Как обрести дом

Той ночью они спали в постели Хеймитча, в их постели, крепко обнявшись. Проснувшись, она подумала, не провести ли остаток дня в постели с ним. Но она знала, что ей нужно охотиться. Он заворчал, когда она выскользнула из постели, но она лишь поцеловала его в лоб и отправилась приводить себя в порядок. Хеймитч не выходил у неё из головы ни на минуту, ни на секунду. Пока она выслеживала добычу в лесу, пока обменивала её на рынке, пока возвращалась домой. Она подумала обо всём, через что им пришлось пройти, обо всех тех случаях, когда он спасал её, помогал ей, защищал её. Обо всех моментах, которые они провели вместе, обо всех сказанных словах и о многих, которые не нужно было произносить. Она подумала о том моменте, когда он сказал ей, что они могут вернуться домой. Что она свободна, что у неё может быть своя жизнь. И вот теперь она живёт этой жизнью с Хеймитчем. Он был всем тем, в чём она, сама того не подозревая, нуждалась, всем тем, чего она никогда не позволяла себе желать. Он был ее домом. ----------------- В тот вечер после ужина она прибралась, пока он разжигал камин. Переодевшись в ночную рубашку, Китнисс босиком прошла в гостиную и увидела, что он развалился на диване с книгой в руках. При виде него её сердце замерло, а в груди почти болезненно сжалось от тоски, которую она испытывала. Не давая себе времени на раздумья, Китнисс подошла к нему, выхватила книгу из рук, нашла нужную страницу и отбросила её в сторону. — Что это было?.. Он замолчал, когда Китнисс плюхнулась к нему на колени. Это было не так элегантно и соблазнительно, как она рассчитывала, но его внимание было привлечено. Она слегка подвинулась, чтобы обхватить его коленями, а затем села, положив ягодицы ему на бёдра. Его глаза расширились, а руки вцепились в диванные подушки по обе стороны от него. — Милая, — прохрипел он, — что ты делаешь? Она попыталась соблазнительно улыбнуться и обвила руками его шею. Её пальцы зарылись в его волосы и оттянули его голову назад, обнажив шею. Он издал удивлённый звук, похожий то ли на ворчание, то ли на вздох, пока Китнисс рассматривала его обнажённую плоть. Она медленно наклонилась и прижалась губами к его шее чуть выше ключицы. Всё его тело содрогнулось. Восхищённая его реакцией, она высунула язык и провела им по его коже. Он выругался. Она снова прижалась к нему языком и медленно провела им вверх по вене на его шее к уху, где прикусила мочку. —Китнисс… От звука её имени, произнесённого его хриплым голосом, у неё внутри всё сжалось. Она повторила процедуру с другой стороны, молча призывая его сделать что-нибудь, что угодно. Но он не сделал ничего. Он сидел почти неподвижно, только его грудь быстро поднималась и опускалась. —Прикоснись ко мне, — прошептала она ему на ухо. Эти слова сработали как спусковой крючок. В ту же секунду его руки оказались на ней: на рёбрах, талии, бёдрах, пальцы грубо впились в её плоть. Она ахнула, он застонал. У Китнисс не было опыта в этой сфере, но она не была наивной в таких вопросах. В её жизни никогда не было времени на подобные развлечения, она даже не знала, каково это — хотеть другого человека. Но теперь у неё было время и безопасность, чтобы хотеть. И она отчаянно хотела. Хотела испытать всё с Хеймитчем. Его руки, его губы, его тело, его член. Услышав это слово, которое она узнала от Джоанны, она улыбнулась, прижавшись губами к его шее. Всё её тело трепетало от потребности, от обжигающего желания, которое росло с каждой минутой. Китнисс подалась вперёд, приподнялась и придвинулась ближе. Её грудь прижалась к его груди, а пах оказался прямо над его пахом. Она почувствовала, как он прижался к ней, и ахнула ему в рот. — Милая. Подожди, — выдохнул он, сжимая руками её мягкие бёдра. —Я устала ждать. — прошептала она в ответ. Он вглядывался в её лицо, в её выражение, читая всё то, что она не говорила вслух. Что она хотела его, нуждалась в нём. Что она так долго этого ждала, что была готова, что хотела этого только с ним. Хеймитч снова поцеловал её. На этот раз поцелуй был более настойчивым, требовательным, но всё же достаточно нежным. Он провёл языком по её нижней губе, и она приоткрыла рот. Его язык был повсюду, он проникал в её рот, а зубы покусывали нижнюю губу и язык. Она никогда не испытывала ничего подобного. Пит всегда был до боли нежным, а поцелуи Гейла — жёсткими и непреклонными. Этот поцелуй был страстным и жадным, её тело пылало от страсти, которую он разжигал в ней. Его руки блуждали по её телу, сжимая ягодицы, поглаживая большими пальцами нижнюю часть груди, запутываясь в её волосах, пока он пожирал её губы. Её бёдра начали двигаться, прижимаясь к нему и медленно покачиваясь. Он прижался к ней ещё сильнее, и