Одного любовью обделили

-- Мускат начал раздевать Кловера, сначала снял его кофту. Под ней был рельефный пресс, который говорил о многом — тренировках и силе, скрытой под тонкой кожей. — М- и где ты так подкачался? — усмехнулся Мускат, скользя взглядом по его телу. Кловер слегка покраснел, но не от ответа — скорее от внимания. Комната слегка покачивалась — не потому что всё кружилось, а потому что вино в голове Кловера создавало лёгкую ватность и замедление. Он тоже пил, не столько много, сколько... достаточно, чтобы не оттолкнуть Муската сразу. — Мускат… — выдохнул он, чуть сдавленно, когда тот оставил новый засос у самой ключицы. Кожа там уже горела. — Я… я не уверен, что… что готов. Мускат замер. Губы всё ещё прикасались к коже, дыхание было горячим, но он не двигался. — Прости, — прошептал он, хрипло. — Я перебрал… я не хочу пугать тебя. Кловер отвернулся взглядом, будто стыдно было за собственную растерянность. Он дрожал — не от холода, а от того, как близко Мускат подошёл. Слишком близко. Слишком быстро. — Я… не знаю, как правильно, — признался он, тихо, почти неслышно. — Я никогда… — Я тоже, — сказал Мускат и прижался лбом к его плечу. — Но я точно знаю, что ты мне нравишься. И я не сделаю ни шага дальше, если ты не скажешь "да". Наступила тишина. Только их дыхание и пульс в висках. Кловер посмотрел на него — глаза Муската были мягкими, тёплыми, несмотря на хмель. Он не был монстром. Он просто хотел быть рядом. Кловер робко кивнул. — Только… медленно. Пожалуйста. Мускат улыбнулся и провёл рукой по его щеке — осторожно, как будто касался чего-то хрупкого. — Как скажешь, зайчик, — шепнул он. — Я буду медленным, как утро после бессонной ночи. Но едва Кловер закончил, Мускат уже снова был слишком близко. Он прижал Кловера к стене, в глазах плыл алкогольный туман, но внутри горело куда больше, чем просто вино. — Медленно? — усмехнулся он, касаясь губами мочки уха Кловера. — Не знаю, получится ли… ты слишком сладкий, чтобы ждать. — Мус… — Кловер вздрогнул, когда рука скользнула под его рубашку, прямо по ребрам. Его кожа вспыхнула, будто удар током. — Я… правда, я не знаю, хочу ли… — Тогда скажи «нет», — прошептал Мускат, но губами уже прокладывал дорожку вниз по шее. Он не слушал. Или слушал — по-своему. Он будто понимал: Кловер дрожит не только от страха, но и от желания, которое сам не мог признать. — Я боюсь… — выдохнул Кловер. — Я… просто боюсь, ладно? — И это прекрасно, — проворчал Мускат, оставляя новый засос чуть выше груди. — Страшно — значит, не всё равно. Вдруг Мускат резко стянул рубашку с плеч Кловера и замер, смотря на него так, будто тот был что-то священное и опасное одновременно. — Ты даже не представляешь, как ты на меня действуешь. Кловер опустил глаза, щеки пылали. Руки дрожали. Тело таяло — от желания, от тревоги, от жара, что растекался внизу живота. Он не остановил Муската. Не смог. И не захотел. Тот уже скользил губами по груди, оставляя мокрые следы и неаккуратные укусы. Не спрашивал, не ждал. Просто брал, как будто не мог иначе. — Ты просто… с ума сводишь, — прошептал он, и Кловер понял: назад дороги нет. Кловер всё ещё немного напряжён, но Мускат не мог удержаться — его руки дрожали от желания. Он медленно опустился ниже, расстёгивая штаны Кловера осторожно, чтобы не спугнуть. Кловер замер, в груди билось сердце — смесь страха и предвкушения была почти невыносимой. — Ты уверен? — тихо спросил он, не отводя взгляда. — Я всегда уверен, когда это ты, — улыбнулся Мускат, спуская штаны и аккуратно снимая трусы. Комната наполнилась тишиной, в которой слышалось только их дыхание. Мускат внимательно смотрел на Кловера, словно хотел прочитать в его глазах согласие. — Всё будет хорошо, — прошептал он мягко. Кловер кивнул, делая шаг навстречу, боясь, но желая быть рядом. Мускат заметил, что Кловер расслабляется, и начал медленно снимать рубашку, обнажая плечи и грудь, в которых теплился остаток волнения. — Вот, теперь мы на равных, — улыбнулся он, глядя прямо в глаза Кловеру. Его руки дрожали, но голос был уверен. Между ними стояла тихая близость без страха — только ожидание и доверие. Кловер улыбнулся в ответ. — Ты... действительно особенный, — прошептал он. Мускат лёгким прикосновением коснулся его щеки, обещая нежность и заботу. Он скользнул рукой по телу Кловера с лёгкой наглостью, но осторожно. — Ты не представляешь, как долго я хотел быть так близко, — пробормотал, наклоняясь ближе. Кловер вздрогнул, но не оттолкнул. Мускат начал расстёгивать свои штаны, неспешно, наслаждаясь каждым мгновением. — Теперь моя очередь, — тихо сказал и снял последний предмет одежды. В комнате повисла тишина, наполненная трепетом и ожиданием. Кловер опустил взгляд, сердце билось всё быстрее. Мускат взял его руку и нежно сжал. — Всё будет хорошо, — прошептал. Страх отступал, уступая место доверию и желанию быть рядом. --- *После всего Етого* Комната тихо погрузилась в полумрак, только слабый свет лампы отбрасывал мягкие тени на стены. Мускат и Кловер лежали, прижавшись друг к другу, как два одиночества, которые наконец нашли убежище. Мускат всё ещё чувствовал тепло тела Кловера, его ровное дыхание успокаивало и наполняло спокойствием. Лёгкое прикосновение руки, нежный ритм сердца рядом — всё это было как тихая музыка, убаюкивающая и дающая силы. Кловер, обычно нерешительный, теперь был безмятежен. Его голова покоилась на груди Муската, а руки, словно по привычке, нежно обвивали его. В этой близости не было слов, не было страха — только спокойствие и доверие, которые они построили вместе. Сон медленно и мягко уносил их обоих, оставляя позади тревоги и сомнения. В их объятиях казалось, что весь мир перестал существовать, и осталась лишь эта тёплая, тихая гармония. ---