Сладость

Шёл Золотой век правления богов на земле. Стоял сезон засухи. Лучи ладьи Ра палили нещадно, духота стояла смертельная. Но в каменном дворце близ Нила можно было ненадолго ощутить прохладу. Богиню в тёмных одеждах слуги обмахивали опахалом из павлиньих перьев, а она нетерпеливо вздыхала, постукивая ногтями по подлокотнику. Смертная в белом одеянии второпях раскладывала фрукты на поднос и несла его, стараясь ничего не обронить. В коридоре перед нужными покоями девушку останавил молодой мужчина. Они недолго о чём-то шептались, улыбаясь друг другу, и на прощание парень поцеловал служанку в лоб и в висок. В тот миг за ними из-за угла следила пара красных глаз, но девушка не заметила этого и зашла в спальню богини. Та при виде неё улыбнулась и беззлобно сказала: — Наконец-то. Всё в порядке, почему ты так долго? Смертная поклонилась и, поджав губы, поспешила оправдаться: — Простите, госпожа. Я так рассеянна... — О, прекрати, — махнула она рукой. — Во всём дворце не найдётся слуги трудолюбивее тебя, Эвтида. Она улыбнулась и поставила поднос на столик рядом с госпожой. Та сразу же взяла тёмную ягоду и обмакнула её в блюдце с тростниковым сахаром. Эвтида вздрогнула, когда дверь в покои распахнулась и в комнату вошёл хозяин дворца – бог ярости и хаоса Сет. — Чем это ты занимаешься, Нефтида? — спросил он без особого интереса, подойдя ближе. — Ежевику с сахаром ем, — пропели в ответ. Сет взял одну ягоду и попробовал, приподняв брови. — Зачем с сахаром? Она и так сладкая. — Правда? — невинно уточнила Нефтида. — А мне кажется, кислит... Мужчина безрадостно усмехнулся. В голос его просачилась подавленная, скупая злость. — Да, тебе сладости всегда мало. Как бы вкусно ни было, тебе никогда не будет достаточно, жена моя. Женщина, сохраняя безразличие к разговору, подняла на мужа глаза и съязвила: — Быть может, это просто ты не слишком сладок? Сет скривился, и они какое-то время провели в молчании. Затем из колыбели рядом с кроватью раздался детский плач, и Нефтида, тяжело вздохнув, попросила: — Эвтида, успокой Анубиса, будь добра. Только тогда Сет обратил внимание на служанку, прежде молчаливо стоявшую рядом. Это была та девушка, которую он увидел в коридоре воркующей с охранником. Теперь мужчина смог рассмотреть её. Эвтида была худа, но не лишена женственности. На ней был белый калазирис, лёгкий платок покрывал тёмные волосы, а длинные серьги выделяли изящность тонкой шеи. Первым, что подумал Сет, было: «Недурна». Затем он передумал и решил: «Хороша». А когда девушка, покачивая бёдрами, подошла к колыбели и наклонилась за младенецем, явив взору мужчины вырез на груди во всей своей красе, он окончательно убедился: «Страсть как хороша». После измены жены бог предпочёл раздельные спальни – с Нефтидой ему отныне было противно – и, за неимением женщины под боком, частенько довольствовался теми, что маячили перед глазами. В тот вечер он позвал к себе Эвтиду. Она принесла ему в покои виноград и хотела уйти, но сильная рука обхватила её запястье и не позволила. С непониманием в глазах девушка обернулась, и Сет спокойно сказал, не то предлагая, не то приказывая: — Останься на ночь. До неё не сразу дошёл смысл этих слов. А когда Эвтида поняла, было уже поздно – мужские руки обвили её талию, притягивая к себе. У девушки был возлюбленный – дворцовый страж, и, хотя прикосновения Сета не казались ей неприятными, она знала, что не должна принадлежать ему. Она упёрлась руками в его плечи, робко возражая: — Господин, ваша супруга... — Ничего тебе не сделает, — оборвал он слабую попытку прервать его. Сет стянул с тёмной макушки платок и зарылся пальцами в копну волос. Вопреки своей воле и понятию о нравственности, Эвтида блаженно прикрыла глаза. Её голос стал немощным, дрожащим шёпотом. — Но я... Я... Она пыталась сказать о своём возлюбленном, но, кажется, забыла его имя. — Ты красива и мила, и я желаю тебя, — увещевал мужчина, даже не пытаясь смягчить свои намерения. Тыльной стороной ладони провёл по впалой щеке, шепча: — Разве ты против? Эвтида молчала. Сет отпустил её и, направляясь к двери, бросил через плечо: — Разденься и ляг. Я скоро приду. Когда он вернулся с влажными волосами, одетый в одно лишь полотенце на бёдрах, девушка ждала его, лёжа нагой на ложе. Подойдя к постели, Сет скользнул по девичьему телу оценивающим взглядом, огладил аккуратную грудь и отрывисто велел: — Перевернись на живот, — затем, нависнув над ней и убрав волосы в сторону, добавил: — Ноги шире разведи. Он целовал её шею и губы, гладил тонкие изгибы тела, и Эвтида, не в силах сдержаться, стонала, хватаясь за простыни. Сет приподнял бёдра девушки и снял с себя полотенце. Услышав встревоженный всхлип, погладил её по спине и тихо сказал: — Не дрожи. Совсем немного потерпеть придётся. Эвтида притихла. Мужчина мягко сжал её талию и толкнулся вперёд, срывая с пухлых губ сдавленное мычание. Когда всё закончилось, девушка лежала на боку, с печалью разглядывая простыню, окроплённую кровью и семенем. — Почему ты грустишь? — спросил тогда Сет, перебирая в уже излюбленной манере тёмные волосы. — Разве тебе не хорошо? Эвтида улыбнулась ему: — Хорошо. И это плохо. Он задумчиво хмыкнул. — Странная ты смертная... — Обыкновенная, — девушка покачала головой, придвигаясь ближе к Сету. Прильнула к нему, ища тепло и покой. — Просто Вы, господин, нас мало знаете. Мужчина приобнял её за талию, заискивающе отвечая: — Узнаю лучше. Завтра снова приходи ко мне, — увидев в больших глазах сомнение, ласково поцеловал в макушку. — Больше больно не будет, не бойся. Эвтида снова улыбнулась и кивнула. Но она знала, что дальше будет лишь больнее.

