(Не)Скучная жизнь.

Если лорду Витинари скучно - жди беды. Но Стукпостук был научен в таких делах, поэтому точно знал, как предотвратить ужасающие последствия тирановой скуки и ее саму в целом. И практически весь Дворец знал. На всякий такой случай. В таких моментах всегда помогало кофе(шесть эспрессо, без сахара и молока), отчеты о делах города и... И... Когда Мойст фон Липвиг появился из воздуха в коридоре перед Продолговатым кабинетом на красном бархатном ковре с золотыми кисточками и сразу начал орать, что нельзя людей выдергивать когда вздумывается, и вообще пошли вы в...впень, но Витинари просто заткнул его поцелуем. Когда с воодушевлением 10-его ребенка Мойст рассказывал о новых марках, долларах и прочей лабуде, а патриций благосклонно кивал и тайно любовался золотым блеском волос от солнечного луча, специально включенного на всю оставшуюся вечность, когда приходит господин фон Липвиг. Когда Стукпостук обнаруживал, что парень снова выкрал его карандаш и приходил в искреннее бешенство и недоумение. Когда тень в баре представлялась "Альбертом Стеклярсом" и предлагала выпить, а Витинари, наплевав на статус, соглашался и тонул в светло-зеленых глазах напротив*, опрокидывая рюмку за рюмкой. Когда Липвиг замечал, что он обычный "серый человек": не красивый и не страшный, без особых примет, его лицо сложно запомнить, а тиран считал и думал, что Мойст самый прекрасный человек, словно сошедший со страниц Идеальных Книг*, еще и с хитрой, изворотливой душой. Точно самый прекрасный. Когда господин фон Липвиг, по-лисьи улыбаясь, приходил на важное собрание и просил лорда "отойти на пару слов, буквально минуточку, никак не задержим", а затем целовался с ним до потери пульса в запертой галерее. Когда Мойст врывался в кабинет к патрицию, запыхавшись, раскрасневшись, бормотал что-то про долг перед городом, новые амбиции, вырубался и его утаскивали два голема в Личную Спальню Витинари, с огромной черной кроватью с ярко-алым балдахином, а лорд приходил и перебирал его каштановые волосы, и размышлял... размышлял... размышлял... Когда парня притаскивали его "друзья", так скажем, что-то вроде охранников или его, или секретаря(все еще злившегося Стукпостука!), и он пытался угадать, что натворил, и называл речи об ангелах ерундой, а патриций думал, что он чертовски милый в эти моменты, впрочем, как и всегда. Когда первые полосы газет украшало лицо Мойста фон Липвига. ...И когда Мойст почти выстынывал его имя , выгибаясь под ним, лорд Витинари, на миг, подумал, что жизнь, в целом, не так уж и скучна.