Один из Нечистей

— Интенсивнее, интенсивнее, — приговаривал мне под руку скучающий Ной со стаканчиком кофе в ладони. — Увеличь скорость, умоляю, — повелел и, заметив моё изнеможённое состояние, сам нажал на кнопку на экране беговой дорожки. Я измученно вздохнул, стёр скользящий пот со лба и без особого энтузиазма увеличил силу своего бега, дабы не упасть с двигающейся дорожки. Не хотелось вдобавок к усталости от физической активности получить пару шишек и синяков на голове. Ной же ничего не делал. Нет, всё же, вру – он контролировал мою тренировку, чтобы она была на высшем уровне и принесла мне результаты. А ещё жаловался, что из-за моих утренних потягушек ввиде долгой разминки он опаздывал свершать множество других дел, более важных, чем моё спортивное развитие. Мы начали тренировки день назад, когда Николь, получившая когда-то мелкое медицинское образование, пояснила, что рана почти срастилась, и мне можно нагружать себя тяжестью. Однако я забоялся, как полный трус, что, увеличь я физическую активность, то умру с вывернутыми наружу кишками, поэтому с помощью своего личного фитнес-тренера в лице Ноя начал с малого. Хоть и не хотел. Я хотел только спать. А может я снова себе навязывал эти дурацкие желания. Тренажёрный зал в подвальном помещении ни капли не отличался от других комнат в пентхаусе Нечистей. Интерьер был всё таким же максималистичным, захламлённым и интересным, в каком-то смысле даже завораживающим. Где-то с потолка свисали красочные кашпо, на которых виднелись грязные неаккуратные подтёки, где-то в углу стояли шины с покоящимися на них банками из-под энергетиков и газировок. Вход, который вёл к лестнице, был обклеен газетными вырезками, на которых местами в заголовках виднелось всякое, связанное со сверхъестественным. Глупо было полагать, что Нечисти не интересуются тем, что пишут жалкие журналисты о них в СМИ. Однако я даже подумать не мог, что кто-то до сих пор пользуется бумажными средствами информации. Могу поставить всю свою жизнь на то, что эти газеты скупает увлекающийся Босс, которому, конечно же, как предводителю всей этой стаи нужно знать их репутацию. И плевать, что в свет они не выходят и остаются доблестными героями в тени. Отставив своё любопытство на эту тему далеко-далеко, я решил отвлечься незатейливой светской беседой: — Ты куда-то спешишь? — С чего ты взял? — приподняв одну бровь, ответил вопросов на вопрос Ной. — У тебя движения спешные... Тебе куда-то надо, — унылым голосом отозвался я. Ной сначала не услышал и не понял моих слов, сказанных тихим тоном, поэтому я нахмурился и буквально загорелся неловкостью. Ну и зачем я вообще открыл рот! — Ты... Тебе срочно надо куда-то? Просто, ты так по стаканчику стучишь, словно... Ну и... — Да вы, сэ-э-эр, я смотрю, аналитик! — с саркастической ноткой, проигнорировав реакцию, усмехнулся парень. — Или у тебя экстрасенсорные способности? — Так я угадал? — Да, угадал. У меня через полчаса занятие по китайскому. — Чего? — не сдержав своего шока и прищурившись, слабо протянул я. — Уроки китайского языка. Что-то не так? — Подожди-подожди... Ты выучил аж три языка и теперь учишь ещё и четвёртый? Ты что, грёбанный вундеркинд? Продолжать тренировку стало в сию секунду невозможным. Захотелось отдышаться, рухнуть на пол, восстановить силы. И ладно, будь это обычной усталостью от нагрузки на ноги – это не было бы такой проблемой. Дело в том, что я яростно ощущал, как ко мне возвращается моё прошлое состояние, от которого я вот-вот и избавился бы. Мысль, что, пока я прокрастинирую и поощряю в себе своего слабака, кто-то (быть точнее, Ной) саморазвивается и стремится лишь ввысь, добила меня. — Может быть, кто знает? Я считаю учёбу залогом успеха в жизни, ведь кем ты будешь без банального базового знания английского? Языки везде пригодятся. — И в чём же они пригодятся, если ты всю жизнь сидишь тут, в тени среди Нечистей? — Если придётся бежать – у меня много вариантов. Германия, Испания, Англия, Ирландия... — А Ирландия тут при чём? Мне казалось, ты перечисляешь страны, на чьём языке ты свободно болтаешь, — задался вопросом я. — Ирландия – наша с Николь родина. И, если ты не знал, английский язык там более распространён, чем гэльский. — Я просто в шоке, — вздохнув и покачав головой, пробормотал я. — Чего ты такой шокированный? — Странно понимать, что у меня есть знакомый, который, при всём своём желании, может расколесить всю планету и все страны. Зачем тебе учить столько языков? Оставался бы себе спокойно в своей Ирландии, никого бы не трогал. — Это длинная история, Джан. Я не смогу больше вернуться в Ирландию. Там... моя погибель, — с какой-то невидимой каплей горечи в голосе произнёс он. — И даже не спрашивай, — добавил и отпил пару глотков кофе. — Ну и не буду... Однако в голове сразу же возник, казалось, связанный с этой темой вопрос, который я тут же поспешил озвучить на придыхании: — А почему... Алексей вообще этим всем занимается? — Чем именно? Дразнит Астрид и подаёт ей ложные надежды на... — Да нет же... — пробурчал, хихикнув, я и, почувствовав головокружение, сшибающее меня с ног, ухватился за ручки беговой дорожки. — Как, в общем, появилась ваша контора?.. — О-о, вот у тебя какие вопросы, — протянул Ной и почесал белый затылок. — Ну-у-у, может и ты узнаешь когда-нибудь. Наверно, он усиленно делал вид, что не замечает моего подавленного и изнеможённого состояния. Наверно, думал, что я притворяюсь ради пятиминутного отдыха. Наверно, предпочитал игнорировать мои придыхания, безжизненные глаза и меланхоличное поведение. — В каком смысле? — То, как появилась наша организация, не знает никто, кроме меня и Камиля. Даже Николь не в курсе – я тщательно скрываю наш общий секрет. — А! То есть, мне не стоит в это дело лезть, ага. Понял, принял, записал. — Ну ты можешь попытаться разузнать. — Но это же секрет, — тупо посмотрев на него, выразился я. — Ну вот, сам всё понимаешь. Попытаешься узнать, откуда же мы растём – либо я, либо Босс отрубим тебе башку. И не придуряйся – я правду говорю. Я уныло хмыкнул, покачал головой, поджав губы, и сосредоточился на тренировке. Одним нажатием кнопки Ной специально увеличил мне скорость ещё на десять единиц. С моих уст буквально выбился вымученный вздох. Честер говорил об их общем секрете с лёгкостью в голосе, но с болью и нежеланием переживать прошлое заново в красных, ранее пугающих, а сейчас жалобных, глазах. Что же скрывают Алексей, Камиль и Ной? Что же там такое, что даже сама Николь – сестра парня – отдалена от этой темы? Если со временем правда вскроется, и она будет честной и жестокой – что-то из разряда «все трое зарубили правительственного агента и решили таиться в укромном уголке, скрываясь от полиции» – я буду не удивлён. Более того, я даже от души посмеюсь, ведь где это было видано, чтобы, после такого опыта, они ещё и создавали бы команду охотников на нечистей и назвали бы себя «Нечистями»?! Тогда бы лучше открыли охоту на властей, ради Бога. А может быть, мне стоит об этом знать, чтобы смекать, в какую дрянь я ввязался? Страх за свою тощую, татуированную и несуразную тушку взял надо мной вверх, поэтому я решил всё же порасспрашивать у него: — С чем это связано? Хотя бы капельку расскажи, пожалуйста. — Тебе жить надоело? Меня трудно обвести вокруг пальца, знай, — резко изменившись в поведении, с игривого на ответственное, сказал он. — Ну что, ваш секрет даже остальные Нечисти не знают? — Не знают. — Что же там такое, а? — Не пытайся допытаться до истины, — посоветовал Ной и сделал пару глотков из стаканчика с чёрным кофе. — А что, это сложно? — Однажды меня пытали два дня. Я мгновенно распахнул в неожиданности глаза и напряг руки, держащие ручки беговой дорожки. — Прорезали брюхо нараспашку, чуть не выпотрошили органы и сожгли кожу, которая потом слоями отходила от моей плоти. Однако, знаешь, я ничего им не рассказал из того, что не должен был. Тебя уж переживу, Джан, — со стойким выражением наливных, как яблоки, глаз, проговорил он и ухмыльнулся многозначительной улыбкой. В ней были не боль, не горе, не печаль – было лишь спокойное равнодушие. — Ты... шутишь? — невесело усмехнулся я, недоверчиво всматриваясь в него. — Шутил бы – не оказался бы здесь, среди Нечистей. — Кто тебя пытал? — спросил я, соскочнув с беговой дорожки и опёршись ладонями на колени. Ной внезапно сжал в пальцах картонный пустой стаканчик и в ту же секунду выбросил его в мусорку, идеально попав в цель. Глянул на меня убийственным взглядом, таким, какой я у него ещё не замечал, и заставил мурашки пройтись по моим рукам. — Не пытайся лезть туда, куда не надо, — лишь и произнёс парень. После его бледное аристократичное лицо с видным шрамом у брови засияло улыбкой, и он сказал напоследок: — У тебя ещё час тренировки. Затем тебя ждёт Николь с Камилем на завтрак. После занимайся чем хочешь, но обязательно, где-то к обеду, зайди ко мне – я составлю тебе рацион питания и подберу витамины. Ах, и ещё к вечеру, когда приедет Алексей, навести его – он хотел с тобой поболтать. Перед сном жду здесь же, желательно, не слишком поздно – тебе необходимо выспаться. — У тебя на всё имеется план... Он, не дослушав меня, скрылся за массивной дверью, облепленной винтажными постерами, и оставил за собой лишь ореол недосказанности. Никогда не думал, что такой с виду хрупкий, почти хрустальный, человек может быть таким закалённым. Но он им и был. Я сразу понял по его холодному взгляду и поведению, что за этой скромной простой одеждой скрывается целое множество шрамов, которых, к тому же, куча не только на поверхности, но и внутри. Невидящим, размытым взглядом глядя на дорожку, продолжающую смещаться назад, я тяжело вздохнул. Босс сказал, что мне надо быть спортивным и здоровым, чтобы вывозить всё то, чем они тут занимаются. У меня был шанс незаметно для всех свалить, но я его... Если выражаться культурным способом – потерял. А так... Я его нагло проебал. Я его проворонил и остался буквально ни с чем, лишь со своими противными мыслями и переживаниями. Проклятье! Встав на беговую дорожку, я думал только о сестре. Надо её навестить. Когда будет время. Вернее сказать – когда соберусь с силами.

