Родство душ

Пытаясь вести с Чарли конструктивный диалог, Аластор на протяжение часа старался объяснить ей, не пойдёт на праздник в честь Лилит в караоке. Для этого имелось несколько весомых аргумент. Он не испытывает восторг от подобного времяпрепровождения. Его присутствие может создать неловкую обстановку из-за отношений с Люцифером. Они будут отмечать возвращение её матери, и оверлорду не хочется портить вечер правительнице и другим. По правде Радио демон не имел и малейшего представления о мыслях первой женщины на счёт занятой второй половины постели бывшего супруга. Уж в отличие от короля она хорошо контролировала мимику. Чарли отказ очевидно расстраивал, ибо она не слышала истинных причин, не могла понять. В связи с огромным потоком информации, свалившимся на её голову, девушке не до чужих дилемм, поскольку она не могла справиться со своими проблемами. Перерождение Пентиуса в Раю. Перестройка порядка в отеле. Мать, вернувшаяся спустя десять лет отсутствия. Отношения Лилит и Евы, их связь соулмейтов. Женщины рассказали Чарли все, о чем умалчивали много времени, вызывая гнев и разочарование. Почему никто ничего сразу не говорит, все прячутся за стеной из секретов? За кого держат? Глупое дитя, не способное понять и принять? Хуже не это, а два золотых яблока в комнате, ради которых правительница и проникла в Рай. Будучи противницей родства душ, первая женщина хотела спасти дочь от навязанной связи, вручив то, чем можно это уничтожить. Всё происходило без Вегги, наедине, и Чарли искренне не знала, как поступить. Мама хотела лучшего для нее, однако девушка боялась, бывшая экзорцистка без связи соулмейтов откажется от подруги, дочь правителей Ада станет ей отвратительна. Отложила беседу на потом, надеясь, хватит решимости, дабы поступить правильно и отпустить другое существо, если подле его держит лишь некий космический закон Созидания. — Ал, ну пожалуйста, для меня важно твоё присутствие, — взмолилась юная Морнингстар. — Он пойдёт вместе со мной, — к беседующим в кабинете присоединился Люцифер, устроившийся подле оверлорда. Падший проходил мимо, услышал спор дочери и своего парня. — Не переживай, утёнок, я все проконтролирую, — ласково улыбнулся принцессе. — Ох, здорово, увидимся тогда вечером, — обрадовалась Чарли и поспешила сбежать из кабинета, пока не началась очередная борьба за согласие Аластора. — Ваше величество, — недовольно произнёс демон, украшая комнату звуками радиопомех, — у вас в генетический код вшита привычка не слышать отказы других? — Не ворчи, — посмеялся правитель, беря в две ладони лицо управляющего, сидящего в кресле. — Я для дочери стараюсь. К тому же твои аргументы против не имеют веса, ты никогда не был в караоке, значит не можешь оценить степень веселья, — провел большим пальцем по губам. — И ты точно не будешь там лишним, — быстро поцеловал. — Напоминаю, на этом празднике жизни будет ваша бывшая жена, все ещё действующая королева Ада, которая продолжает звать вас «Люци», — отодвинулся, продемонстрировал манеру произношения Лилит, развеселив собеседника. «Никогда не думал, что увижу у него приступы ревности», — забавная мысль проскользнула в златокудрой голове, веселя и умиляя. — Кто тебе мешает называть меня «Люци»? — задорно спросил Морнингстар, запрыгивая на стол. — Субординация, вы все ещё мой король, — едко отозвался мужчина. — Я не запрещал нарушать субординацию, — закатил глаза владыка. — Слушай, мы вместе сидим на собрании оверлордов, я успел познакомить тебя со всей верхушкой Ада и продефилировать перед камерами за ручку, так что вряд ли есть смысл играть в «тайные отношения» и скрывать их. Так что не беспокойся, ушастик, ты там точно лишним не будешь, — потрепал демона по красной макушке. — Просил же меня так не называть, — раздражённо фыркнул. — Пойдёшь без пререканий и попыток сбежать, перестану, — хохотнул падший. — При таких условиях приду раньше всех, — усмехнулся. — Ловлю на слове, — подмигнул в ответ Морнингстар. — Позволите вопрос, раз уж речь зашла о прозвищах? — поинтересовался управляющий, продолжил, дождавшись