Пепел Дождя

***

Лес был мёртв. Деревья, выжженные взрывами, тянулись к небу обугленными пальцами. Дождь срывался с серых облаков ледяной крошой, и каждый шаг по этой земле напоминал ходьбу по костям. Но Сэйка шла вперёд — бесшумно, как тень. Рядом с ней, столь же молчаливый, двигался Саске Учиха. С тех пор как она покинула храм, время будто замедлилось. Каждый миг напоминал предчувствие: тревожное, липкое, неотвязное. Как будто сама природа знала — они идут к чему-то, что должно пробудиться. — Здесь пахнет чакрой, — произнесла Сэйка. — Старой. Прелой. — Это следы сражения четырёхлетней давности. Отряд Анбу попал в засаду. Кто-то призвал бестелесную сущность. Никто не выжил. Она присела и провела пальцами по земле. Глаза чуть сверкнули. Алый зрачок — как кровь на снегу. Зелёный — как отравленный изумруд. Она различала чакру в слоях почвы, как музыкант различает ноты в какофонии. — Здесь было больше, чем бой. Здесь было… переливание силы. Кто-то кого-то превратил. Саске прищурился. Он знал, о чём она говорит. Это не просто чакра. Это алхимия крови. Демоническая. — Мы идём в старую лабораторию Орочимару. Неофициальную. Её не числилось ни в одном архиве Конохи. Ты уверена, что хочешь туда? — Я не хочу. Но мне нужно.

***

Сумрак сгустился, когда они достигли западного откоса. Скалы зияли трещинами, а на их поверхности остались обрывки печатей — старых, выжженных, едва различимых. Сэйка провела рукой над одной из них. — Я помню это место. Здесь он… — её голос стал тише. — Здесь Рэй впервые понял, кто я. Саске молчал. Он знал, когда нужно дать словам отмереть. Во вспышке памяти — рука Рэя, сжатая в кулак, его глаза — полные ярости и страха. «Ты — не та, кого я защищал. В тебе что-то проснулось». Тогда Сэйка впервые закричала. Не от боли. От осознания, что он больше не видит в ней сестру. Только оружие. Сейчас она стояла у входа в гробницу. Каменная плита медленно сдвинулась под её прикосновением. Тьма внутри не приветствовала. Она дышала. — Готова? — спросил Саске. — Нет. Но всё равно войду.

***

Коридоры старой лаборатории были словно кишки земли — узкие, влажные, покрытые гнилью и плесенью. Но чакра была свежа. Кто-то здесь был. Недавно. — Заметки Рэя должны быть в глубинной секции, — сказала Сэйка. — Если они не сожжены. Они спустились ниже. В одном из отсеков стены были разодраны когтями. С потолка свисали остатки цепей, а на полу — исписанные формулы. Алхимия, проклятия, расчёты переноса души. Всё — на языке, который знала только она и… её брат. — Это его почерк, — прошептала она. — Значит, он жив… или был тут. Саске кивнул. Его шаринган блеснул в темноте. — Кто-то активировал защитный барьер. Приготовься. С потолка спустилась тень. Безликая. Из её тела сочилась тьма. Оно не имело глаз — но увидело Сэйку. — Вернись… — прохрипело оно. — Сэйка… не смотри… назад… Она замерла. Этот голос… был его. Рэя. Но искажённый, как будто его душу прогнали сквозь уголь и лед. — Это иллюзия, — прошептал Саске. — Не верь ему. — Нет. Это остаток… он запечатал свою боль здесь. Как предостережение. Сэйка вышла вперёд. Тень вытянула когти, метнулась. Но её зрачки вспыхнули — алый и зелёный в унисон. Мир замедлился. Пространство разорвалось, как ткань, и Сэйка шагнула сквозь вуаль чакры. Прямо к сердцу боли. — Прости, Рэй. Я всё равно иду дальше. Вспышка света. И всё исчезло.