***

На завтрак была японская кухня. Тамагояки – пришедший с морских краёв омлет, который мне, честно сказать, представлялся ввиде обычных суши или спринг-роллов. Однако эта стряпня, хоть и правда была похожа в нарезке на большие роллы, оказалась совершенно другой вещью. Камиль сидел напротив меня, прижав к себе ногу, и скролил ленту в телефоне, а Николь всё время отвлекалась от своего завтрака на телевизор неподалёку, на котором кто-то (всегда невидимый, несуществующий и неведомый, учитывая количество Нечистей) включил аниме. Рядом, через один свободный стул, что-то напевала себе под нос Астрид, жуя свою еду, поданную заботливыми руками Камиля. Я, за неумением пользоваться палочками для еды, наколол на вилку один кусочек омлета и пережевал. — Вкусно, правда вкусно! — похвалила Астрид. — Обычно я завтракаю воздухом и солнечным светом, но сегодня похоже стало исключением. День начался с хорошей ноты, спасибо за это Хардвику! — Да ну тебе, а, хватит, — смущённо произнёс парень и отложил смартфон. — А тебе как, Джан? — Неплохо, мне нравится. Я вообще, в целом, всё готов съесть, главное, чтобы это съедобно было. — Просто, знаете, меня уже бесит, что Николь на завтрак ест один мармелад. Пусть питается не чем-то вредным, а чем-то, наоборот, полезным. — Я тебе сейчас руку оторву, — раздражённо прошипела девушка и снова отвернулась к экрану телевизора. — Она по уши в этой сопливой романтической драме, — констатировал Камиль. — Ладно, я не осуждаю... — У нас сегодня, кстати, «японский» день? — тихо, не приковывая к себе большой доли внимания, поинтересовался я. — Еда – японской кухни, на телевизоре – аниме... — О-ох, к слову, я и не заметила! — поддержала, усмехнувшись, Астрид. — Я решил сготовить что-нибудь такое только, чтобы приободрить Адамс. А то она опять включила свой этот режим... Как там было, ты говорила? Он обращался к Астрид. Та напомнила ему, еле проговорив фразу с набитыми донельзя щеками: — Режим Луны в Раке... — Да! Режим Луны в Раке врубила и даже из комнаты за хавчиком не выходит. Меня, чуваки и чувихи, это за горло берёт! — А что случилось-то? Ещё пару дней назад я заметил, что с девушкой что-то не так. Она ходила, как призрак, по коридорам в своём, понятном лишь ей направлении, и то – это было редкостью, ведь остальные часы она сидела в своей комнате, даже не открывая дверь на многочисленные настойчивые стуки. Не ела, не отвечала, не обращала ни на кого внимания и вела себя так, словно её среди нас нет. Я успел о ней и позабыть. Однако, однажды, в бессонную ночь, полную переживаний о моём месте среди Нечистей, я вспомнил про Чиэсу. Впервые встретив меня, она озарилась хитрой лисьей ухмылкой. В тот день она казалась умной, расчётливой девушкой, у которой, наверно, и поводов для грусти не имеется. Что же стало причиной её отрешения от нас всех? — А ты не знаешь, Джан? — донеслось из-за спины. На мои плечи легли чужие выносливые руки, и в нос вбился терпкий запах дорогого табака. Я вскинул голову и вскрикнул, почти ощутив бараний испуг: — Господь! — Я в него не верю. Алексей, присев рядом на некогда занятый уехавшим Винсентом стул, оглядел всех присутствующих на завтраке. Вдоль его щеки, немного накрывая жёсткую щетину, был приклеен пластырь, которого, если доверять моей памяти, не было сегодняшним утром. — Что с вашей щекой? — спросила Астрид, тоже заметив это. — И почему вы так рано вернулись? Говорили же, что будете поздно... — Вынужденная мера, — лаконично ответил он и, не отвлекаясь, продолжил с большим энтузиазмом: — Наша Чиэса не такая простая, какой могла бы быть. Помимо того, что в ней и так есть какая-то загадочная черта, так у неё ещё есть о-о-очень особенная особенность! М-да, вернулся он в слишком хорошем расположении духа. И в каком же таком месте он побывал, что так преисполнился своей и без того странненькой натурой? Камиль встал из-за стола, отвлёкшись от блюда, и скрылся на кухне. Астрид в это время прокашлялась, потупила взгляд и взяла палочками для еды кусочек тамагояки. По её поведению можно было легко понять, что ей всё ещё неловко находиться в неминуемой близости с её объектом обожания и восхищения. Быть может, она немного стеснялась того, что Алексей чутка самобытнее, чем все остальные на этой планете? Но, в таком случае, я бы возразил, ведь самобытность – это единственное, что в наше время может отличить тебя от одинаковых, прибегнувших к стереотипам и традициям, копий. — Что вы имеете ввиду? — Врачи диагностировали у неё биполярное расстройство личности. Ещё два года назад, когда она пришла к нам по объявлению. Непонятно, откуда оно у неё... Да и впрочем, она сама является той ещё загадкой. Нам всем ничего о ней неизвестно – буквально ничего! Мы знаем, что у неё есть родственники в Японии, да и только. — Зато она знает всё и вся, — вздохнула Астрид. — Даже не знаю, каким образом, в нашу первую встречу, она поняла, что я красила волосы четыре раза, и в первый раз это был тёмно-карамельный! — Глаз-алмаз? — посмеявшись, предположил Алексей, и девушка искренне улыбнулась тому, что её шутку оценили. И не кто-то, к кому она ничего не испытывает, а сам Босс. — Сейчас я оплачиваю ей лечение, так что переживать не о чем. Её психотерапевт говорит, что терапия займёт продолжительное время. Всё из-за того, что Чиэса слишком упёртая, как кабан, и не хочет никому ничего рассказывать о своих чувствах и мыслях. — Она сама себя в яму закапывает и даже не понимает этого. Такой вот у неё адский «замкнутый круг». Астрид отставила от себя тарелку со своим завтраком, и я невольно подметил, что она даже и половины не съела. И ещё так непринуждённо улыбнулась мне, как только наши взгляды столкнулись. — Это... грустно, — только и сумел проговорить я, выдохнул и упёрся задумчивым взглядом в свою тарелку. — Эй, Джан, ты же не станешь зацикливаться на ней? Это не так уж и плохо, слушай, — толкнув меня локтём, подбодрил Алексей. — Она сильная. Сможет сама выбраться из той дыры, в которой увязла. — Я слышал, что при вот этих... Как их... — начал я, сосредоточенно вспоминая, — депрессивных фазах, вот, люди задумываются о суициде. Не едят ничего, голодают. Это ненормально. Так же можно себя запустить совсем. Мои слова звучали, как что-то, совсем не относящееся ко мне. Словно не я уже долгий мучительный год встаю с кровати с тяжестью и мыслями «нахера мне это всё». Словно не я страдаю от собственных переживаний, которые держатся на стрессе и ухудшении психологической болезни. Словно я не имею к этому никакого отношения, а того, что происходит с Чиэсой в данный момент, совершенно не понимаю. Нет, я всё предельно осознаю. И осознаю, насколько ей сейчас тяжело. — Ничего, как-то же она справлялась все эти месяцы? — беззаботно, пожав плечами, ответил Босс и, когда в столовую вошёл Камиль с тарелкой вкусного ароматного завтрака, загорелся голодом. — Спасибо, Хардвик! Ты прямо таки наша хозяюшка! — Уже привык, чего уж там, — усмехнулся парень. Пока они мило переговаривались, я не сводил с профиля мужчины недоумённых нахмуренных глаз. Астрид, сидящая прямо за ним, искоса посмотрела на меня, и я всё прочитал по её взгляду. «Говорит так, будто это его не касается», – читалось в нём. — Вам на неё наплевать? — прервав их повседневную беседу, спросил я в лоб. Я удивился своей прямолинейности. Мужчина устремил всё своё внимание ко мне, нахмурился в непонимании и поспешно улыбнулся. — Ты о чём, Джан? — Вам плевать на неё? Вам плевать, я вижу, — продолжил я, кивнув головой. Завтрак уже не был моим приоритетом. Мне хотелось вымести на ком-то свою злость, как и говорил Доктор Ларри. Я негодовал из-за того, как Босс говорит о заболевании Чиэсы, в особенности, понимая, какую ношу сейчас тащит на себе эта хрупкая девушка. Однако, не успел я и повысить тон своего голоса и проговорить тому пару ласковых, как