Боль

Больно. Терять самого близкого – больно. Даже врагу такого не пожелаешь... А ведь они ими притворялись... Хах. Как иронично вышло, м, Найс? Твоё имя давно стёрлось из памяти этого мира; заключив чёртов контракт с грёбаной ведьмой, помешанной лишь на деньгах и репутации компании, ты потерял самое главное, что имел. Имя. Твоё имя – настоящее имя – отныне не значит ничего для всех. Кроме меня. Я любил тебя. Люблю даже тогда, когда знаю: тебя здесь больше нет. Мы встретимся только в Ином мире, чужом для живых, но для тебя теперь роднее его некуда... Зачем ты это сделал? Почему ты бросил меня одного?! Какая эгоистичная мысль, а? Хах, будь ты рядом, точно бы недовольно нахмурился; у тебя бы сразу стало это милое раздражённое лицо... Но тебя нет, и мне остаётся только переходить на отчаянный смех, вслед за которым потянутся горькие рыдания. «Зачем ты это сделал, Найс?» Вопрос крутится в голове до сих пор, оседая на языке горечью. Пеплом. На пол летит очередная бутылка пива: никогда не признавал алкоголь, пил разве что с тобой за компанию, но теперь сойдёт любое пойло, лишь бы забыться. Перестать ощущать пустующее место рядом, прижиматься к холодной спинке дивана, глядеть на совместную старую фотографию, осознавая, что тебя больше нет. Чем ты думал, сигая с крыши? Всё ведь было относительно нормально: вечная кутерьма со сценами, которые ты ещё три года назад обожал, дурацкие сценарии, которые ты выполнял беспрекословно, пускай потом с банкой соджу вместе со мной и обсуждал, находя недочёты и скуку, дикую лживость, но куда там нам, простым смертным, до ума дирижёров, руководящих всем этим цирком, а не оркестром? Мы как трупа поломанных кукол Карабаса из сказки о Буратино. Не можем и шагу ступить без сценария. Были такими. Раньше. Теперь ты свободен. А я – нет... Мне больно. Ты не представляешь, ха-ха-ха, как же мне больно знать, что я остался совсем один, что того, за кем я был готов пойти хоть на край света, больше не существует! Нет больше тебя, великого маэстро, как прозвали тебя ещё в универе! Нет больше того студента актёрского факультета с горящими глазами и лукавой улыбкой. Он давно ещё канул в лету, оставив после себя лишь блеклый призрак с пустым взглядом и холодной улыбкой, но теперь и того нет. Говорят, звезда перед своей смертью сияет ярче всех. Скажи, поэтому ты в наши последние встречи выкладывался на полную, обманывая своей ярчайшей, как в прошлом, улыбкой и зажёгшимися вновь глазами? Взгляд напротив не твой. Если до этого я ещё лелеял надежду, что всё будет в порядке, ты просто не берёшь трубку, потому что жутко занят, а я накручиваю себя, как последний болван, то сейчас не остаётся сомнений: тебя заменили. И заменили неспроста... – Найс покончил с собой. Он... спрыгнул с крыши небоскрёба. Из глотки тогда вырвался вскрик. Никогда ещё за всю свою жизнь не хотелось уничтожить всё вокруг, всё живое, всех мерзких людишек, из-за которых Найс сломался, весь этот жестокий мир, смотрящий на всё будто сквозь родовые очки, взаправду верящий в абсолютное добро и зло! Но ты любил это мир, и в итоге, испустив поток эмоций, я поддался горечи, роняя оружие и падая вместе с осколками нашего прошлого... Оставляя в память о тебе частичку себя.