Вместе.

Он открывает мне дверь достаточно быстро. Я отчетливо могу себе представить, как он быстрым шагом идёт по коридору и, даже не заглядывая в глазок, распахивает дверь и улыбается. Я не могу сказать точно, что меня сюда привело. Я прожил в бесконечных раздумьях достаточное количество времени, чтобы потерять страх перед своими действиями. В конечном итоге, мы уже давно не были детьми. Круговорот мыслей поглощал меня по ночам. Я крутился в своей неуютной постели и думал только о нём. Мне было достаточно вспомнить одно слово или место, чтобы потерять контроль над собственным разумом, что беспощадно и без остановки показывал мне сюжеты моей жизни. Нашей жизни. Я сидел за столом на кухне, тушил в пепельнице сигарету и надеялся, что страдаю не только я. Я не смог дать этому чувству правильного названия и было даже грубо использовать слово «страдание», но только оно могло ёмко описать столь сильное и важное чувство в глубине моей души. В этих страданиях я часто находил своё успокоение. Словно эта деталь всегда на своём месте, всегда рядом. Чувство постоянства грело сердце. Но когда возвращалась всепоглощающая боль и требовала борьбы, становилось тяжело. Было тяжело и первый год, и второй. Тяжело и стоять у его двери, уже готовым нажать на звонок. Сердце робко молчит и ничего не подсказывает – не представляет, встретят с улыбкой или даже не откроют дверь. Но он открывает, замирает на пороге в белой футболке и коротких шортах, с полотенцем на плече. Широко и искренне улыбается уже готовый поприветствовать гостя, пока не встречается взглядом с моими глазами. Я замечаю, как пробегает в глубине его радужки лучик света. Как его улыбка не сползает с лица, но становится неловкой и удивленной. Вижу, как его рука сжимает полотенце.       — Привет. Мне неловко. Мой голос эхом раздаётся у меня в голове и на пару секунд мне кажется, что я на грани обморока. Меня бросает в жар.       — Привет. Уголки его губ ползут вниз, а морщинки на лице становятся ярче. Он вглядывается в мое лицо так, словно мы впервые стоим друг перед другом. Он пропускает меня внутрь, и я моментально ощущаю аромат свежей выпечки с кухни.       — Я скучал.       — Ваш последний альбом, он... хорош. Мне понравилось.       — Я полный идиот, Майлз. Он нервно смеётся пару секунд, прежде чем заключить меня в объятия. Крепкие и тёплые, такие недоступные. Те, что я разрушал раз за разом. Я не позволяю себе к нему прикоснуться. Я только думаю о том, сколько потерял и сколько упустил.       — Ведь важно вернуться, я прав? Переступить через себя, прийти, сказать, что был полным идиотом. А там, возможно, и обратно примут... Он запускает пальцы в мои волосы и с силой оттягивает.       — Я тоже скучал, Алекс.