послышался кашель Астрид. Она собралась с силами и нагрубила: — Вам всегда плевать на всех. Говорите, что всегда будете нас защищать, ведь мы под вашей ответственностью, но на самом деле кладёте на нас хрен. Мы вам не нужны. Нужны только тогда, когда нужно воплотить ваши безумства в реальность. — Какие безумства, Астри? О чём ты, дорогуша моя, говоришь? — усмехнувшись, воскликнул он голосом, в котором слышался русский акцент. — Давайте не будем друг другу врать, Босс. Вы... не от мира сего! Сумасшедший, ну просто на всю голову! Когда-то с вами там что-то случилось, что заставило вас возненавидеть всех тварей паранормальных, и вы решили приютить бедняжек, у которых в жизни не всё в порядке, да? Правильно я угадала? А может, лучше сказать, всю вашу биографию в точности перерассказала? — прошипела девушка. Её тон помрачнел на последних сказанных ею словах. — Астри, перестань. Ты болтаешь глупости, — посерьёзнев, приказал ей Босс. — Не перестану! Вы всех бесите! За каким-то чёртом лжёте, что вам из нашей группы каждый важен, а в данный момент плюёте на Чиэсу и её чувства! Вы хоть когда-нибудь были в её теле?! Вы хоть когда-нибудь чувствовали то, что чувствует сейчас она?! А?! — хлопнув ладонью по столу, произнесла она и приблизилась к мужчине, бесстрашно глядя ему прямо в глаза. Это было похоже на допрос. — Да никогда вы и не... — Может мы... — перебил её Камиль, но сию же секунду был в отместку прерван: — Замолчи! — крикнул на него Алексей, а после, улыбнувшись, вернулся к Астрид. — Ну продолжай, дорогуша. Что ты там можешь ещё сказать мне в оскорбление? Ну же, не стесняйся. Ты же любишь унижать меня, да? Она слегка растерялась от их зрительного контакта. Я перевёл взгляд на её ногу под столом, которая несдержанно тряслась в порыве нервов и чуть ли не толкала снизу твёрдую столешницу. Настроившись, она тихо, но всё так же язвительно прошептала: — Вам никогда не было до кого-то дела. Вам на всех нас было и будет плевать. Вам важна лишь, чёрт побери, выгода. Босс, вы – самый ублюдный из всех ублюдков! — Забавно, что ты, говоря мне такие вещи, ещё сохраняешь границы и не переходишь на «ты». — Я должна соответствовать вашей «дорогуше». Алексей прыснул и расплылся в ухмылке. Вся ситуация, должно быть, вызывала у него одну лишь усмешку, но меня она, наоборот, напрягала. Я никогда не был человеком импульсивным, вечно лезущим во всякие споры, поэтому мне было трудно находиться в помещении, наполненном криками, ссорой и конфликтом. По большей части, этой черте моего характера дала начало Лейла, которая никогда не давала мне забывать про важность добра. Босс вздохнул, невзначай пригладил пластырь на ране на щеке и начал: — Правда, я возражу. Мне важна не только выгода в наших отношениях среди команды. Мне важны все вы. Не знаю, что ты там себе надумала, но это так. — Не так! — воскликнула разъярённо Астрид и сжала кулаки. — Врёте! Вы врёте, как и всегда! Если бы вы больше заботились о состоянии каждого из Нечистей, то давно бы поняли, что, например, с Джаном что-то не так! Давно бы поняли волнения Чиэсы, давно бы назначили Ною лечение в психушке! Казалось, она высказывалась за всю группу в целом. Видя её такой агрессивной, но справедливой, я гордился и не мог сдержать улыбки. Я даже дал ей возможность покричать, когда сам хотел, по наставлению своего лечащего психотерапевта, сделать это. У неё даже лучше получается. — Что? — нахмурившись, задался вопросом мужчина и покачал головой. — Да то! Вы – равнодушная ко всему псина! Вам лишь бы деньги и власть! Чтоб вы провалились! — выплеснула она. — Приютил к себе бедняжек, у которых у каждого имеются беды с башкой, а потом спрашивает, что же с нами не так! Да сами попытались бы понять! У нас у каждого есть что-то, что нас изнутри убивает, но вас это, похоже, не касается, да? — Астри, дорогуша моя... — начал Алексей, но не сумел закончить. Николь его прервала, резко встрепенувшись и встав из-за стола со скрипом стула: — Заткнитесь оба! Достали! Идите в другую комнату и там продолжайте собачиться, а другим дайте наконец отдохнуть от ваших перепалок! Все удивлённые взгляды тут же устремились на неё. Николь отдышалась, нахмурилась и снова воскликнула: — Босс, вы правда эгоистичный ублюдок с манией величия, но и ты, Астрид, тоже ещё та сука! Вы оба друг друга стоите, да, отдаю должное! Только вот свои ссоры на нас не переносите, умоляю! Scheißkerle... И под общий шок, выражаемый напряжённым наставшим молчанием, ушла из комнаты, оставив за собой лишь шлейф раздора. Я вздохнул и уныло уставился в свой остывший завтрак. Николь казалась агрессивной и отрешённой личностью. Ей не стоило ничего высказать пару оскорблений в лицо человеку, который хоть капельку бесил её. В этом, признаюсь, может и была её изюминка. В грубости и прямолинейности. Камиль, насупившись от неудачной попытки сплочить всех за трапезой, доел еду и проследил взглядом за удаляющейся в негодовании Астрид. Босс тоже в ту же секунду сжал края стола и, к моему удивлению, громко ударил кулаком по нему. Я взвизгнул и услышал, как подлетела вся посуда на столешнице. Мужчина поднялся, на ходу доставая пачку сигарет, и отправился на балкон. Камиль собрал все грязные тарелки воедино и понёс их на кухню, а я вызвался ему помочь. Когда нёс поднос с чайничком и кружечками ввиде многочисленных квакающих лягушек, задал парню вопрос: — Почему Астрид ругается с Алексеем, если испытывает к нему чувства? — Кто её знает. Она непредсказуемая мадмуазель, — пояснил Камиль и отправил небрежным движением всю посуду в раковину. Пробежавшись глазами по расписанию, я заметил, что мыть её сегодня будет Ной. Вот же ему не повезло. Между тем, он продолжил, подходя к холодильнику: — Скажу так... Ей насрать, какие отношения её связывают с тем или иным чуваком. Если кто-то задел её или обидел её друзей – она глотки этим глупцам порвёт... К слову, она правда в Алексея втюрилась? — Она мне лично не говорила, что влюблена в него. Но... Только по секрету, — прошептал я, — кажется, она по уши в нём. — Ей тогда не повезло, — бросил невзначай парень и достал из морозильника, облепленного всякими безделушками, два мороженых. — В смысле? — задался вопросом я. — У Алексея, тоже по секрету, — передразнивая меня, добавил он в пониженном тоне, — раньше была жена. Он вдовец. Она умерла, передознувшись, и так не дождалась его со службы. — Почему ты говоришь об этом таким образом? Это же... ужасно, — искренне удивился я. — Потому что эту тему в наших кругах мусолили уже все, кому не лень. — В ваших кругах? — Ну в кругах меня, самого Алексея и Ноя. — Ты умеешь держать язык за зубами, да, — вскинув пренебрежительно брови, произнёс я. — Эта тайна хранилась долгое время, но однажды Камиль Хардвик выдал её какому-то доходяге! Расскажешь – не поверят. — Да ну, не думаю, что Боссу не плевать на это. — Я смотрю, ему плевать на всё в целом, — вяло пробурчал я, вздохнул и сложил руки на груди. — Так, давай не продолжать эту тему, — опёршись на кухонную столешницу, предложил Камиль. — Короче, он полностью и весь в горе после утраты жены. Она была такой красавицей, ты б знал! Волосы – длинные, тёмные, нос острее некуда, фигурка утончённая... Она, кстати, была испанкой по национальности. — О-ох, — поджав губы, протянул я. — Это объясняет химию между Боссом и Астрид. Он видит в ней её, да? — Верно. К слову, я сначала думал, что между ними вообще ничегошеньки нет. Но ты открыл мне глаза. Спасибо, дружище, — поблагодарил Камиль и улыбнулся. — Теперь мы квиты – я проболтался тебе и ты мне. — Вот так достижение, — с сарказмом ответил я и направился на выход, собираясь найти подругу, о которой тут безудержно ходили диалоги. Напоследок попрощался: — Пожалуй, пойду. Хочется спать. — Да ты только пару часов назад проснулся, а, — послышалось уже издалека.

