Стеклянный шкаф

Ворот футболки продевается через голову, затем одна рука, вторая — готово. На шею вешается любимая цепочка с кулоном в виде гитары.  Сквозь вымытые и сухие волосы проходит расческа, просто как последний штрих. Готово. Сегодня Джисон снова идет к друзьям — обычное дело. Разговоры, смех, шутки, немного легкого алкоголя, расслабленная обстановка и пьяные завывания старых песен. Это один из лучших способов, как провести вечер пятницы после учебной недели.  Джисон своих друзей любит — они знакомы от трех до пяти лет, прошли школу, первые года в университете и впереди еще много лет, в которые они не собираются расставаться. Друзья Джисона правда хорошие — всегда помогут, всегда подскажут и направят. Они неоднократно помогали выходить из сильных депрессивных эпизодов и в других ситуациях. Они знают Джисона как облупленного — улавливают, когда он устал, когда лучше не трогать, а когда можно тупо пошутить чтобы развеселить. Джисон их правда очень любит. И совсем недавно, пару месяцев назад, Джисон доверился им. Доверился и доверил — информацию о себе, в которой он разбирался много лет. В общем поведал, что является человеком, которого привлекает свой пол.  Страшно было очень, хотя он не знает, чего именно боялся. Просто так, наверное. Ожидаемо — парни не высказали никакого негатива, поддержали и поблагодарили за открытость. Джисон в тот вечер облегченно выдохнул, напился с радости и ни о чем не жалел. И сейчас не жалеет.  Но… Но оказалось, что просто выйти из шкафа недостаточно, чтобы почувствовать себя полностью увиденным.  Кажется, что парни настолько это хорошо приняли, что в итоге вообще… забыли.  Многие года Джисон чувствовал себя немного чужим, когда разговоры заходили до темы отношений, любви, секса и прочего. Потому что все Джисону казалось чужим и непонятным. Все года он тактично молчал, улыбался натянуто и не особо участвовал в разговорах. Да, у него были девушки, но он старается об этом забыть и не вспоминать те периоды жизни. Жалко и себя, и тех чудесных дам, которым он не смог подарить настоящую любовь. И вот теперь Хан Джисон полностью открыт, сидит в стеклянном шкафу с открытой дверью — а его все равно не видят. Ощущение, что его не воспринимают всерьез. Его опыт. Его «особенность» от других в компании. И нет, не поймите неправильно, Джисон не считает, что все при виде него должны доставать радужные флаги и с гордостью в глазах петь песни Леди Гаги. Дело вообще не в этом. Дело в мелочах, которые ребята говорят совершенно не задумываясь. «Если не найду нормальную девушку, стану геем.» — однажды прозвучало со смехом.  Джисон тогда просто не поверил в то, что услышал. «Ты единственный из этих, кого я признаю.»  Что это вообще должно было значить? И даже в еще более мелких случаях, как этот: «Давайте в бар? Найдем девчонок, хорошо проведем время.» — замечательное предложение, Джисон ничего против девушек и баров не имеет. Но то, что после произнесенного он почувствовал себя забытым — просто произошло.  С ним не считаются. Он меньшинство, которое необязательно упоминать, не обязательно делать сноски для него одного.  Это каждый раз приносит боль. Да, возможно, Джисону не следовало держать какие-то ожидания — что все изменится, стоит ему открыться. Но он, вроде как, имеет право испытывать эмоции. Иногда его даже берет злость. Ну потому что зачем его — гея — втягивать в разговор о детях, женах и всем соответствующем. И нет, они не спросили его «Джисон, а ты бы хотел семью с мужчиной?» или «Джисон, а как ты видишь свою семью, если вообще хочешь?» Ни-че-го. Ничего подобного.  Ко всему этому, если Джисон не сходит с ума, друзья стали менее тактильными именно с ним. Он надеется, что это лишь выдумка его мозга. Иначе все будет совсем грустно.

