Важен лишь день нашего знакомства.

В Астрее, в этот ничем не примечательный день, не случилось ничего сверхъестественного. Тишина, окутавшая город, стала целительным бальзамом для души девушки, уставшей от реальности, к которой она так и не смогла привыкнуть. Она приняла, хоть и с трудом, что ее коллеги – не совсем люди. И особенно тяжело было смириться с тем, что тот, кто пленил ее сердце с первого взгляда, оказался архангелом, ее начальником. Эта мысль до сих пор казалась нереальной, как сон. Но, как оказалось, и для этого всемогущего архангела в этом мире были вещи, способные удивить, тронуть до глубины души. И сегодня одна из таких вещей, словно ускользающая тень, промелькнула перед его глазами. Перебирая отложенные бумаги и личные дела, взгляд Микаэля вдруг замер, прикованный к информации о своей подчиненной. Его внимательный взгляд, казалось бы, не раз скользил по строчкам этого досье, но сейчас… сейчас он смотрел по-новому. Не как начальник, нет. В этот раз что-то глубоко внутри встрепенулось, отзываясь неясным, трепетным эхом. Он вглядывался в дату ее рождения, и в памяти рождались те трогательные мелочи, что так дороги смертным. Одна из них – празднование заветного дня, повторяющегося из года в год. Для бессмертного, чье существование не омрачено бегом времени, это не имело значения. Но когда речь заходила о ней, о этой хрупкой, смертной девушке, в его сердце пробуждалось трепетное желание – бережно хранить каждую деталь, каждую искру ее неповторимой жизни. Он погрузился в изучение этой темы, движимый желанием не просто оставить мимолетный след в её памяти, а соткать в ней яркий, незабываемый узор, способный хоть немного рассеять сумрак её суровых будней, согреть теплом и подарить лучик надежды. Вечер застал Одри на краю кровати, с блокнотом на коленях – она торопливо заносила последние детали завтрашней миссии. Музыка, ласкавшая её слух, заглушила тихий стук в дверь и чьи-то шаги. Лишь когда она почувствовала присутствие в комнате, Одри сняла наушники, отложила блокнот и, с изумлением, устремила взгляд на своего начальника, возникшего у её постели, словно тень из её собственных тревог. — Я не помешал? — сдержанно, но с едва уловимой тревогой прозвучал его голос. — Нет… Вовсе нет, проходи, — выдохнула она, и сердце радостно забилось в груди. Видеть его здесь, сейчас, было как глоток свежего воздуха после долгой разлуки. Одри заметила тень смятения, скользнувшую по его обычно непроницаемому лицу. Эта неловкость, несвойственная холодному и рассудительному архангелу, говорила о многом. В следующее мгновение она увидела протянутую руку, а в ней – алую коробочку, перевязанную шелковой лентой. Немой вопрос отразился в ее глазах, и она робко взглянула на него. — С днем рождения, — произнес Микаэль, слегка запнувшись и тронув губы неуверенной улыбкой. — Я знаю, что у смертных существует традиция дарить друг другу подарки в день, когда они становятся старше. – О… Спа-сибо, – прошептала Одри, в голосе сквозило нескрываемое удивление, когда она приняла подарок из его рук. – Откроешь? – в его взгляде плясали искры предвкушения и трепетного любопытства. Осторожно развязав алую ленту, словно боясь спугнуть мгновение, она медленно приподняла крышку коробочки. Внутри, словно в бархатном гнезде, покоилось колье, достойное самой королевы. Золотой узор, словно застывшая мелодия, переплетался с огненными рубинами, пульсирующими глубоким, чувственным светом. В этом украшении, казалось, замерло само сердце страсти и великолепия. Зная утонченный вкус Микаэля и его тягу ко всему прекрасному, она сразу поняла: подарок этот – словно отражение его самого. – Это… оно восхитительно. Спасибо, – прошептала она, смущенная не столько стоимостью подарка, сколько его глубиной. Сердце ее трепетало. Микаэль опустился на край кровати рядом с ней и, бережно взяв ее руку в свою, коснулся губами нежной кожи ее запястья. – Признаться, мне прежде не доводилось дарить подарки в этот… «День рождения». – Правда? – в ее глазах застыло удивление. – Бессмертные не замечают бега времени, потому в этом нет нужды, – он сделал небольшую паузу, словно собираясь с мыслями. – Но мне нравится открывать для себя новое, особенно когда я делаю это с тобой. Он приблизился к ее лицу, и его губы, словно лепестки розы, коснулись ее губ в нежном, робком поцелуе, полном океане и едва сдерживаемой страсти. Девушка подалась вперед, отставив коробку подальше, и обвила его шею руками. Мужчина, отстранившись, с тревогой в голосе спросил: – Какой еще день может быть важным для тебя? Девушка тихо рассмеялась, и в смехе звучала нежность: – День нашей встречи, день, когда наши жизни переплелись. С улыбкой, наполненной любовью, Одри снова поцеловала его. В этом поцелуе была вся ее душа, вся благодарность за то, что он есть. Теперь Микаэль знал наверняка: в его календаре, выжженный в сердце, навсегда останется напоминание не только о дне ее рождения, но и о дне, когда он впервые увидел её – день, когда мир обрел краски и смысл.