***

Астрид сидела в самом конце длинного коридора, у запертой двери Чиэсы. Её лохматые, ветвящиеся кудрями по плечам волосы закрывали обзор на удручённое выражение лица, а жаль, ведь мне было интересно узнать – грустит она сейчас до слёз, выступающих на глазах, или злится до покраснения? Она лишь постукивала длинными ноготками по паркету и молчала. Плюхнувшись рядом с ней в позу лотоса, я спросил: — Пытаешься выбить дверь силой мысли? — Она не открывает. «Чиэса или сила мысли?», – хотелось мне спросить, но я промолчал. — Ну и пусть. Занимайся своим делом, — посоветовал я и всмотрелся в окно в стене. На улице был ливень, свойственный почти прошедшему сентябрю. Скоро, через недельку и парочку дней, должен был начаться октябрь – такой же мрачный, грязный и холодный. Мне не было грустно от того, что кончалось лето, наступали морозы, а дожди нескончаемо покрывали и без того нерасполагающий Нью-Йорк, – наоборот, я с нетерпением ждал ноябрь, первые летящие с неба хлопья снега и свой самый любимый праздник, Рождество. — Не превращайся в Алексея, пожалуйста, — взмолилась подруга. — Не говори так, словно она не имеет для нас обоих значения. Чиэса важна мне, — потупив взгляд, призналась. Затем, чуть громче, добавила: — Чи, слышишь? Из-за закрытой ото всех непрошенных гостей двери донеслись загадочный стук и невнятное мычание. Она всё таки была жива, ура. — Чиэса, выйди из комнаты, пожалуйста. Мы хотим пройтись с тобой по магазинам. Ты раньше любила выбирать одежду в бутиках, устраивать разные шоппинги... Её заманчивому предложению не последовало никакого ответа. Астрид опомнилась и воодушевлённо добавила, наверно, думая, что это точно убедит девушку выйти из своей берлоги: — И с нами пойдёт Джан! Мы вместе выберем ему новые шмотки! — Э-эй, я на это не подписывался, — уныло возразил я. — Твой стиль в одежде оставляет желать лучшего. Я подберу тебе миллион образов, они-то уж точно будут намного лучше. Послушайся моего дизайнерского слова! — «Дизайнерского слова», да ну, — закатив глаза и покачав головой, протянул я. — Ты у нас прямо эксперт, как погляжу. — А что, по мне не видно? Она хлопнула себя по бёдрам, издав характерный звонкий звук, встала и резко потянула дверь в комнату Чиэсы на себя. Я вздрогнул и испуганно отскочил назад, побоявшись столкновения. То, как Астрид бесцеремонно вторглась в личные границы подруги, удивило меня и заставило усмехнуться, несмотря на внутренную подавленность. — О нет, только не это, — мученически вздохнула девушка, когда увидела нас двоих в открытом проходе. — Надо было запереть её на замок... — А ну-ка встаём! — воодушевлённо воскликнула Астрид. Я прошёл за ней вглубь помещения и отметил для себя пару неприметных вещей – например, лежащие на захламлённом рабочем столе университетские учебники и сборники законов; японские веера, висящие на стене сверху; пугающе выглядящий дарума, стоящий, как декор, на прикроватной тумбе рядом с наушниками. Около панорамного окна рядами стелились подвесные грядки с цветами, что подсвечивались фиолетово-розовой люминесцентной лампой и выглядели, как те самые грядки из фильмов про запрещённые вещества. Сама хозяйка обители лежала в коконе из одеял и подушек на смятой в хламину постели, совершенно не заботясь о наступившем беспорядке вокруг. Рядом с её торчащими из-под пледа синими прядками волос лежала плюшевая лиса. Почему у каждого из Нечистей есть эти чёртовые игрушки? Стало обидно, что у меня её ещё нет. Я мог лишь посочувствовать ей, глядя со стороны и понимая все её чувства. — Чиэса, вставай, милая! Нам сегодня предстоит поднять твой боевой дух! Негоже тебе тратить свои лучшие годы на нытьё! — подбодрила Астрид и подошла к шторам, ранее плотно задёрнутым так, чтобы ни один лучик света не проник в комнату. Она одним движением раскрыла их и заставила меня недовольно поморщиться. Я сам не был любителем дневного света, хоть и такого – витающего в пасмурной погоде. — Это не нытьё, — в свою защиту возразила девушка. — Отстань от меня, Диас. Я хочу спать. — Чего ж ты раньше не заснула, а? Надо было предугадывать момент. — Господи, — вымученно прошептала Чиэса, закутываясь с головой в одеяле и прячась ближе к уголку. — Ты буддистка, — напомнила саркастически Астрид и нависла над подругой. Всё это время я наблюдал за ними, опёршись плечом на дверной проём и сложив руки на груди. — Помнишь, что ты мне сама твердила когда-то, стараясь успокоить? «Самая большая утрата в жизни человека – потеря надежды». — Тогда я говорила в шутку. У меня даже не было точного намерения тебя утешить, — запротестовала та. — Ты же атеистка. Вряд ли я бы сказала это на полном серьёзе. — Ну-ну, — покачала головой девушка. — «Самое достойное восхищение в жизни человека – подняться после падения», это помнишь? — Ты что, выучила все заповеди? — Не-а, — коротко сказала Астрид. — Само как-то, с твоей-то верой, получилось. Короче, давай, вставай! По велению Будды! — Ты просто оскверняешь мою религию этой беззаботностью, — устало произнесла Чиэса и, всё таки, с заботливой помощью поднялась с кровати. Тогда я тщательно рассмотрел её внешний вид. Стало понятно, насколько ей было трудно даже просто встать с чёртовой кровати. Её волосы, окрашенные неделей ранее в тёмно-синий, были спутанными и грязными. Хотелось взять расчёску и привести гнездо на её голове в порядок. Пижама, явно великоватая ей по размеру, была мятой и потрёпанной – всё указывало на то, что её не меняли с того дня, как Чиэсу настигло это паршивое состояние. Наверно, и в душ она ходила за время своего эмоционального спада всего раз. Отчего-то, стало её безумно жаль. Я-то понимаю то, через что она проходит каждый раз, как у неё заканчивается период радости и счастья. — Чем это я оскверняю? Не придумывай, а, — в нежной форме отмахнулась Астрид и положила руки на плечи девушки, что была на десяток сантиметров ниже её самой. По-хозяйски провела ими по плечам и поправила хлопковую рубашку с принтом ввиде плюшевых мишек. — М-да, милая, запустила ты себя! «Расцвела» вся, побледнела! Девушка провела ладонью по её щеке, забрала синюю лохматую прядь за ухо и открыла более открытый вид на парочку выскочивших на белоснежной, как лист бумаги, коже подруги. Я заметил за её спиной пустые пачки от мармелада и чипсов, покоящиеся буквальным мусором на прикроватной тумбе, и понял, как она справлялась с негативом в голове. И у меня такое было – чего уж там таить? Потом высыпания месяцами лечил и мучался. — Ну ничего, мы тебя приведём в прилежный вид. Да, Джан? — Я-то что опять? — разнегодовался я. — Ничего! — притворно насупилась Астрид и, потянув за собой Чиэсу, передала её мне, сонную и валящуюся с ног, словно волейбольный мячик. — Идите в душ! Я пока найду в шкафу что-нибудь миленькое, потом занесу и положу на комод возле стиралки! Через полчаса поедем на шоппинг, и это не обсуждается! Девушка, которую я тут же, схватил за плечи ладонями от неожиданности, что-то недовольно пробурчала. Я разжал пальцы, побоявшись, что такое хрупкое и маленькое с виду, обиженное существо сломается. — А мне, что ли, с ней в душ идти? — Джан, не задавай тупых вопросов, — повелела Астрид, вытолкнула меня с Чиэсой в коридор и закрыла перед нашими глазами дверь с нарисованными на дереве веточками красной сакуры и с розовой табличкой «Адамс». Я отошёл от подруги на один шаг назад и неловко улыбнулся, когда она подняла взгляд монолидных глаз на меня. В них читалось яркое и ощутимое выражение недовольства. Она явно не испытывала радости от того, что попала в зыбкие лапы Астрид и стала участницей её надоедливых активностей. — Ну-у-у, мне стоит идти с тобой? — потерев сзади затылок, спросил я. — Или ты и сама дойдёшь?.. Чиэса прошептала что-то гневное на японском, развернулась и побрела босыми ногами по холодному от открытой в коридоре форточки паркету. Что-то во мне, наверно, желание всем и всему помочь, перевернулось от её жалкого вида, и я предложил: — Тебе дать тапочки? Я... Ну, может, я уговорю Астрид... Но она уже не слышала, скрывшись за углом. Я аккуратно, стараясь не спугнуть, последовал за ней и выглянул, опёршись на обштукатуренную ярким оранжевым цветом стену. — Это «да» или «нет»? Тебе нужна помощь?.. — переспросил я. Ответа мне не последовало. Чиэса исчезла из моего поля зрения уже через пару секунд, заперев за собой дверь ванной комнаты. Я устало вздохнул и потёр глаза через очки, уставившись в одну точку перед собой. С молодняком так сложно.