утвердительного кивка. — Почему вы выбрали «олененок» на французском? В одной из их бесед король упоминал, как дьявол он владеет всеми языками, мог применить любой. Основной для всех живущих и в Раю, и в Аду назывался «всеобщий», его понимал каждый с момента попадания в мир за гранью земного существования. Всё тянулось со времен Вавилонской башни, когда у людей было единое наречие, но Бог разделил их на народы, стоило человечеству возгордиться и попытаться дотянуться до Небес без благословения. Отныне лишь между душами не имелось данного барьера, однако люди сохранили знания и из жизни. Тот же Зестиал имел британский акцент, Кармила могла ругаться на испанском, Энджел добавлял фразы из итальянского. Аластору стало однажды интересно, почему Вегги порой применяет земной испанский язык будучи ангелом. Она рассказала ему, понравилась пламенность и жар звучания. Экзорцистов учат одному из ангельских диалектов, но ей захотелось расширить свой кругозор, когда она ещё в Раю услышала речь двух праведников из Испании, они то и помогли ей с обучением. В Аду же имелись демонические наречия, но грешники их практически не употребляли. — Слышал ещё до отношений, как ты ругаешься на нем, — хмыкнул правитель, накручивая на палец алую прядь, счёл немой вопрос в образовавших дугу бровях. — Ты прекрасно осведомлён, здесь никто не знает французский, поэтому позволял себе пару крепких слов. — Никто кроме вас, — позабавился демон, вспоминая те дни. Чарли остро реагировала на конфликт короля и Радио демона, поэтому оверлорд, когда терпение достигло однажды критической точки, выдал достаточно оскорбительную фразу в адрес правителя на романтическом языке, даже в нем имелась своя вульгарность. У Люцифера тогда глаза на лоб полезли, он конечно знал о том, что этот парень может выражаться нелицеприятным образом, однако все равно стало неожиданностью услышать нечто подобное. Принцесса ничего не поняла, французский звучит слишком мягко и плавно, чтобы увидеть в нем грубость. Аластор же осознал, отныне ещё одна персона в отеле будет знать о другой его некультурной манере речи, и скрывать за красотой звучания все не получится. «Закройте рот и отымейте сами себя», — примерно это услышал падший. У демона появился с того момента новый способ досаждать правителю перед его дочерью, при этом не получать от девушки взглядов полных слезливого разочарования. — Подумал, хоть ты и американец, но раз знаешь другой язык, значит он тебе нравится, — довольный собой отметил Морнингстар, а Аластор не стал оспаривать его заключение. — К тому же по мнению людей он звучит романтично и приятно. Для Нового Орлеана французский второй после английского, его познают обязательно во всех школах города, и та, где учился оверлорд, не стала исключением. Конечно в подростковом возрасте он перехватывал от сверстников и грубые выражения, которым не научат в классе, для создания крутого образа. Однако Аластору хватило одного наказания, дабы следить за речью как на английском, так и на французском. «Ебись оно все три прогибали» — за эту фразу его на неделю отстранили от школы, а ещё Норман расщедрился на отцовский воспитательный подзатыльник. После работа на радио вытеснила все резкие словечки, издержки профессии превратившиеся в привычку. День выдался неспокойным. Аластор проснулся из-за очередного кошмара, родившегося в прошлом, но ещё больше занервничал, не обнаружив рядом падшего. Тот никогда не покидал постель раньше своего соулмейта, всегда ждал его пробуждения, ибо ранним часом в золотой крови бурлило либидо не меньше, чем и по ночам. Люцифер называл свою активность утренним зарядом хорошего настроения. В этот раз пришлось обойтись без постельной бодрости. Аластор припомнил о собрание князей, организованным королевой. Вряд ли бы правитель не разбудил его при пожаре, наводнение или урагане, а так же войне с Раем, которой грозилась Азраэль. Пришлось успокаивать внутреннего ревнивца, душившего уже на протяжении недели. Король пропадал в завале адских дел длительный срок, и в этот раз не один, Лилит его всегда сопровождала, что не нравилось