***

— Так глупо... — шептала девушка, лёжа на Сете после близости. — Я так берегла себя... Хотела, чтобы мужу было приятно. — Ты хочешь замуж? — Очень, — Эвтида закусила губу. — Просто безумно. Мужчина кивнул. — Значит, выйдешь. Я устрою тебе пышную свадьбу, если захочешь. Девушка покачала головой, горько усмехаясь. Сет тогда не понял, почему она отказалась, и просто продолжил гладить по волосам. В другую ночь Эвтида сидела спиной к мужчине, а он руками ласкал её. — Нравится? — спросил он шёпотом. — Сладость Вашей близости не может не нравиться, — девушка улыбнулась и прикрыла глаза, добавив тише: — Вот только она вредна. Пагубна. Сет хмыкнул: — Считаешь, я погублю тебя? — Нет, — легко ответила смертная. — Я сама. Он брал её каждую ночь. И после каждого раза она улыбалась, тихо плача. Эвтида рассказывала о том, как мечтает стать женой и матерью. Сет слушал её слова о любви к её жениху, говорил, что скоро поженит их, а затем вновь овладевал, не встречая сопротивления. Как-то утром, за завтраком, мужчина указал на одно блюдце и предложил девушке: — Финики. Хочешь? — Нет, — она снова улыбнулась, теперь почему-то виновато. — Они стали горьки для меня. Сет не заметил, как Эвтида поглаживала свой живот. В тот день он, как и раньше желая заглянуть к Нефтиде, шёл по коридору и вновь стал свидетелем разговора девушки и стража. Только теперь они не смеялись. Эвтида говорила что-то отрывисто, постоянно цепляясь за ткань платья внизу живота, и из её глаз не прекращая текли слёзы. Юноша нервно ерошил свои чёрные волосы, слушая девушку, и, когда та смолкла, молчал с минуту, нахмурив брови. Она с надеждой и мольбой во взгляде коснулась его плеча, и тогда парень отмер. Он сокрушённо покачал головой, отвернулся от Эвтиды и ушёл. Девушка разрыдалась и, наверное, бросилась бы за своим возлюбленным, но заметила Сета, с недоумением глядящего на неё из темноты коридора. Она открыто посмотрела ему в глаза, не скрывая свои слёзы. А потом улыбнулась. В её улыбке были нежность и смирение. Ночь Сет провёл в одиночестве и раздумьях. Жену и её сына навестил уже утром и, не обнаружив подле богини любимой служанки, спросил: — Где твоя Эвтида? Нефтида печально вздохнула. — Должно быть, уже на суде Осириса. Повесилась вчера ночью, — она прикрыла глаза, качая головой. — Вот ведь глупышка... Мужчина ничего не сказал в ответ. На тело взглянуть так и не захотел. Сет тогда долго думал. Он искал причины, по которым та служанка возжелала смерти. Никак не мог понять, отчего ей стало так горестно, откуда взялось отчаяние. Во дворце долго стояло молчание. Сет не желал говорить ни с кем, всё думал. Не так, как думают люди, горюющие об утрате, а с больным интересом, с желанием понять. Как в маленькой смертной уместилось столько чувств разом? Как она смогла улыбнуться ему и в тот же вечер свести счёты с жизнью? С разливом Нила жизнь пошла своим чередом. Анубис делал свои первые шаги, а Нефтида усердно делала вид, что не заметила никаких перемен в муже. Прошло время, и Сет забыл и лицо, и имя той девушки, которую знал так недолго. Однако он так и не смог понять, чего ему стало нехватать. В чёрном сердце бога поселилась незыблемая тоска по тому, что показала ему та девушка и что он сам никогда не сможет испытать. Расцветали долины у берегов, вновь начиналась засуха, сезоны сменялись годами, те складывались в века, а Сет всё не мог понять. И в голове его по-прежнему вертелась мысль: что сподвигло служанку повеситься? Временами Сет смотрел на фрукты, которые та когда-то ему приносила, и думал, силясь осмыслить: Ей было так хорошо, так сладко... А она взяла – и умерла.