***

Звучала отдалённым эхом незатейливая мелодия, действующая мне на нервы. Самый первый бутик, в которой мы попали около входа в торговый центр, оказался самым интересным для Астрид из всех предлагаемых в огромном девятиэтажном здании магазинов. Она и Чиэса уже больше получаса бродили сквозь ряды вешалок с люксовой одеждой, стараясь подобрать идеальный образ в определённом стиле. Ну как... Старалась это сделать лишь Астрид – Чиэса ходила за ней, как тень, и выслушивала капризы подруги по поводу выбора ей шмоток. На меня повесили самую трудную задачу – нести весь тот груз, который они собирались сначала отнести в примерочные, а после оплатить на кассе. И не дай Бог я испачкаю или испорчу хоть один чёртовый экземпляр! Всё же, думаю, на кассе не хватит места для этой груды в будущем потраченных долларов. — Кажется, вот это идеально для тебя, — вынесла вердикт испанка, схватив с рейла чёрное боди с вышивкой в азиатском стиле. — У тебя утончённая фигура, рельефная. Надо подчёркивать весь твой пресс и твою осанку! — Не такая я уж и накаченная, чтобы говорить, что у меня есть пресс, — пожала плечами вечно отказывающая от того или иного бренда Чиэса. — И к слову, если я японка, это не означает, что мне просто необходимы шмотки в таком стиле. — Знаешь, все эти вышитые китайские драконы, сакура и соколы сразу же ассоциируются у людей с восточными странами. Я всего лишь выстраиваю тебе правильный образ. — Дискриминация, — буквально плюнула ей в лицо девушка. — Я устала от твоего расизма. — «Расизма»? Милая, ты не так поняла! — тут же начала отрицать Астрид. — Просто тебе уж слишком идёт тот образ, в котором я вижу тебя постоянно. Ты сама каждый день носишь вот эти рубашки на запах, похожие на кимоно, сама выбираешь эти японские бренды, я-то что? — Ладно-ладно, бери это сраное боди, — сдалась Чиэса и отправилась дальше по рядам, скрывшись за тоннами модной и дорогой одежды. Астрид, победно улыбнувшись, подошла ко мне и повесила на уже по инерции вытянутую руку вешалку, даже не удостаивая вниманием моё показушное недовольство. Заметив то, как я с завистью наблюдаю за другими проходящими мимо покупателями, что идут налегке, без мешающих свободному движению тяжестей, она спросила: — Джан, детка, чего такой нахмуренный? Закончу с Чиэсой, перейду к тебе – не беспокойся! И подмигнула. Затем вприпрыжку подоспела к подруге, которая, на удивление, что-то для себя приметила и сама начала рассматривать. Я, так и не ответивший, закатил глаза и испытал болезненное чувство обиды на них. Ну что за люди? Шли в торговый центр, вроде бы, втроём, наравне. А в итоге всю ношу таскаю я. Ах, ну конечно, я же мальчик! Тогда ладно. Потерпеть всего пару часиков с колкой болью в уставших руках? Пф-ф-ф, раз плюнуть! Я же спартанец! Жаль, «трусы» у меня не красные. В первом магазинчике мы пробыли целый час, купили пару шмоток для вечно ноющей Чиэсы и оплатили их карточкой Босса, которую Астрид, как она рассказала, отжала у него сама. Каким именно образом – непонятно. Наконец, отвлёкшись от Адамс, она принялась доставать и меня. Шагая вдоль рядов подсвеченных самыми разными цветами подиумов с манекенами в красочной и бросающейся в глаза одеждой на них, я нёс два тяжелых пакета в обеих руках, как меня настигла Астрид, тряхнула своими кудрями и целеустремлённо выдала: — Теперь пойдём к моему фавориту среди всех бутиков и подберём тебе классные шмотки. Не переживай, у меня отличный вкус, я и тебе его привью! — О нет... — Что не так? — Я просто хочу домой. — Нет-нет, ещё рано! — помотала пальчиком у меня перед лицом она. — Извини, детка, но ты ходишь в каких-то мусорных мешках! Все твои эти толстовки, свитера, оверсайз футболки... Ты серая мышь или один из Нечистей? — А что, чтобы я был похож на вас, я должен выглядеть как красочный попугай? — Послушай, Джан, хоть мы, Нечисти, и прячемся в тени от того, от чего сбегаем, но мы всё равно любим самовыражение. — Ну да. Я как только Чиэсу увидел, сразу понял. — Я тебе сейчас мозги вынесу, — погрозила девушка и снова уткнулась в экран своего телефона. — Детка, — обратила всё моё внимание на себя Астрид, — прислушайся к себе. Как ты хочешь выглядеть каждый день? — Я просто хочу носить удобную одежду. — Удобная одежда может быть и облегающей, верно? Да, верно! Найдём тебе что-нибудь приметное! Синий любишь? Да любишь, знаю! — заговорила она, даже не давая мне ответить. Подруга опередила меня на пару шагов и в задумчивости приставила указательный палец к губам. Когда бы я не посмотрел на безупречный прикид Астрид, она всегда выбирала утончённые дизайны и никогда не появлялась снаружи нашего пентхауса в каком-то непонятном тряпье. Будто сошла с обложки глянцевого модного журнала. Вот и сейчас – на ней идеально сидящее по фигуре зелёное шёлковое платье с высоким воротником. Рядом с её оголёнными голенями стелились концы шейного, такого же зелёного платка, что сползал у неё по открытым спине и лопаткам. Иногда я завидовал её озабоченности внешним видом и тем, во что она одета. — Так, а ты любишь какие ткани? Может, тебе по нраву кожа? Можем задействовать экокожу, тоже хороший вариант... А стиль? Какой стиль тебе больше нравится? — Я... Я не знаю, — растерялся я. — Просто что-то комфортное... — Уличный стиль, значит... — прошептала себе под нос она и резко сменила маршрут. Я также резко развернулся в другую сторону, не забыв повести за собой и отстающую Чиэсу, что не отлипала от чего-то важного в телефоне. — Знаю я один магазинчик, в котором просто уйма классной мужской одежды! И всё по твоим запросам! Мне пришлось повиноваться её желанию. Я непростым из-за ноши в руках движением поправил слетевшие с переносицы очки и украдкой заметил подходящую к нам троим незнакомку. Астрид, тоже её приметив, внезапно остановилась и нахмурилась пуще прежнего. — Здравствуйте, ребята, — нежно пролепетала та. — Чиэса, и ты тут, милая! Что за денёк, второй раз знакомых встречаю! Чиэса, до которой донёсся знакомый тёплый голос, встрепенулась и нехотя подняла взгляд на женщину. Обратив всё своё внимание на неё, я увидел в её уставших глазах неприятное удивление. Она, сама того не замечая, легонько пододвинулась ко мне, чтобы спрятаться за плечо. — Здравствуйте, тётушка Харуки, — будто боязливо пробормотала она и, как мне показалось, выпрямилась, словно по приказу. И тут я заметил их схожесть во внешности. Незнакомка была азиаткой с морщинами вокруг рта, аккуратно лежащими на плечах чёрными локонами и старомодным макияжем узких глаз. Я всерьёз насторожился, когда заметил на её шее крестик католической церкви. Она глядела на свою родственницу, что изменилась в поведении при её появлении, с некой укоризной. Даже искренней улыбки не появилось на её губах, хотя было понятно, что виделись они в последний раз давно. — Мисс Адамс, приятно вас снова встретить, — с серьёзным подтоном проговорила Астрид и протянула ей ладонь для рукопожатия. Однако та не сдвинулась с места, нахмуренным взглядом окидывая её внешний вид. Подруга сразу смекнула, что к чему, и осторожно поклонилась. — Простите, забыла... — Ничего, меня это не тревожит, — строгим голосом сказала тётушка Харуки. Вернувшись к своей притаившейся племяннице, она неприятно вздохнула: — Чиэса, тебе разве ещё не надоело этим заниматься? Ходишь, как городская сумасшедшая. Хоть бы причесалась, Господи! Подруга накрыла яркие пряди волос ладонями и пригладила их. В её кулаках, я заметил, остались нестолько выпавших волосинок. — Впрочем, ладно! Простите мне то, что отвлеклась! — Она притворно рассмеялась. — Не припомню, чтобы у вас в вашем дряхлом общежитии появлялся новенький. Как твоё имя, дитя? Я застыл на месте, как вкопанный. Общежитие? Новенький? Астрид легонько пожала мне плечо и, взяв инициативу в неприятном разговоре на себя, ответила: — Это Джан, он учится на спортсмена. — Спортсмен, значит? Какой вид спорта практикуешь? — А-а, ну, хоккей, — неловко посмеиваясь, произнёс я и почувствовал, как сжимается хватка чужих пальцев на моём рукаве толстовки. Чиэса явно не была рада этой неожиданной встрече. — Клюшки, каток... Всё такое... Женщина обвела нас двоих оценивающими чёрными глазами и вернулась к ней, подойдя ближе и постаравшись высмотреть её из-за моего плеча. — Чиэса, милая моя, ты чего не разговариваешь со своей дорогой тётушкой? Я тебя воспитала, в конце концов, могла бы хоть толику уважения проявить. — Нет, нет, что вы, я... — начала дрожащим голосом та. — Я просто должна была ответить знакомому. — Знакомому? Кто он? — С одного факультета, — быстро бросила Чиэса и нервно сглотнула, нахмурившись. Её спина была прямой, движения плавными и медленными, лицо невозмутимым. Я никогда её такой не видел. — Ну, мы пойдём, тётушка, нам нужно... — Я тебе что твердила всю твою никчёмную жизнь?! — неожиданно вскрикнула Харуки и тут же сменила тон. — Не ври мне, милая. Ложь никогда не оборачивается чем-нибудь хорошим для тебя. Ты не умеешь врать. Что о тебе скажут другие, м-м? Подумают, что ты жалкая врунишка. — Я поняла, тётушка, — устремив взгляд в пол, смутилась она. Астрид вышла вперёд, почуяв что-то неладное, подняла руку вперёд и начала: — Миссис Адамс, позвольте... — Чиэса, как там твоя хворь? Ты всё ещё страдаешь этой гадостью? Не ожидая такой наглости, подруга поникла, и даже вежливая улыбка спала с её лица. — Да, — тихонько ответила Чиэса. — Совсем, как твоя мать. Аж тошно! — невзначай бросила женщина. — И что, даже доктора не могут помочь? — Я... — снова начала Астрид, но её нагло перебили, расхохотавшись: — Хотя, чего это я! То, что сам себе придумал, нельзя вылечить! Посоветую тебе, дорогая моя – не занимайся глупостями и возьми себя в руки! Я чему тебя учила? — командующе промолвила та. — На меня смотри. Она грубо взяла бледное исхудавшее лицо в одну ладонь и больно, судя по выступившим на висках жилках, сжала щёки. Чиэса тут же послушно подняла на неё глаза и, к моему удивлению, стойко сдержала зрительный контакт. — Ты позоришь и меня, и... Тётя Чиэсы не смогла договорить – послышался пронзительный стук о кафель каблука Астрид. Твёрдой походкой она подошла ближе и бесцеремонно, почти нагло, прервала пререкания незнакомки: — Миссис Адамс, ваше время для разговора со своей «дорогой Чиэсой» вышло. Я забираю её у вас. Не теряя ни секунды, Диас схватила растерявшуюся подругу за запястье и повела ко мне, однако остановилась, когда её потянули назад за предплечье. — Ты что себе позволяешь?! — удивлённо воскликнула женщина. — Ты не имеешь никакого права прерывать нашу беседу! Тебя никто манерам не учил, я не понимаю?! Тебя научить?! — «Манеры», «манеры»! Господи, какая же вам разница?! — съязвила она. По лицу тётушки было видно, что она более чем неприятно шокирована с поведения девушки. — Вам бы, к слову, поучиться не быть такой заносчивой дурой! Кто со своей родной душой так общается, а?! Ай-яй-яй! Чиэса, которая тут же ушла подальше от нас, чтобы не слышать перепалки, что-то прошипела на японском. Наверно жалела, что вообще приехала в этот торговый центр вместе с нами. Я гордо улыбнулся, видя, с какой уверенностью Астрид выпаливает такое, держась ровно и стойко, даже не заикаясь. — Что ты себе позволяешь, грубиянка?! Чиэса! Я требую объяснений! — Отстаньте от неё уже, а. Вы ей и так всю жизнь сломали своим сраным «правильным» воспитанием. А знаете ли вы, отчего вы так уверены, что так девушка и должна быть воспитана? Да потому что ваша мать вас так воспитывала, а её – ваша бабка! И что?! Разве вы выросли хорошим человеком?! — Что?! Откуда... — Оттуда! Она мне сама рассказывала, как вы её раскалённой кочергой дубасили за малейшую провинность! Как же так получилось, что такая серьёзная дама с хорошей репутацией нежной матери и тёти оказалось такой сукой?! Лживой сукой! Вы же сами постоянно твердите, что ложь – это порок человека! Просто бред, ха! — Я не потерплю такой наглости от какой-то юной шавки! Жди вестей! За тобой ещё придут, мерзкая псина! — окончательно взъевшись, накричала на девушку та и, развернувшись, ушла восвояси гневным шагом. Астрид напоследок показала ей язык в шутливом жесте и повернулась ко мне с победным выражением лица. Такой гордости за себя я ещё не видел ни у кого. Чиэса, ходящая туда-сюда в нервах, обратила на нас внимание и, резко схватив подругу за голую руку, в эмоциях выпалила: — Зачем ты это сделала? Астрид, зачем?! — Чиэса... — удивившись от её бурной реакции, прошептал я. — О чём ты, милая? — недоумевая, покачала головой Астрид. — «Зачем»?! Она манипулировала тобой! Думаешь, нам было приятно смотреть за тем, как она издевается над тобой?! — Ну стояли бы и смотрели бы дальше, не лезли бы не в своё дело! Это моя проблема, понятно?! Не смейте что-то за меня решать! И, да, спасибо, Астрид! Теперь из-за тебя у меня ещё уйма бед! Чиэса резко выхватила у меня из пальцев пакеты с её одеждой и, развернувшись, направилась на выход из торгового центра. Запаниковав, Астрид бросилась к ней и, потянув за куртку, остановила. Я немедленно подбежал к ним и принялся молчаливо наблюдать. — Куда ты?! — спросила девушка. — Домой. Зря ты вытащила меня на улицу, — ответила подруга и поправила синие волосы у лица. — Тебе заказать такси?! Я тебя провожу, о'кей?! А может... — Я сама всё сделаю! — перебила её та. — Хватит заботиться обо мне, как о маленьком ребёнке! Если я больна, это не значит, что я недееспособный инвалид! И прекращай решать мои дела за меня. Не хватало, чтобы ты ещё хоть раз портила мне жизнь. Астрид была в растерянности после её слов. Спустя секунду или две, на её губах заиграла мягкая неискренняя улыбка. Она кивнула и дала Чиэсе уйти, а я не желал препятствовать им обоим. Адамс скрылась за углом, оставив после себя недосказанность. Я, хоть и был избавлен от ноши, которую нёс, всё равно чувствовал тяжесть, окружившую меня повсюду и даже внутри. Настала минута напряжённого молчания, я метнул кроткий взгляд на Астрид, перевёл его вдаль и, опомнившись, вернулся к её выражению лица. Горько закусив губу, она смотрела в одну точку перед собой, и я мог покляться, что видел, как её глаза наполняются обидой. В последнее время Нечисти всё чаще и чаще ссорились. Не знаю, был ли это обычай или нонсенс, но это всё равно... так тревожило. Я никогда не был любителем споров и разногласий, поэтому старался обходить их стороной или решать всё мирным путём. За всю свою жизнь я никогда ни на кого не повышал голос. Отличный образ ангелочка, да? — Что ж... — начала Астрид, положив ладони на бока. — Кажись, она расстроена. Ну ничего. Пройдёт время, и она успокоится. — Тебе разве не грустно от её слов? Вам бы поговорить по-честному, а не умалчивать свои обиды, иначе ещё хуже будет. — О-о, только давай тут без советов, умник! Сама знаю, что мне делать! — раздражённо промолвила подруга и, схватив меня за руку, повела в противоположный от нашего места бутик, в который мы и направлялись. Когда мы уже ступили на порог магазина, она покачала головой и промолвила: — Извини, детка, я не хотела тебе грубить. Астрид не любит, когда её поучают. Считает, что сама способна справиться с трудностями, которые её настигают. Видит себя достаточно сильной, чтобы не слушаться чужих советов. Понятно.