демону, однако он сохранял внешнее спокойствие. С правительницей оставался любезен, она не из тех, кто станет терпеть грубость в свой адрес, даже ради дочери. «Интересно, как пройдёт встреча оверлордов?» — невесело задумался Аластор. До возвращения Лилит демон всегда сидел подле Люцифера, по нормам этикета логичнее уступить это место королеве, а вот сердце упрямо не хотело делиться. — Доброе утро! — из чёрного дыма выскочила Ру, которая от дьявола явно переняла бестактную привычку объявляться без предупреждения. — Доброе утро, — управляющий устало потёр переносицу. — У меня к тебе просьба: не подражай его величеству, стучись в дверь, пожалуйста, — указал на свою наготу, скрытую под одеялом, ладонью. — А, ой! — смутилась девушка. — Подожду в коридоре! — крикнула, исчезая в чёрной дымке. Радио демон быстро оделся, привёл волосы в порядок. Открыл дверь, позволяя демонице войти: — Ты что-то хотела? — поинтересовался у духа Ада, расцветшей за эту неделю, будто дикий цветок, наконец-то дождавшийся весны. — Мог бы ты показать мне как проходят твои эфиры изнутри? — воодушевленно спросила Ру. — Тебе и взаправду интересно? — удивился оверлорд. — Ага, — кивнула. Девушка познавала мир по-новой, используя энтузиазм не уступающий Чарли. Она ведь могла теперь не только наблюдать, но и взаимодействовать со всем, что её окружает. Вечером, не обнаружив короля в комнате после долгого дня в делах и заботах, Аластор решил спуститься в кабинет карликового ангела. Может того вновь надо вылавливать из кучи бумаг? В это время Люцифер и взаправду находился в на своём рабочем месте, но не один. К нему пришла Лилит, опустив на стол два золотых яблока с вполне весомым доводом: бывшему супругу, выступающему против соулмейтов, необходимо так же разорвать связь душ. — Сколько ты их взяла, Лили? — измученно спросил Морнингстар, рассматривая свое детище. — Достаточно, — равнодушно повела плечами, обходя стол владыки Ада. — Я для нас старалась, рисковала жизнью! — наклонилась вперёд, упираясь пальцами в деревянную поверхность. — Неужели и для меня? — усмехнулся падший, задирая голову. — Чтобы ты не думал, но стереть чувства к тебе невозможно, — нахмурилась, зная, бывший муж с ней холоден из-за новой привязанности. — Тот мальчик и вправду что-то значит для тебя? Не попытка ли это заполнить пустоту? — А Ева? — отбился король. — Ты ведь съела свое яблоко и ей вручила, уверен ещё раньше, чем дочери. Утратила к ней все чувства? Думаешь, я так же потеряю свои, едва надкусив запретный плод? — Не знаю, до сих пор в голове каша, ничего не поменялось, — встряхнула светлой шевелюрой. — Я не могу понять: хочу быть с тобой или с ней. Связь соулмейтов оборвалась, но меня тянет к Еве, и при этом не могу забыть и отпустить тебя. Злюсь. С радостью бы стёрла твоего парня в порошок. — Может стоит разобраться в себе, нежели лезть к другим? Я убил массу времени на реабилитацию себя после нашего брака, — насмешливо спросил, складывая руки на груди. Совсем недавно Люцифер бы радовался сомнениям Лилит, но сейчас видел в них проблему. Она не перестала быть самой важной женщиной в его жизни, но стояла уже на третьем месте в приоритетах: дочь, Аластор, а потом она. Правитель беспокоился больше об оверлорде, видел же ревность того, радовался ей, однако понимал, рано или поздно демон вспыхнет, и от сдержанности его останутся лишь щепки. Создавать необоснованный конфликт на пустом месте не хотелось. Морнингстар стал подозревать себя в садизме и мазохизме одновременно. Он наслаждался яркой вспышкой эмоций соулмейта, пробивающейся через все заслоны напускного равнодушия и натянутой вежливости. И все же понимал, когда Ал взорвётся от пылающих чувств, даже сам дьявол устрашится. — Лили, чего ты добиваешься? — строго спросил король, откидываясь на спинку кресла. — Я попросил у Азраэль вернуть Чарли мать, а не себе жену. — У тебя никогда не возникало мысли попробовать вновь? — женщина наклонилась вперёд, рука обтянутая в фиолетовую перчатку легла на светлую щеку. — Вернуть все, у меня это было не раз, — её лицо оказалось на расстоянии