câlins de mon amour

Это был обычный вечер пятницы. Парни только вернулись из мирового тура в свою уютную квартирку-общежитие и, набрав вкусной еды, утонули в пучине очередного марафона аниме. Сегодняшний выбор пал на «детектив уже мёртв». Хотя Джисон изначально настаивал на просмотре «Принцессы Мононоке» — будучи главным ценителем работ Хаяо Миядзаки, — Минхо был непреклонен, несмотря на умоляющие глаза напротив. — Джисон, ты можешь дуться сколько угодно, я не изменю решения, — сказал Минхо серьёзным тоном, но глаза выдавали, какой забавной и милой ему казалась эта ситуация. Он прижал его поближе к себе, словно двухместной кровати для них было мало, а личное пространство Джисона принадлежало ему так же, как и его собственное. От младшего пахло гелем для душа и новым порошком, купленным во время тура, в одном из японских магазинов, волосы ещё были влажными, а щёки — слегка красными. То ли от близости, то ли просто от жары в комнате. Минхо редко говорит об этом вслух, но ему нравится проводить свободное время вот так: смотреть аниме, есть вкусную еду, а потом засыпать с Джисоном в обнимку, никуда не торопясь. Потому что завтра — долгожданный выходной. — Просто давай смотреть, — буркнул Хан, закинув в рот попкорн и положил голову на плечо старшего, вмещаясь в изгиб его плеча и шеи, как недостающая деталька лего. За просмотром, они бурно обсуждали аниме — смеялись, жестикулировали, а иногда сидели в тишине, переваривая происходящее на экране. Джисон обнимал его за руку, словно липучка, закидывал ноги и мягко улыбался своей фирменной улыбкой, зная, что ради этой улыбки Минхо способен на всё. Если ему понадобится за ночь объехать весь Сеул ради какой-то незначительной, на первый взгляд, мелочи — он объездит. И сделает это даже быстрее, чем за ночь. Только бы эта нежная улыбка никогда не исчезала с Джисонового лица. Ближе к утру он услышал тихое сопение у себя на груди — значит, Джисон уже уснул. Минхо мягко улыбнулся и, тычась носом, словно кот, целовал его мягкую щёку, слегка прикусывая. — Джисон-а, ты спишь?.. — его голос был нежным шёпотом у чужих ушей. В ответ младший лишь крепче обнял его, пробормотав что-то сонное и едва разборчивое. Но это уже было не важно. Потому что Минхо — самый счастливый на свете Вскоре комната погрузилась в мягкую полутьму. За окном слабо светили фонари, отбрасывая тени на стены, а экран ноутбука давно погас. Минхо осторожно потянулся, накрыл Джисона одеялом и снова прижал к себе, чтобы не тревожить его тепло и покой. Ему нравилось чувствовать, как Джисон дышит, тихо и ровно. Как будто весь мир замер и остался только этот уютный островок покоя — двое на одной кровати, слипшиеся в один ритм. Он уткнулся носом в его волосы. Мягкие, с ароматом чего-то домашнего и любимого. провёл пальцами по линии плеча, едва касаясь, просто чтобы убедиться, что он рядом. Настоящий. Тёплый. Его. Иногда Минхо ловил себя на том, что даже в толпе, на сцене, в свете софитов, он ищет только один взгляд. И когда ловит его — всё остальное теряет значение. А теперь, когда Джисон спит у него на груди, без макияжа, с растрёпанными волосами, беззаботный и открытый, Минхо чувствует себя нужным, настоящим. Именно таким, каким хочет быть — не для сцены, а для него. — Знаешь, — прошептал он, скорее себе, чем вслух. — Я бы хотел, чтобы время иногда замирало. Чтобы мы могли остаться вот так... хотя бы чуть дольше. Он провёл пальцем по щеке Джисона, затем ниже — по линии подбородка, по шее, туда, где билось сердце. И это сердце, такое родное, стучало будто в такт его собственному. — Ты мой дом, — сказал он совсем тихо, прикоснувшись губами к его виску. — Спасибо, что ты есть. Джисон что-то невнятно пробормотал, сдвинул брови, как будто во сне пытался уловить его голос, а потом снова расслабился и даже чуть улыбнулся. Минхо крепче обнял его, позволив себе улыбнуться в ответ. В такие ночи не нужны слова. Только тишина, дыхание, прикосновения и нежность, которая прорастает между сердцами без разрешения — но всегда так вовремя.