***

Магазинчик известного на широкую округу бренда «Парадиз» был выполнен в необычном стиле. Коридор, направляющий нас из отдела с женской одеждой к отделу с мужской, был устлан красной кожей по бокам на стенах. В конце виднелся силуэт нарисованной пумы, что как бы завлекала нас проверить ассортимент бутика. Музыка играла приглушённая, но довольно яркая и отдающая роскошью. Поборов неловкость, я спросил: — Что это было? Что это за женщина? — Многого не знаю, сама виделась с ней только один раз, и то – мельком. Это сестра отца Чиэсы. Она рассказывала, что родители остались в Японии, а она вместе с ней переехала сюда, в Нью-Йорк. У них ужасные отношения, просто омерзительные, — ответила она, перешагивая проход в просторный зал с тёмным тёплым освещением. — В смысле? — Тётка Харуки выросла на древних японских традициях. Чему она только не поучала маленькую Чиэсу... «Спину держи прямой, не то будешь в старости сгорбленной горгульей», «в глаза смотри только тогда, когда повелят, иначе тебя воспримут невоспитанной»! — начала передразнивать подруга. — «К взрослым на вы», «ты должна уметь делать всё лучше, чем твои сверстники» и всякая такая чепуха. — О, теперь понятно, почему она так напряглась, когда она к нам подошла. — И так было и в прошлую встречу. Мы встретили эту поганую старуху в ресторане, когда вместе устроили себе выходной, и тогда Чиэса превратилась в ту версию себя, которую хотела бы видеть тёть Харуки. — А тебе не кажется, — пробормотал я, заметив немалое скопление народа в мужском отделе, — что такое строгое воспитание может быть связано с её расстройством? — Кажется, — беззаботно, но по-своему печально, выдохнула Астрид. Она потянула меня за собой, крепко держа за ладонь, и остановилась около одного рейла, проходясь взглядом по вешалкам с одеждой. — Я не психолог... Но, по-моему, Чиэса слишком много переживаний перенесла в подростковые годы из-за такого воспитания. Быть может, организм настолько стрессанул, что к двадцати дал ответную побочку. Да и вообще, её мама тоже страдала биполярным расстройством, так что болезнь Чи было просто делом времени. — А говоришь прямо как квалифицированный психолог, — заметил я и принял у неё из рук какую-то облегающую водолазку, которую она мне всучила. — Спасибо, спасибо, я такая, — усмехнулась девушка. — Однако, отпуская все шутки, я волнуюсь за Чиэсу. Она часто переживает по пустякам, истязает себя этим. Её постоянные переходы от мании к полной апатии истощают уже не только её, но и нас – мы же её друзья, в конце концов. Я не могу смотреть на её панические атаки, которые происходят каждый раз, как случается что-то страшное. — Панические атаки? — удивился я. Последний раз я читал о таком в какой-то непонятой коротенькой статье, на которую набрёл из-за скуки и бессонницы. Полноценно я эту тему не изучал – нужды, как таковой, и не было. Но доктор Ларри упоминал что-то подобное на некоторых наших приёмах. — Наша милая Чи не может совладать со своими эмоциями. Когда болезнь только начала проявляться, мы даже и подумать не могли, как далеко всё зайдёт. Помню, один раз, в маниакальном состоянии она чуть не помолвилась с каким-то наркошей из клуба. — Что? — удивился я. — Она творила вещи и похуже. Как-то спёрла у Босса чуточку баксов и потратила их все на покупку собственного вертолёта, нам потом приходилось очень долго обьясняться перед банком. Ну, точнее, Алексею. А однажды она призналась мне в том, что каждую ночь боится, что сойдёт с ума. Я сказала ей, что этого не бывать, никогда, что она себя накручивает. Но она не поверила мне. — Она много секретов тебе доверяет? — Достаточно, чтобы я звала её лучшей подругой. — Вы лучшие подруги? — протянул я, склонив голову вбок и осмотрев толстовку, которую мне секундой ранее вручила Астрид, сама того и не заметив. Казалось, она работает по инерции. — Я считаю её своим близким человеком. Порву за неё любого, — провозгласила она и прошла в конец ряда. — И, кстати, тебя я тоже считаю своим другом. Поэтому, поведаю тебе один секрет, связанный с Чиэсой... — Но это же тогда её секрет, не твой, — возразил я. — Уверена, ты сохранишь его. Проверка на верность. О'кей? — О'кей... — согласился я, хоть и нехотя. — Чиэса чувствует, что не может контролировать свою жизнь из-за того, что является абсолютно непредсказуемой. В плане эмоций. И поэтому, как она сама мне рассказывала, постоянно прибегает к самовыражению. Чтобы утешать себя хоть как-то, показывать то, что она ещё может следить за собой. — Поэтому она так часто красит волосы в разные цвета? — Да, абсолютно точно подметил. Недели три назад она была розовой, через два дня, когда стукнул плохой период, она покрасилась в тёмно-фиолетовый и подрезала волосы до лопаток, только недавно ходила зелёной, а теперь – бах! – и ходит синей. Хочу сказать, что у неё достаточно сильная воля, чтобы в моменты временной депрессии вставать с кровати и идти перекрашиваться в другой цвет. — У неё наверняка очень болезненное состояние волос, раз уж она так часто экспериментирует с ними. — Да. У неё это переродилось в зависимость. Она не может больше недели видеть себя одной и той же. И плевать ей на то, что у неё кончики неимоверно секутся, что волосы жёсткими стали – ей на всё плевать! — поведала Астрид и вручила мне уже пятую вешалку с пахнущей новизной одеждой. — Она довольно таки сильная личность, правда. Не посчитай её идиоткой. Она не такая. — Нет, конечно, — запротестовал я, покачав головой. — После твоего рассказа я не имею права считать её какой-то там дурой. Я сам буквально в её теле каждый день проживаю. И сейчас я понимаю каждое её чувство. Астрид замерла, вслушиваясь в мои слова. Какие-то донельзя маленькие и облегающие джинсы на вешалке в её руках заставили меня нахмуриться. Она, сама того не заметив, медленно протянула вешалку мне, но я попятился назад. Наконец, заболтавшаяся подруга обратила внимание на то, что всучивает мне и принялась извиняться: — О Бог мой, нет, это мы брать не будем. Прости, пожалуйста, совершенно забылась. Не спрашивай у меня больше про такое, хорошо? Иначе я соберу тебе максимально уродский лук... И повесила эти проклятые штаны обратно на рейл. Кто такое вообще покупает? Распределив одежду, которую она сама мне дала, Астрид кивнула и вернулась к разговору: — Что ты имел ввиду, когда говорил, что проживаешь каждый день в теле Чиэсы? — Я думал, ты и раньше заметила. Или ты прикидываешься дурочкой? Ты же намекала на это в ссоре с Боссом. — Ладно, раскусил, я прикидываюсь дурочкой. Просто хочу услышать полноценный ответ с твоих уст. — У меня уже год продолжительная депрессия. Какая-то там сильная стадия, не знаю... Я лечусь у своего психотерапевта, принимаю антидепрессанты каждый день, но ничего не помогает. Недавно состояние ухудшилось. — Ну да, по тебе видно. Весь вялый, как слизень, ходишь, — коротко прокомментировала девушка. Похоже, ей было неловко разговаривать со мной об этом. О чём-то для меня слабом, о чём-то грустном. Наконец, она остановилась в подборе шмоток, утопла взглядом куда-то вне и тихонько спросила: — Это из-за Лейлы? Я не спешил с ответом. В голове тут же возник главный, интересующий меня, вопрос. Откуда, блин, все Нечисти знают мою сестру, её имя, фамилию, меня, в конце концов? А главное, с этим всем был неразрывно связан Винс – человек, возненавидевший меня просто за то, что я ношу фамилию «Виталь». — Ладно, можешь не отвечать, я не напираю. Понимаю, как тебе тяжело, — обнадёжила Астрид и дала мне ещё какую-то футболку. — Вот. Иди в примерочную и возьми с собой всё то, что понравится. Я старалась учесть твои пожелания и то, что сейчас модно. — Ну посмотрим, что ты там выбрала, — вздохнув, напоследок произнёс я, обвёл оценивающим взглядом все те шмотки, которые она кучей вручила мне в руки, и направился к стоящим неподалёку в другом отделе примерочным. Пока раз за разом, вещь за вещью, примерял всё то, что, по её мнению, могло бы мне подойти, думал лишь об одном – о том, что известно Нечистям. Некий ореол загадочности то и дело витал среди них и заставлял меня покрываться мурашками при осознании, что эти люди знают о моей семье больше моего. Что же такого известно им, что неизвестно мне? Я всегда был любопытным ребёнком. Таким любопытным и остался. Мне хочется понять, почему Винс ненавидит меня и проклинает мою сестру, хочется понять, почему Босс при её упоминании уходит от разговора и почему в диалогах с каждым из группы создаётся ощущение, что они давно меня знают. Хочу узнать тайну, даже если она будет из разряда горькой правды.