миллиметра. — Мне необходимо разобраться в собственных желаниях. Люцифер застыл изумлённый, почувствовав родное прикосновение губ со вкусом ежевики. Первую секунду шок. Вторую вопрос: «Что она творит?». Третья секунда требование оттолкнуть. Он же обещал Аластору! И никогда не был изменщиком! Кем угодно, недостатков хватало на длинный список, но точно не свернет налево, находясь уже в более-менее состоявшихся отношениях. Многое происходит не вовремя. Вот и сейчас дверь в кабинет открылась. Люцифер и сделать ничего не успел, сказать. Алые глаза смотрели с удивлением медленно перетекающим в злость. Сейчас король ожидал вспыхнувшие веве, разросшиеся рога, танец теней, но ничего не произошло. — Прошу прощения, не хотел мешать, — учтиво поклонившись, оверлорд покинул кабинет. Однако холодный тон его голоса не оставил сомнений в восприятии представшей перед управляющем картины. — Проклятье, — выругался падший, отталкивая бывшую супругу и кидаясь следом. Правителю удалось нагнать его в коридоре. Аластор двигался неспешно, шаг его был не чёткий, нервный, точно он находился в бреду. Дрожь в руках мужчине не получалось унять, как бы тот не старался, напоминая себе, готовился к этому, ожидал. Зачем он только на эти несколько мгновений позволил себе забыться? Любви никогда не имелось в его мире после смерти матери, и она не должна была существовать. — Аластор, подожди, — Люциферу удалось поймать руку соулмейта, но тот вырвал её с шипение, обернулся лицом к причине того, из-за чего сдавливало грудь от боли. — Ваше величество, это неуместно, что подумает ваша супруга, — натянуто равнодушно произнёс, делая шаг назад. — Глупо прозвучит, но это и вправду не то, о чем ты подумал, — нервно замахал руками, пытаясь найти необходимые слова. — На зрение никогда не жаловался, — раздражённо фыркнул. — Не надо подбирать объяснения, как никто знаю силу речей, но по сути за себя больше говорят поступки, — вздохнул. Внутри все сильнее и сильнее разрасталась пустота, хотелось наполнить её хоть чем-то, хотя бы злостью. — Я и взаправду был глуп, решив, будто можно позволить себе чуть большее с тем, кто уже успел разочаровать свою дочь и народ. Мой промах, ибо ваши действия в прошлом самая очевидная улика, но я предпочёл ослепнуть, нежели сложить все детали. Люцифер ошарашенно замер с протянутой рукой. Пусть физически ему не влепили пощёчину, но он её почувствовал. Щеки загорелись румянцем стыда. Кольнуло больно, вновь задевая старые раны. — Послушай, мне так же многое в тебе не нравилось, но я закрыл глаза и молчал, чтобы у нас все было хорошо, — строго произнёс Морнингстар, складывая руки на груди. — У вас есть прекрасная возможность высказаться, ибо сейчас ничего не нужно сохранять, — насмешливо отозвался мужчина. Цепляя острыми когтями чужое сердце. — Хорошо! — взбесился падший. — Ты надменный и самовлюблённый, даже находясь в отношениях не способен в них вкладываться, понимать чувства другого. Сразу на дверь указываешь, если что не нравится, а не пытаешься это изменить. Я не Будда, но терплю все твои замашки. Даже проигнорировал факт того, что ты убийца. Мне хотелось придушить тебя в тот день, когда явился в комнату в окровавленной одежде и следами преступления на руках, но мне вновь пришлось не обращать внимания на твою жестокость, нарциссизм! — А вы у нас воплощение добродетели? Или в Аду ждали встретить праведника? — взбесился оверлорд, неприятно, когда тебя тыкают носом в твои недостатки. — Да вы создатель всего этого! — обвел руками пространство. — Прародитель греха, и своими стараниями поселили в людях это зерно зла, а после, когда вашими усилиями мы упали сюда, отвернулись от народа, подписали договор об истреблении, скинули с себя ответственность за содеянное! Сильно ли вы отличаетесь от своего отца, уничтожающего нас, едва ему что-то не понравится? — Не смей меня винить в выбранном грешниками пути! — Аластор сумел задеть за живое, коснулся самой больной темы. — Я дал вам свободу воли, а вы что с ней сделали? — ткнул мужчину пальцем в грудь. — Никто не сидел на твоём плече, вынуждая