…

На фоне тихо играет телевизор с выступлением кого-то комика, хотя тот, кто его включил — уже давно листает ленту в телефоне.  Остальные как всегда — на полу у дивана и небольшого столика, заставленного бутылками газировки и чего-то крепче. На полу пустые упаковки чипсов и закусок к пиву. Благодать. Разговор льется немного лениво, все таки не первый час они уже сидят — все подпитые и несколько сонные, утомленные утренними парами и сменами на подработке. — А че там у тебя с той, кстати? Ты говорил, что вы на свидание ходили, — начинает один. — Ходили. Она меня потом заблокировала везде, — выдыхает парень. — Не понять мне этих женщин.  Почти все в комнате согласно мычат. — Ну, может это ты просто реально сложный.  — Ты так говоришь, потому что нашел свою уже. Вы друг для друга идеальные, — фыркает тот. — Буду искать просто симпатичных теперь.  — Джисон, а ты чего? Никого? — несколько пар глаз обращают свое внимание на него, давно притихшего. Вопрос заставляет нервно усмехнуться.  — Я же вам рассказывал недавно.  — О чем?  — Что влюблён. В парня. С общих пар по истории. Тишина. Даже хруст снэков на секунду замирает.  — А, точно.  И другой в этот же момент: — Ладно, короче, кто хочет сгонять за пивом еще? Или покрепче чего? А, ну да.  Разве можно было расчитывать на что-то другое?  Джисон отводит взгляд, поджимая губы. Разочарованный выдох срывается с губ. Конечно, им неинтересно. Да, всего час назад они допытывали одного, стоило ему упомянуть какую-то девушку, которая заговорила с ним в кафе: Как зовут? Красивая? Где учится? Дала номер? Есть фотка? Узнавать про объект влюбленности Джисона — не хочется. Это же неважно. Что там может быть? Ну парень какой-то и всё. Пусть сам разбирается. Есть ли взаимность? Все ли у них хорошо? Да неинтересно как-то.  Конечно. Джисону не нужно было даже чего-то ожидать. Никто даже не запомнил, что он вообще делился чем-то таким. Ха. На остаток вечера, к счастью, разговоры перетекают в другое русло — темы, которые Джисон с радостью может поддержать, посмеяться и высказать мнение, чтобы его услышали. Только почему-то разговаривать уже не так тянет. Плечи напряжены от глупой обиды, а грудь словно сдавило крепким ремнем. Улыбки натянутые. И скоро, откуда не ждали, кто-то снова вбросил то, что уже не могло остаться без реакции. Шутка про внешность парня в спортзале, что он «типичный пассив».  Джисон сначала буквально замер, а в следующую секунду ноздри расширились от злости.  Что он несет, блять? Что ты вообще знаешь об этой теме?  Спокойно. Спокойно.  Но воздух уже потяжелел — только для него одного. Он медленно поднимается, не глядя ни на кого. Берёт свое худи, натягивает капюшон. Кто-то замечает движение. — Джисон, ты куда? — Домой. Голова разболелась. — А, ладно. Отдыхай.  Много стоит удержаться от того, чтобы не хлопнуть дверью. 

…

— Хей, ты чего такой грустный? — у плеча звучит тихий голос, ставший Джисону светом во тьме. Это Минхо. Тот самый парень с пар по истории. Присаживается рядом, пока преподаватель роется в презентации, которую случайно закрыл посреди лекции.  Они довольно близки, на самом деле. Общаются несколько месяцев, иногда гуляют, но держаться на расстоянии, стесняясь сделать первый шаг к чему-то большему, чем «друзья».  И сейчас Минхо слегка приобнимает его одной рукой, чтобы не было особо видно. Водит ладошкой по спине, даже не зная, что случилось. Просто чтобы показать причастность и небезразличие. Так мило. Джисон кусает губы, сомневаясь, стоит ли взваливать на него причину своих тягостей. А что если он слишком драматизирует? Если покажется неблагодарным? — Минхо, а ты рассказывал своим друзьям… ну, выходил из шкафа? — кусает нижнюю губу, поворачиваясь к парню рядом. Минхо удивляется вопросу, чуть приподнимая брови. — Да, говорил. А что? — Как они отреагировали?  — Хорошо, — кивает он, заглядывая в глаза. Пытается найти что-то, что глубже прячется за этим неожиданным вопросом. — Мне повезло. Ну, потом оказалось, что я не один такой был из нас. А что у тебя случилось?  Профессор снова начинает говорить, так что приходится приблизиться еще ближе, чтобы не сообщить все секреты половине аудитории. Минхо подставляет ушко, хмурясь — переживает. — Я тоже рассказал своим. Они приняли и вроде все хорошо. Но я чувствую себя так, словно я какое-то отстающее звено. Как будто они игнорируют эту часть меня. И я не понимаю… выдумываю ли я себе проблему или это действительно… что-то настоящее, — он отстраняется, чтобы увидеть на чужом лице кучу эмоций. Минхо всегда такой — переживающий. Сейчас брови сведены, а рот приоткрыт в удивлении. Он поворачивается, встречается взглядом и тянется ближе, к уху Хана. — Я понимаю, о чем ты. У меня так бывает в новых компаниях. И это совершенно точно не выдумки. Ты ощущаешь брошенность и это реально. С этим нужно что-то делать, — его ладошка находит ладонь Джисона под столом. Успокаивающе гладит большим пальцем.  — Например, что? Я не… я не смогу просто уйти от них. Мы дружим много лет, — Джисон сглатывает волнение от чужих касаний и близости, а также открытости. Минхо его понимает. Это приятно — когда тебя понимают. — Я понимаю, конечно. Как вариант — напоминать им. Чтобы не забывали. Может, им нужно время привыкнуть, но если ты постоянно молчишь — они этого не сделают, — горячо прямо в ухо. — А еще, тебе точно нужно больше общаться с кем-то похожим на тебя. С кем-то, кто точно может понять. Хочешь, познакомлю тебя со своими друзьями и подругами? Они такие же как мы. Тем более, давно сами хотят познакомиться с тобой. Джисон чуть отстраняется, заглядывая в лицо. Минхо улыбается мягко, склонив голову в бок. Такой милый, что сердце удар пропускает. Джисон кивает, смотря в глаза. Минхо показывает в ответ палец вверх. Даже этот короткий разговор с Минхо придал уверенности и облегчения. Значит целый круг друзей, которые разделяют его проблемы — сделает его счастливее?