***

— Джан, ну на кой чёрт ты тут мусор свой раскидал? — возмутилась Астрид, пиная по дороге мои расшнурованные кроссовки, неряшливым видом лежащие у кровати. — Ещё и фантики тут бросил... А это что, мать твою?! — Камиль приходил с ужином, поставил на твой комод для вещей. Прости, забыл убрать, — оправдался я, раскинувшись, как морская звезда, на смятой постели девушки. — И ты, получается, даже не кушал сегодня? — Получается, что да. — Господи, Джан... — тяжко вздохнула подруга и, обратившись к Винсу, с которым разговаривала всё это время по звонку, пожаловалась: — Понимаешь, Винни, он за всего неделю, что живёт у меня в комнате, умудрился превратить её в настоящий свинарник! Винс на том конце трубки рассмеялся и, что-то ехидно прошептав девушке, отчего она нахмурилась ещё сильнее, захохотал. Похоже, это было оскорбление в мою сторону. — Мне плевать, что ты там бормочешь, Келли! — крикнул я так, чтобы он услышал, а после вновь вернулся к своему занятию. Как непрекращающая свою работу машина я переключал каналы на телевизоре в поисках чего-то, что меня могло заинтересовать. Это продолжалось уже длительных скучных полчаса, в процессе которых мне стало ясно – ничего, что развеселило бы меня в этот вечер, я не найду. Однако само простое занятие уже приносило толику «занятости», а мне было важно, чтобы создавался вид, что я хоть чем-то занимаюсь. — Очень смело, придурок, — ответил мне он и сказал Астрид, которая, поставив его на громкую связь, начала убирать весь тот хлам, порождённый моей рукой: — Астри, как там Чиэса? — Ты переживаешь за неё? — заинтересованно спросила та, кидая в меня длинной подушкой, которая секундой ранее лежала в груде мусора на полу. Я болезненно вскрикнул и, повертев её в руках, обнял, словно коала – ветку. — Мне хочется знать, как там поживает человек, который однажды спас меня от тюряги. — Тюряги? — хмыкнул я, но мою озадаченность проигнорировали. — Ладно, расскажу, — сдалась подруга. — Сегодня с Джаном и с ней ходили за покупками в торговый центр, встретили её тётю – миссис Адамс. Ну ты сам понимаешь, что началось. Видели, проходили. — И что? Что было? Не говори мне, что всё случилось, как в прошлый раз. — Нет, кстати. Я поставила эту сучку на место, и она в слезах убежала, говоря о том, какая я наглая шавка. И ладно, я бы промолчала, если бы не кое-кто, смотрящий на меня жалобными глазками. И знаешь, кто этот «кое-кто»? — Кто-о-о? — уловив её настрой, протянул Винс. Его голос, мягкий и совсем несвойственный его иногда резкому и острому поведению, слышался фоном, отдалённо. Я не мог в данный момент сконцентрироваться на чём-то одном. Всё моё внимание перепрыгивало с загадочной телеведущей с телевизора, которую я не мог расслышать, на разговор Астрид с Винсом. Потом снова улетучивалось к собственному яркому желанию поспать, а затем к мигающей лампочке в коридоре, в который дверь комнаты Диас была немного приоткрыта. — Джан! Слушай, у него такие миленькие щенячьи глазки, прямо таки загляденье! Сердце раскалывается, как только на него недовольного смотрю! Я попросту не смогла устоять и встала на защиту, — похвалила меня Астрид, уперев руки в бока. После рассмеялась и услышала недовольное бормотание на другом конце. — Что, недоволен тем, что твой неприятель заинтересовал меня? — Мне не нравится сама перспектива, что Виталь станет полноценным членом нашей «распрекрасной» команды. — А-а, конечно, — улыбнулась девушка и мстительно кинула в меня пару фантиков, которые я оставил на её косметическом столике, рядом с губными помадами. — Ты, Винни, смотрю, переживаешь за то, что всё внимание уйдёт к Джану, да? Как же это так будет, если все перестанут обращаться к самовлюблённому мальчику по имени Винсент Келли, а? Негоже, негоже! — Слушай, заткнись! — не особо разъярённо приказал тот. — Мне абсолютно плевать на это. Есть вещи и похуже, чем то, что от меня уйдёт всё внимание. — Да ты что? А мне казалось, что тебе оно беспрекословно нравится. — Нравится, но как и любому другому нормальному человеку. Всё, давай не разговаривать об этом. — Я думал, он сейчас начнёт с тобой спорить, — ворвался в их диалог я. — Он же мастер в спорах. Всегда находит приключения на пятую точку. — Тебе бы тоже помолчать, умник нашёлся! Лучше бы следил за порядком в чужой комнате! — К слову, он дело говорит, Джан! Наворотил тут хлама, а хлопот-то сколько! — согласилась подруга. — Ну прости, мы только сегодня это обсуждали. Со мной так же сложно, как и с Чиэсой в её плохие периоды, — пожал плечами я и сильнее обнял подушку, кутаясь в одеяло с головой. Астрид замолчала, наверняка, сожалея, что вообще начала эту тему. Мы только утром разговаривали о моей депрессии, поэтому, очевидно, ей было неудобно и неловко общаться об этом. Но я ни капли не винил её в том, что она напоминала мне, что я полный слабак и ноющее, не желающее решать свои же чёртовы проблемы, чмо. — О чём он? — спросил на том конце провода Винс. — Ни о чём, — ответила Астрид и молчаливо продолжила убираться. На губах у неё уже не было привычной беззаботной улыбки. На лице возникло серьёзное выражение. Похоже, своим высказыванием я испортил кое кому вечер. — Винни, когда приедешь? — Через... Получается... — прерывисто вздохнул он и затих на пару секунд. Из динамика доносились лишь тихое пересчитывание, словно он пытался посчитать на пальцах. Наконец, он ответил, опомнившись: — А, так я уже послезавтра буду в Нью-Йорке! Точно, да, вспомнил. Я совсем забыл о времени тут, дел столько... — Понимаю. Я жду тебя. Тут без тебя ужасно скучно, — призналась Астрид. — Тебе со мной плохо? — будто обидевшись, сказал я. — Нет, что ты, Джан, с тобой всё в порядке, не подумай. Просто нужен кто-то, кто будет ходить со мной по клубам и вместе выбирать мне парней. — «Вместе» – это значит, типа, и себе? — с сарказмом съязвил я. — Э-э-эй! — тут же воскликнул громким возгласом Винс, разорвав предел динамиков телефона Астрид. — Хватит пускать такие шуточки! — Я попал в точку? — удивился я, анализируя его реакцию. Посмотрев на подругу, я улыбнулся – она подмигнула, что означало то, что я абсолютно точно угадал. В ту же секунду я искренне, но тихо и спокойно, засмеялся. Уж не думал, что узнаю такое о таком человеке! — Я попал в точку! Удивительно! — Да идите вы, — послал нас Винс и замолчал. Я оставил пульт в покое и остановился на какой-то новостной передаче. Сделав громкость погромче, я вслушался в голос телеведущей и нахмурился.

«Сегодня важная дата – ровно четыре года с исчезновения знаменитой на всю Америку и Европу модели...»