стать убийцей, сам пошёл на это, потому что тебе плевать на жизни других. — Не вам судить людей за содеянное, — шикнул оверлорд, склера глаз почернела, вспомнил всех убиенных им, никто из них не был хорошим человеком в его понимании мира. — Вы не способны оказались справиться не только с доверенной вам ролью дьявола, но и в собственной семье навели беспорядок. Оставили дочь в трудную минуту, чтобы лелеять свои раны, пока она одна тянула на себе ваш груз, хотя не заслужила этого. — Я хотя бы вернулся как родитель, ибо люблю свою дочь. А где твои? Оказался их самым большим разочарованием? — Люцифера ранили слова демона слишком, и он захотел сделать это в ответ. Они не говорили о семье оверлорда, но падший догадывался, там скрывается достаточно боли. — Кажется ты упоминал, кто-то из них на Небесах. Мать? — хмыкнул, видя по сжавшимся в кулак пальцам, дрожи в теле, близится к нокауту. — Жалеет наверное о твоём рождении. Последняя капля. Внутри застрял шарик, перекрывающий доступ к кислороду. Как он может так говорить, ничего не зная? Он никогда бы её не разочаровал, не переступил черту, если бы у него не отняли маму! Всего лишь заставил заплатить тех, кто покинул их в час нужды, того, кто её уничтожил! Люцифер невольно сделал шаг назад, узрев изменения в Аласторе. Прежде ему казалось он видел все стадии злости этого черта, но только сейчас понял, насколько сильно переступил черту, полив кислотой старые раны. Они плавились под действием химической реакции, расползлись швы, выпуская наружу всю боль, что вспыхивала алым светом в глазах демона. Чёрные когти, впившиеся в запястье бывшего серафима, разодрали белую ткань пиджака, светлую кожу, оставляя глубокие раны, с которых стекла на пол золотая кровь. — Никогда не смейте говорить о ней, — прошипел через статику Радио демон, заполняя пространство вокруг них множеством теней и веве. Прежде Аластор всегда держался на шаг от короля, ясно оценивая силы и кто кого может убить, но сейчас в нем таилось безумие, будто плевать на все, включая собственную жизнь. Кожу падшего обожгло собственной силой через связь соулмейтов. Образовались отвратительные ожоги, частично опалилось одеяние, и не только у него. Оверлорда задело, сильно, но демон не замечал боли, видел лишь цель для уничтожения, чтобы унять рвущиеся наружу собственные страдания, горе. — Прекрати, ты же сейчас себя убьёшь, — взволновано сказал правитель, перехватывая руки мужчины. Морнингстар был напуган, не вероятностью погибнуть от собственной энергии, которую прежде его парень никогда не использовал, а за чужую жизнь, важную для него жизнь. — Остановись, Аластор! — понял, его не слышат. Падший ударил неосознанно, обычная пощёчина, чтобы привести в чувства, отрезвить, ибо сейчас казалось Радио демон опьянён собственным гневом и безумием. Вышло слишком сильно, не рассчитал. Удар повалил на пол оверлорда. Правитель испуганно на него взглянул, видя следы ожогов по всему телу, опаленные руки, где проступала голая кость. Морнингстар сделал несколько поспешных шагов вперед, хотел скорее исцелить, но его пригвоздили к земле одним лишь взглядом, полным мучения, но не физическим, а душевным. Прежде чем Люцифер успел что-то сказать, Аластор исчез в тенях. Королю почудилась одинокая слеза, скатившаяся по серой щеке. «Во имя семи кругов, что сейчас произошло?» — бывший серафим устало припал плечом к стене, не сводят глаз с точки, где недавно лежал Аластор. То, что оверлорд, так упорно отказывающийся от применения силы своего соулмейта, называя это паразитизмом не достойным его, использовал их связь, уже вызывало резонанс в голове падшего, а попытка стереть в порошок приводила в ужас. Насколько крепко он задел Радио демона? Хоть управляющий продемонстрировал ослепляющую ярость, однако чётко понимал, своими силами с правителем не совладать. «Очевидно даже в таком состоянии он частично остаётся хладнокровен и разумен», — усмехнулся, не зная как реагировать, подобное восхищало даже дьявола. Будь бы Аластор полководцем, ведущим армию, без сомнений сумел бы вырвать победу любым путем, даже