от этого ощущения у неё перехватило дыхание. Воспользовавшись тем, что она отвлеклась, Хеймитч переключил своё внимание на её шею и поцеловал её в горло. Ощущение от его щетины и языка, скользящего по её коже, было божественным. Она сильнее покачала бёдрами, чувствуя, как возбуждение нарастает внутри неё. В животе уже скрутился тугой узел, она не могла больше ждать. Она хотела почувствовать его, отдать ему ту частичку себя, которой ни у кого никогда не было и не будет. — Я хочу тебя, — выдохнула Китнисс у его губ, — прямо сейчас. Хеймитч тихо усмехнулся, и его серые глаза, казалось, стали почти чёрными, когда он посмотрел на неё. — К чему такая спешка, милая? Она ахнула в ответ, когда он нащупал её затвердевший сосок под тонкой ночной рубашкой. — Если мы этим занимаемся, то я хочу не торопиться. Исследовать тебя всю. Прелюдия — это половина удовольствия. — поддразнил он. Она знала, что он прав. Она хотела всего, что он мог ей дать, всего, о чём она слышала. Хотела гладить его член руками, трогать его всего, пробовать его на вкус. Хотела, чтобы он ласкал её грудь, дразнил её складочки пальцами, лизал её, если захочет. Но для всего этого будет время позже. Сейчас она больше всего на свете хотела, чтобы Хеймитч вошёл в неё, чтобы она была как можно ближе к нему. — Позже. Всё, что угодно, позже. — выдохнула она, пытаясь подобрать слова, пока ловкие пальцы забирались под её рубашку и гладили обнажённую кожу. —Пожалуйста, мне нужно почувствовать тебя. Казалось, он понял, о чём она просит, и не стал задавать вопросов. Он верил, что она знает, чего хочет. Чего ей нужно. Её руки тут же потянулись к его брюкам, быстро расстегнув пуговицу и молнию. Он дёрнул её за рубашку, и она подняла руки, помогая ему снять её. Под рубашкой не было ни майки, ни бюстгальтера, и Хеймитч, уставившись на её обнажённую грудь, судорожно вдохнул. Она немного стеснялась. Большая часть её левой стороны представляла собой лоскутное одеяло из грубых розовых шрамов от ожогов, включая часть левой груди. Её соски были тёмными и твёрдыми, по крайней мере они не пострадали от пламени. Но Хеймитч, похоже, был не против. Его глаза потемнели ещё больше, он пожирал её взглядом, его грудь тяжело вздымалась. Холодные руки обхватили её грудь, и от этого ощущения она задрожала. Он нежно массировал её плоть, поглаживая большими пальцами затвердевшие соски. Китнисс застонала от удовольствия — такого звука она никогда раньше не издавала. — Прекрасно, — пробормотал Хеймитч, прежде чем наклониться и взять один сосок в рот. Он ласкал его языком, пощелкивая. От этого ощущения пронзали её до глубины души, она двигала бёдрами. Он перешёл к другой груди, уделив ей не меньше внимания. К тому времени, как он отстранился, она уже тяжело дышала. Её руки потянулись к его рубашке. Не утруждая себя пуговицами, она просунула пальцы между краями ткани и потянула изо всех сил. Пуговицы полетели во все стороны, Хеймитч крякнул, а затем усмехнулся. Этот звук проник прямо в неё, и новая волна возбуждения окатила её бёдра. У него тоже были шрамы: несколько едва заметных серебристых линий, неровный шрам возле ключицы и гораздо более крупный шрам внизу живота. Кожа в этом месте была очень тонкой. Она знала, что это из-за его игр. Он по-прежнему был красив. Широкоплечий, с крепкими мышцами под более мягким слоем плоти. На его груди виднелась светлая щетина, а от пояса брюк тянулась дорожка. Китнисс провела руками по его телу: по плечам, груди, животу, по шраму, а затем ниже. Её пальцы играли с поясом его трусов, пока их взгляды не встретились. Она столько всего увидела в его глазах и знала, что в её собственных отражается всё то же самое. Обожание, преданность, безопасность, уют, страсть, надежда, радость. И любовь. Оно сияло в них обоих, как маяк. Она нехотя поднялась. Без лишних слов она стянула с себя нижнее белье и отбросила его в сторону. Хеймитч не торопился, рассматривая каждый сантиметр её тела. Он задержался на стыке её бёдер, на тёмных, подстриженных лобковых волосах и на влажном блеске, который, как она знала, был заметен на внутренней стороне её бёдер. Когда он снова посмотрел ей в лицо, глубина его желания стала очевидна. Он приподнял бёдра, стянул с себя брюки и трусы и отбросил их в сторону. Его эрекция вырвалась наружу, и толстый, гордый член изогнулся вверх, к животу. Она и раньше видела много обнажённых мужчин, ведь она жила с двумя целителями. Но впервые она увидела полностью эрегированный член. У неё свело живот при мысли о том, что он окажется у неё между ног, будет давить на неё, растягивая и наполняя её. —Впечатлена, милая? — поддразнил её Хеймитч, явно забавляясь её взглядом. Когда она посмотрела на него, он застонал от