Астрид тут же вскочила, отобрала у меня из пальцев пульт и резким нажатием кнопки выключила телевизор. Экран обратился в чёрный, а я недоумённо уставился на подругу, чьё дыхание стало сбивчивым и тяжёлым. Её зелёные глаза горели тревогой. — Зачем ты... — начал я, но не смог продолжить. Озадаченность завязала мне язык, и мне оставалось надеяться лишь на то, что девушка поймёт всё по моему взгляду и объяснит свои непонятные действия. — Не забивай этим голову. Так... надо было, — сдержанно ответила она и, на всякий случай положив пульт в самый дальний угол комнаты, в гардеробную, которая была устлана по бокам огромными заваленными одеждой шкафами, снова принялась за уборку. Я тщательно проследил за каждым её движением и всё равно ничего не понял. Зачем она так резко, услышав слова телеведущей из новостей, выключила телевизор и не дала мне услышать то, что до нас обоих хотели донести? А главное – вот незадача! – я из-за своего состояния совершенно забыл, о чём рассказывала женщина на экране перед тем, как он выключился. Проклятье. Я не стал донимать её вопросами. Со стороны двери, которая всё так же оставалась чуть приоткрытой, послышались взволнованные возгласы и визги – такие, будто в этом здании кого-то режут. Мы с Астрид навострили уши и прислушались, а Винс даже посмел сделать замечание: — У вас там всё в порядке? Послышался приглушённый стук и болезненные восклики, перемешанные с матами: — Verdammte Scheisse! — Ной, живо лови его, быстрее, пожалуйста! — истерично выдал второй женский голос. — Николь с Ноем, — тут же поняла подруга и отложила уборку. — Что у них там случилось? Она поднялась с корточек и подошла к проходу в её комнату, однако тут же была сбита с ног и повалена на пол грязными огромными лапами. — Убери-и-и! — заорала сию секунду она. Поместившись всем своим большим туловищем на девушке, Аристотель – питомец Ноя и Николь – начал вылизывать ей шею, щёки и нос, отчего та неприятно жмурилась и трясла руками в воздухе. Астрид не знала, что ей предпринять – спихнуть с себя собаку или ждать помощи. В этот же момент в комнату, которая стала ещё грязнее, чем была раньше, вбежали виновники ситуации и замерли на пороге. Я не сдержался от громкого смешка и схватил с косметического столика подруги телефон, переключая звонок с Винсом на видео. — Астрид повалили, — констатировал я, наводя камеру на происходящее. — О... Бог мой, Астри, прости! — принялся извиняться Ной и стараться поманить питомца на себя. — Аристотель, мать твою собачью, сюда иди! Спешными шагами он преодолел расстояние до них, лежащих на полу, и закусил от волнения губу. В это время Винс, чьё лицо теперь я мог видеть из-за того, что переключился на видео, рассмеялся и примкнул ближе к экрану. — Интересная картина, — подметил он и сверкнул своими разноцветными глазами. Наблюдая за происходящим через телефон, я не мог не заглядеться на них, поэтому воспользовался моментом и начал их рассматривать. Первый – кристально-чистый, голубой, как прозрачный лёд. С любопытной каёмочкой другого, более тёмного и насыщенного, цвета. Второй – абсолютно противоположный, тёплый, веящий уютом и расположением к себе. Тёмно-карий, с отчётливыми детальными примесями какого-то, даже, я бы сказал, янтарного. Не прошло и больше пяти секунд, как он продолжил: — Сфоткай. И мне отправь. Поставлю на экран блокировки, как память. — О'кей... Первое, с чем я согласился с ним. — Мы не хотели, Астрид, просто... Извини, пожалуйста, извини! — подхватила его сестра и вместе с ним с особым усердием спихнула тяжелого Аристотеля с уже грязной девушки. — Да ничего... — утешила она, вставая и со сморщенным лицом оглядывая чёрные отпечатки грязных лап. — Теперь, правда, придётся мою любимую пижаму стирать... — Я успел сфоткать, — невзначай бросил я. — Ты это всё фоткал?! Джан, я тебя прибью! — взбесилась подруга. — Не надо! — усмехнулся я. — Это была не моя идея! — Да мне похер! Ты же фоткал – вот с тебя и спрос! — раздражённо промолвила она, поднялась и направилась ко мне, загоняя в угол. Когда подруга поняла, что камера снимает её в видеозвонке, она недовольно посмотрела в объектив и жалобно произнесла: — Мне теперь подбирать другую пижаму, супер! — Астрид, ну прости, пожалуйста! — взмолился Ной, чувствующий себя безудержно виноватым. — Не сердись, — чуть тише добавила Николь, чей взгляд, как уже по обычаю, был устремлён в пол. Девушка гладила Аристотеля и трепала его белую (не совсем, ведь, похоже, он весь искупался в луже на улице) шерсть, хмурясь от грязи, которую он принёс в дом. — Мы не уследили, он сам выбежал из поводка и пошёл к тебе. — Короче, держи, — беззаботно сказал я, вручил телефон в руки негодующей Астрид и присел на колени перед довольным питомцем. Аристотель сам дался мне в руки – начал баловаться, как самый настоящий наглец, и скалиться, рыча. Я удивлённо хмыкнул и зыркнул на Ноя, который пояснил: — Он не укусит, не бойся. — Я и не боюсь... Кто такое страшное чуди-и-ище? — протянул я дурацким голосом, который даже не контролировал. — Ах ты людое-е-ед... Истинный монстр... Чёрт патлатый! Аристотель укусил меня за протянутую ему ладонь и начал играюче трепать её из стороны в сторону, что, кстати, было даже не больно. Острые, когда-то заточенные под условия выживания, клыки впились мне в кожу и принесли мало боли, потому я продолжил наслаждаться собачьим вниманием и его милым видом. Два чёрных глаза, как блестящие пуговки, были устремлены на меня. — Винс, отключаюсь. Давай, спокойной ночи, — пожелала Астрид и бросила телефон, как груду ненужного металла, на мягкую постель. — Как хотите, но я в душ! — оповестила нас и, взяв из гардероба другую пижаму, скрылась за дверью собственной комнаты. Ребята ещё немного посидели в окружении меня и моего резко начавшегося игривого настроения, а после ушли восвояси, по своим комнатам, не забыв в коридоре довольно шумно и в эмоциях обсудить неловкую ситуацию. Я в это время, растеряв всю спесь и сбросив с лица маску, переоделся в более удобную одежду и, выключив везде свет, плюхнулся на кровать. Сон не шёл, хотя пару минут назад я так и намеревался поникнуть, обняв подушку, брошенную в меня подругой. Я перевернулся на другой бок и упёрся взглядом полуприкрытых глаз в щель между штор, ведущую к панорамному окну. Ночной Нью-Йорк не спал. Как и всегда. У него были дела и днём, и вечером, когда солнце уходило за горизонт. В отличие от других, более спокойных штатов, где всё время слышится лишь мрачное дуновение ветра и стрекотание сверчков в округе, город, в который я переехал с Лейлой, был настоящим пристанищем для, например, вампиров, которым не нужен сон с мыслями, что они пропускают ужасно крутую вечеринку в центре. Когда мы с сестрой, чуть поднакопив средств после смерти родителей, уехали из Миннесоты сюда, в мегаполис с яркими рекламными баннерами на пёстрых высотках и слишком дорогими ценами на обычный повседневный вечер за приличным ужином в ресторане, мы даже и подумать не могли, как же недёшево нам обойдётся жизнь. Просто жизнь. Жить тут стало настоящим испытанием, поэтому я даже не мог назвать свои подростковые годы жизнью – то было выживанием. Из рассказов Лейлы, которая днём и ночью напролёт летала из одного конца Нью-Йорка в другой по рабочим моментам, я узнал о своеобразном маленьком поселении, где ночуют и пребывают на постоянной основе бездомные. Тогда я, четырнадцатилетний и неопытный, взмолился Богу и поблагодарил его за то, что он мне уготовил иную судьбу. Я правда радовался тому, что не бомжую на улице в палатках, мучаясь от укусов комаров и зверского ночного холода, а имею кров над головой и более-менее частое питание. Правда, сейчас я стал взрослее и растерял свою веру в Господа. Мне стало плевать на веру и религию. Это такая мелочь по сравнению с теми проблемами, с которыми я сталкиваюсь всю жизнь, честно. Да и стал бы Бог, если бы он был настоящим, не обращать внимание на то, что творится с его народом, который он сам породил? Или он настолько равнодушный? В детстве, послушав мнение Лейлы на этот счёт, которое было примерно таким же, я задался вопросом: «Говорят же, что ты в ответе за тех, кого приручил. Почему тогда он не следует этому правилу?» Она мне не ответила. После сказала лишь, что мы во всём мире всего лишь маленькие муравьишки с кучей страданий за спиной, и не нам это решать.

***

Тонкий луч солнца, просочившийся через щель в шторах, заставил меня поёжиться и проснуться. Первым делом, раскрыв глаза, я увидел Астрид, сидящую за своим косметическим столиком и наносящую какую-то синюю сыворотку на лицо. Её шёлковый зелёный халат сполз с грациозных смуглых плеч и теперь докасался до вычищенного вчера от следов грязных лап паркета. Заметив моё пробуждение в зеркале, она мягко ухмыльнулась и пропела, стараясь не приносить мне дискомфорта громкими звуками: — До-оброе утро-о... Хорошо спалось? — Обычно я сплю плохо, постоянно просыпаюсь ночью или не могу уснуть до утра. Побочки депрессии. Но сегодня, почему-то, дрыхнул, как убитый. — Приятно слышать, — усмехнулась она и скрестила стройные ноги, не скрытые лёгкой ночнушкой. — Я не стала тебя будить раньше, подумала, что лучше тебе поспать, чем поприсутствовать на сегодняшнем завтраке. — Который час? — спросил я и, чувствуя ломоту в конечностях, встал с постели. В своём отражении в напольном длинном зеркале напротив я увидел донельзя лохматые кудри, которые не мешало бы расчесать, чего не советовала мне Астрид, и смятую одежду. Похоже на то, что, хоть я и крепко спал, но ворочался во сне. Кстати, меня пугал тот факт, что в комнате подруги слишком много зеркал. То тут, то там я мог видеть себя и даже человека, стоящего позади меня. Это приносило дискомфорт. Будто меня выставили на всеобщее обозрение и рассмотрели со всех ракурсов. — Пол одиннадцатого. Я заручилась за тебя и сказала Камилю, чтобы он оставил тебе еду в холодильнике. Сегодня завтрак на русскую тематику. — Шишки и водка? — хмыкнул я. — Как бы не так! Сырники со сметаной. Алексей оценил, сказал, что словно на родину-матушку вернулся. Попробуй обязательно, может и тебе понравится. — Я люблю русскую кухню, — согласился я и, схватив свой телефон с прикроватной тумбы, отправился в ванную на первом этаже. По пути просмотрел все сообщения, которые мне пришли за то время, пока я дрыхнул. Два сообщения от голосового помощника, Ани, одно, оповещающее о выходе нового ролика у моего любимого блогера, и куча сообщений из мессенджера. К моему удивлению, меня добавили в группу со странным, но забавным названием «сталкеры Камиля», где за одну ночь пришло уже больше пятидесяти сообщений. Астрид добавила меня в чат Нечистей, вот так сюрприз! Значит, я уже один из них? В группе шли бурные обсуждения политики в смешной, даже ироничной, форме, продолжалось до утра общение на тему любимого сета роллов из местной известной доставки и даже мельком проскользнули жалобы Ноя на «чёртов сукин китайский, чтоб я больше никогда с ним дел не имел». Но, пролистнув в самое начало, тогда, когда меня только добавили в этот чат, я увидел пересланную фотку от Астрид и подпись под ней: «шах и мат, детка» На фотографии в полумраке был запечатлён я, мирно спящий на краю её кровати в обнимку с той самой уже полюбившейся подушкой. Тогда, я, спокойно сопящий и видящий восьмой сон, даже не подозревал, что надо мной проводятся незаконные съёмки. Вот же... Дурацкая Астрид! Ничего такого в фотке не было, но я отчего-то почувствовал себя стыдливо. Однако, заметив последующие за фоткой сообщения, я успокоился. Чиэса, на удивление, зашедшая в сеть, писала «милашка», Ной ответил «это же месть?», а Босс прокомментировал следующим – «в другой раз он возьмёт твой телефон, пока ты спишь, и напишет всем твоим любовникам, что вы расстаётесь». На что сама девушка бурно написала: «а вы, алексей владимирович, угомонитесь с моими парнями, вас это не касается» И отправила смешной смайлик. Я не сдержал улыбку. Но больше всего меня вывел на эмоции Винс, который спустя некоторое время после отправки этого злосчастного фото сделал с моим изображением стикер и распространил его в чате, предписав какую-то модную прикольную надпись. Я не особо понимал в том, с чего смеётся сейчас молодёжь, но, похоже, этот стикер с моей фоткой должен был быть забавным. Не особо забавно, чёртов Винсент Келли!