сигнализируя о его недовольстве. Годжо, проницательный, как всегда, распознавал эти тихие, горькие признаки. Он никогда не поддразнивал Мегуми открыто из-за его ревности, но это знание восхищало его. Это означало, что Мегуми действительно заботился, что он хотел внимания Годжо только к себе. Поэтому Годжо предпринял быстрые действия, аккуратно разрешив ревнивую полосу Мегуми, не сталкиваясь с ней напрямую. Именно поэтому Юта был отправлен на обучение к Мигелю за границу несколько месяцев назад, подальше от ежедневного внимания Годжо. И именно поэтому Юджи был полностью передан под тщательное руководство Нанами. Ни одно из этих решений не было случайным. Годжо смеялся и утверждал, что это практично. "Юджи нужен стабильный наставник, а Мигель может справиться с огромным потенциалом Юты лучше, чем я", - плавно говорил он всякий раз, когда его спрашивали. Но никто не верил в это ни на секунду. Потому что все в школе магии понимали правду. Годжо по-настоящему наставлял только одного ученика. Фушигуро Мегуми. Он принадлежал Мегуми так же, как Мегуми принадлежал ему. Юджи однажды обратился к Мегуми по этому вопросу, полушутя, но искренне любопытствуя. "Мегуми, тебя когда-нибудь беспокоит то, как сильно сенсей играет в любимчиков? Разве это не неловко?" Мегуми лишь пожал плечами, его голос был, как обычно, ровным. "Почему это должно меня беспокоить? Если Годжо-сенсей хочет тратить свою энергию, кружась вокруг меня, это его проблема." Юджи посмотрел на него мгновение, прежде чем покачать головой. "Тебе это нравится, не так ли?" Мегуми резко повернулся, щеки слегка покраснели, глаза опасно сузились. "Я никогда этого не говорил." Юджи засмеялся, качая головой. "Тебе и не нужно было этого говорить." Другие ученики время от времени мягко поддразнивали Мегуми, но они понимали ситуацию. Они никогда всерьез не завидовали особому отношению Годжо к нему. Нобара могла шутливо жаловаться на несправедливость, а Панда мог заметить отсутствие равенства с ухмылкой, но все знали, что Мегуми - неприкосновенный. Даже Маки не поднимала этот вопрос дальше случайных колкостей. Не стоило бросать вызов. Мегуми тихо наслаждался покровительством Годжо, несмотря на свою безразличную маску. Он ценил эксклюзивное внимание, тонкую близость, личные улыбки, которые Годжо бросал ему, когда никто другой не смотрел. Он никогда не признался бы в этом открыто, но каждый особый взгляд, каждый нежный жест Годжо глубоко согревал его. И Годжо ничто не доставляло большего удовольствия, чем знать, что Мегуми хочет его внимания только к себе. Он непринужденно бросал фразы, от которых Мегуми слегка краснел, например, "Ты всегда мой приоритет номер один, Мегуми" или "О ком еще мне тратить свое время, беспокоясь, как не о тебе?" Все остальные в Старшей школе магии в конце концов приняли эту странную динамику. Нанами перестал жаловаться на дополнительную работу, Шоко перестала саркастически комментировать одержимое наставничество Годжо, а Яга тихо вздыхал, смирившись с тем, что Годжо совершенно одержим одним учеником. Они просто были теперь одним целым: Годжо и Мегуми, неразлучные, каждый тонко собственнически относящийся к другому. В конце концов, ревности Мегуми не нужно было скрывать. Годжо позаботился об этом. Он без труда перестроил все так, чтобы Мегуми никогда не нужно было делить его. И хотя Мегуми никогда не выразил бы благодарность вслух, его смягченные глаза и слегка расслабленные плечи говорили о многом. Для Годжо Сатору всегда был только один любимчик. Для Мегуми, тайно взволнованного одержимой преданностью своего наставника, ничто другое не могло иметь большего значения.