выражения, которое увидел на её лице. Китнисс не стала больше терять времени. Она забралась к нему на колени, и прикосновение его обнажённой кожи свело её с ума от желания. Снова устроившись над ним, она прижалась своей влажной киской к его члену. Хеймитч прошипел: —Ты такая мокрая… Она повторяла это движение снова и снова, и с каждым разом по её спине пробегали волны удовольствия, а стоны Хеймитча заводили её ещё сильнее. Немного поерзав, она просунула руку между ними и впервые коснулась его члена. Кожа была натянутой и гладкой, если не считать вен. Она провела по одной из них кончиком пальца. — Китнисс… — задыхаясь, произнёс Хеймитч. Она смотрела ему в лицо, а он облизывал пересохшие губы. —А у тебя когда-нибудь? — спросил он. Она покачала головой. Он снова застонал, его веки задрожали, дыхание стало прерывистым. — Думаю, — медленно произнесла она, — я ждала тебя. Он открыл рот, но, встретившись с ней взглядом, снова его закрыл. —Может быть, я и не осознавала этого, но подсознательно я хотелв этого не просто с кем-то, кого я люблю, а с кем-то, в кого я влюблёна. Как только эти слова сорвались с её губ, Китнисс поняла, насколько они правдивы. Она любила Гейла, любила Пита, но ни в кого из них не была влюблена. А вот Хеймитч? Он подкрался к ней, пробрался в её сердце, даже не пытаясь этого сделать. Может быть, именно потому, что он не пытался, она всё равно влюбилась. И Гейл, и Пит добивались её, открыто демонстрировали свои желания и потребности. Но Хеймитч всегда был рядом, он поддерживал её и не давал пасть духом. Она вспомнила, что Гейл сказал Питу в магазине Тигриса. «Китнисс выберет того, без кого она не сможет выжить». В конце концов он оказался прав. Без Хеймитча она бы не выжила. –Ты любишь меня? — спросил он. — Я люблю тебя, — подтвердила Китнисс. — Я тоже тебя люблю, милая. Китнисс почувствовала, как её сердце сжалось в груди, словно вот-вот разорвётся. — Тогда займись со мной любовью. — сказала она и потянулась, чтобы поцеловать его в губы. Она помогла ему направить член к её входу, уже скользкому от её ласк. Головка члена прижалась к ней. Она слышала, что в первый раз может быть больно, но когда Хеймитч начал медленно входить в её влажное лоно, Китнисс почувствовала только блаженство. Он застонал, сжимая руками её талию, а она вцепилась в его плечи. Он старался не торопиться, несомненно, ради неё, но она этого не хотела. И тогда Китнисс надавила, быстро и сильно, одним движением приняв его целиком. Перед её глазами вспыхнули звёзды от острого удовольствия, которое она испытала, когда он вошёл в неё. Хеймитч зарычал, и внутри неё всё вспыхнуло. Она нашла его губы и жадно поцеловала его, приподнимаясь и опускаясь, снова и снова насаживаясь на него. Она беззвучно призывала его двигаться. Он задыхался и стонал ей в рот, их поцелуй был страстным. Его руки скользнули к её бёдрам, направляя её, пока он сам раскачивался на диване. Они двигались в унисон, и удовольствие пронизывало каждое нервное окончание. Её тело пылало от жара и страсти их любовных утех. Одна его большая рука оказалась между ними, большой палец нащупал крошечный пучок нервов в самом верху и начал тереть его круговыми движениями. Китнисс тяжело дышала ему в рот, вдыхая его запах, пока их наслаждение росло всё сильнее и сильнее. Она скакала на нём, подбадривая его словами и стонами. «Сильнее». «Быстрее». «Пожалуйста». «Еще». Она горела, и теперь, когда Хеймитч был похоронен внутри неё, а война закончилась, Китнисс действительно была девушкой в огне. «Приди ко мне, Китнисс». От его слов по её телу прокатилась волна удовольствия. Её тело напряглось, спина выгнулась, пальцы на ногах поджались, и она испытала оргазм. Он замедлил движения большого пальца, но не бёдер, и она поняла, что он приближается к оргазму. Она хотела почувствовать, как он кончает в неё. Это было немного безрассудно, ведь она не принимала противозачаточные, но ей это было нужно. Завтра она пойдёт к врачу и попросит что-нибудь. А сегодня она рискнёт. — Я уже близко. — проворчал он. И она знала, что он думал о том же. — Я хочу, чтобы ты вошла. От её слов он напрягся. — Иди сюда, — скомандовала она. Он сделал последний толчок. Она почувствовала, как его член пульсирует внутри неё, ощутила тёплое, липкое прикосновение его семени. От этого ощущения по её телу пробежала волна удовольствия. — Я люблю тебя, — услышала она его прерывистое дыхание. Китнисс обняла его, и его член внутри неё начал медленно расслабляться. Он обнял её в ответ, уткнувшись головой ей в шею. Она погладила его по волосам и прижалась к нему. Она чувствовала себя в безопасности, была сыта и любима. —И я люблю тебя, — прошептала она, радуясь, что наконец-то нашла свой дом.