…

Джисон и подумать не мог, как ему этого не хватало.  После первой встречи он почувствовал себя так, словно сделал первый глоток свежей воды после недели проведенной в пустыне.  И это касается даже не столько каких-то конкретных тем, сколько самих людей. Их немного - пять человек, но каждый из них вызывает в Джисоне уважение и чуть ли не восторг. Феликс — открытый бисексуал, с яркой внешностью и работой в моделинге. Юки и Рин — пара девушек, любящих путешествовать и получать удовольствие от жизни. Питер — студент из Калифорнии, который увлекается макияжем и выступает как драг-квин в местных барах. Крис — транс-парень, занимающийся искусством, готовящийся к своей первой выставке.  Все эти люди невероятно вдохновляющие и то, кем они являются или кого любят — только маленькая крупица их личностей.  Джисон, конечно, своими старыми друзьями тоже восхищается. Все они хорошие люди и он многому у них научился. Но все же невозможно отрицать то, что тема самоопределения важна. И те, кто понимает твой путь — дадут тебе больше честной поддержки и энергии, чем те, кто слышал об этом только одним ухом. Поэтому, в жизни Джисона появляются новые люди, полностью принимающие его со всем опытом или его отсутствием. Становится легче дышать и даже встречи со старыми друзьями проходят легче. В Джисоне теперь просто много энергии, позволяющей не чувствовать себя одиноким и непонятным, поэтому слова ребят не задевают.  И именно поэтому, Джисон думает, что необходимо что-то делать. Он это не планирует специально — просто если подвернется возможность — не смолчит и не спрячется. — Йо, Джисон, завтра свободен? Хотим в бар сходить все вместе, — звучит за столом. Взгляды устремлены на него, сидящего на углу. В руках палочки, на которых остывает лапша.  — Не, ребят. У меня завтра свидание,  — говорит он, после хлюпая лапшой. Старается звучать буднично, хотя немного волнуется.  — О, с кем? — С тем парнем с общих пар, я говорил вам, — взгляд проходится по лицам. На них — от неловкости до удивления.  — А, понятно, — кивает тот, кто начал диалог. И это звучит как точка в разговоре.  Но Джисон точку ставить не собирается. — Его Минхо зовут, кстати. Вы никогда не спрашивали, — кидает он, снова втягивая в себя лапшу. Следит за реакцией.  — М-м, понятно. Хорошо вам провести время, — звучит как «Да, да, да. Отвали уже». Хан откладывает палочки, вытирает салфеткой рот и решает, что хватит молчать.  — Блять, пацаны, что с вами такое? — начинает он, чуть с улыбкой. — Я понимаю, что вам не сильно интересно обсуждать других парней, но даже просто проявить заинтересованность в том, что важно мне, вашему другу, так сложно? — из носа вырывается рваный выдох. Все таки еще сложно высказываться об этом напрямую.  Снова тишина. Ребята опускают в пол глаза. — Буду честен, в последние месяцы я чувствую себя очень некомфортно среди вас. Вы постоянно забываете, что я отличаюсь. Мне все время кажется, что я тут лишний, — ком чуть перекрывает горло. — Вы, вроде, принимаете, но продолжаете игнорировать эту часть меня.  Снова тишина. Один отвёл взгляд, другой хрустнул пальцами, третий сделал вид, что проверяет телефон. А Джисон сидел ровно. Потому что прятаться — он устал. И все же, спустя тишину, один из парней решает заговорить.  — Наверное, ты прав. Извини. Со своей стороны… мне казалось, что тебя наоборот расстроит, если мы будем тебя сильно выделять. Я думал, что лучше вести себя как и всегда до этого. — Спасибо, что сказал, — тихо отвечает Джисон. Он не улыбается, но смотрит с благодарностью. — Я понимаю. Может, это правда сложно — перестроиться. Но мне бы просто хотелось чувствовать, что меня… видят. — Ну, теперь мы знаем, — кивает другой. — Я, честно, даже не думал, что это может так ощущаться. Спасибо, что не стал молчать. — Ага, — поддакивает кто-то сбоку. — Ты прав, мы тупанули. Некоторые кивают. Появляется лёгкое шевеление, как будто комната наконец делает вдох. Джисон чувствует, как отступает то тяжёлое напряжение, что давило на плечи всё это время. Они не идеальны. Но, может, стараются. И вдруг: — Мы тебя приняли, да? А теперь ты ещё и выёбываешься, — раздаётся с другого конца стола. Голос спокойный, но с оттенком раздражения. Тишина снова сгущается. Джисон смотрит на него и в этот раз не опускает глаза. — Я не выёбываюсь, — спокойно, ровно. — Я говорю о своих чувствах. Если ты не можешь это выносить — не моя проблема. Пара человек снова отводит взгляд, но один тихо бросает: — Не, он прав. Это было слишком грубо, чувак.  — Да я просто сказал, что думал, — парень пожимает плечами. — Все теперь такие чувствительные… — А может, пора уже быть немного более чувствительными, — говорит кто-то со вздохом. — Мир, как бы, меняется. И мы тоже должны.  Джисон снова берёт палочки в руки, но пока не ест. Он чуть-чуть улыбается — не потому что стало весело, а потому что наконец не один говорит вслух. Не идеальный вечер. Но уже честный. И, может, с этого начнётся что-то лучшее.

…

— Джисон, можно кое-что спросить?  Розовеющие щеки на лице Минхо подсказывают о чем-то, но Джисон сегодня слишком рассеянный, чтобы это заметить.  Он не спал половину ночи, придя домой под утро — справляли день рождения одного из старых друзей. Было хорошо. Джисон нутром чувствовал, что ребята стараются. И это только доставляло больше радости в тот и без того веселый вечер. А уже следующим вечером Минхо позвал его прогуляться. Джисон не планировал выходить, желая провести день отходняка в постели, но не смог отказать. Привел себя в порядок, насколько смог, приоделся, причесался, хотя волосы все равно торчком.  Хотя все мысли все равно испарились, столило увидеть Минхо, стоящего на улице — милого, несколько домашнего, в серых спортивках и большом худи. Руки сразу зачесались от желания его обнять. Они прогуливались по вечереющему району, просто бесцельно бродя. Минхо рассказывал о научной работе, которую пишет на конкурс. Джисон искренне старался понять все умные слова.  И потом они взяли передышку — присели на скамейку в крошечном сквере. Тут безлюдно и само место укрыто кронами деревьев.  — Конечно. Что такое?  Минхо не спешит говорить. Видно, что решается на что-то, делая глубокий вдох и царапая коленку. Но красивые губы все же открываются, выдавая: — Ты мне очень нравишься. И, вроде как, это взаимно. Если я все правильно понял. Так что… хочешь попробовать… встречаться? Со мной? Джисон замирает. Ненадолго — буквально на пару секунд, но в эти секунды в голове вспыхивает фейерверк из всего сразу: удивление, испуг, радость, ещё раз радость, потом немного паники и снова радость. Минхо смотрит немного в сторону, будто жалеет, что сказал. Руки всё так же царапают коленку, и будто бы он вот-вот скажет «забудь», если не получит ответ. — Минхо, — выдыхает Джисон, и голос звучит почти шепотом. — Конечно. Я только этого и хотел. Он улыбается. И улыбка такая мягкая, тёплая, уставшая, но счастливая, что Минхо тут же поворачивает голову, встречаясь с ним взглядом. — Правда? — с искренним облегчением. — А я думал, ты устаёшь от меня. Когда иногда долго не пишешь… Начинал надумывать, что мне все показалось. — Я просто дурак, который иногда уходит в себя, — усмехается Джисон, чуть склоняя голову. — Ты мне тоже очень нравишься. Очень. И я очень хочу стать ближе. Минхо на мгновение опускает взгляд, облегченно выдыхая. Кончики ушей покраснели.  — Хорошо. Тогда ты теперь мой парень, да? Официально. — Звучит как контракт. Надо где-то расписаться? — На моих губах, например, — шепчет тот, уже двигаясь ближе. Джисон накрывает его губы — коротко. Потому что все еще опасно. Но обоим это было необходимо. Потому что этот вечер, этот сквер, эти серые спортивки и уставшие глаза — всё это абсолютно правильное. Всё на своих местах. И где-то в голове Джисона возникает тёплая, лёгкая мысль: Вот и всё. Вот и я. Не один. Видимый. Любимый. И даже если впереди ещё будут сложные дни, разговоры, огорчения — этот момент уже никто не отнимет. Он — как тихий маячок, горящий в груди: Со мной всё в порядке. Я могу быть собой. И быть любимым. Видимым.