самым непредсказуемым. «Похоже я наговорил слишком много лишнего, стоило быть мудрее, заставить выслушать, а не вестись на обидные слова», — на дрожащих ногах двинулся к кабинету, размышляя. Регенерация давно залечила раны, исправлять одежду чарами лень. Не сумел думать ни о чем, кроме пронзающего обидой взгляда Аластора перед тем, как тот исчез. Гнев отступил, появилось чувство вины, и сгладить его не получалось даже через понимание, Радио демон так же много чего обидного наговорил. Не мог Люцифер злиться больше, ему хотелось найти, успокоить, удержать, не дать разрастись трещине в их отношениях, залатать прежде, чем образуется пропасть. Лилит находилась все ещё в кабинете. Слышала ссору, но не вмешивалась. Оперлась бёдрами о стол, читала бумаги, ожидая возвращения бывшего супруга. Лицо её вытянулось от удивление, когда узрела помятый, подпаленный внешний вид Люцифера. Пахло горелыми волосами и нитками. — Даже не помню, ругались ли мы с тобой настолько горячо, — рассмеялась женщина, но быстро стихла, считая по лицу мужа истину. — Ох, Люци, прости, не следовало мне тебя целовать, — поникла, в интонации проскользнула вина. — Ты и взаправду полюбил его, — не поверила в то, что произнесла, но факты у неё были перед глазами. «Полюбил?» — после своей жены Морнингстар никогда не задумывался о том, чтобы вновь занять сердце этим чувством. С Аластором все происходило иначе, и прежде падший даже не мог дать точно определение их действиям подле друг друга. Диагноз Лилит прозвучал как правда, заставил осознать, принять самый страшный и приятный факт. Ну почему именно сейчас, когда они поссорились? — Лили, ты бы не могла уйти? — попросил, падая за рабочее кресло. — Да, — поняла необходимость побыть одному, покинула кабинет. «Дам ему время успокоиться и поговорим нормально, без лишних эмоций», — уронил голову на сложенные руки. Остатки гнева из-за задетой гордыни полностью оставили его, в районе сердца образовалась дыра. Хотелось броситься в спальню, прижать к себе, сказать, что любит, очень сильно любит, залечить чёртовы раны и больше не отпускать. Однако Люцифер воздержался, нельзя тревожить, пусть его боль перестанет быть яркой. Они помирятся, обязательно помирятся, и он попробует аккуратно узнать об его матери. Ведь именно эти слова задели Аластора. В попытках успокоить себя Морнингстар сам не заметил, как уснул в кабинете. На следующее утро правитель пожалел, что не вернулся сразу и не остановил Радио демона. В своей спальне он нашёл аккуратно сложенные на столе вещи: брелок в виде яблока, не увядающая роза, золотые запонки и часы. Не было ни записки, ни пары строк, лишь пустота одинокого номера. Люциферу не надо было идти в соседнюю башню, чтобы понять, Аластора нет в отеле. Всё эти вещи так и кричали, о короле хотят забыть, но бывший ангел пообещал, не даст себе исчезнуть из его памяти, все вернётся на круги своя. Где может быть этот черт? Может в баре с Мимзи? Или жалуется Рози? В любом случае он придет в отель будучи его управляющим. Слишком ответственный, чтобы оставить надолго свою работу. Спустя несколько дней короля ждало ещё одно разочарование. Радио демон так и не вернулся, вместо него к ним явилась Рози в сопровождении паренька грешника принявшего очертания белки. Люцифер увидел её, когда утром спускался в холл, чтобы добраться до кухни и заварить кофе. Сон у него вновь шёл плохо, не хватало чужого дыхание подле, голова болела то ли от недосыпа, то ли долгого отсутствия рядом родственной души. Хозяйка района каннибалов тихо беседовал с Чарли в гостиной. Передала ей конверт, нежно потрепала по голове и направилась к выходу, а вот незнакомый грешник остался посреди коридора, будто ожидал приговора от принцессы Ада. У самого выхода Рози обернулась на несколько мгновений. Чёрные глаза жемчужины осуждающие скользнули по фигуре правителя. Она все знала и естественно полностью была на стороне друга. Будто падший сам не осознавал своей вины! — Доброе утро, папа, — хозяйка отеля, сжимая в руке прочитанное письмо, подошла к родителю. — Можно тебя на пару слов? — по сведенным бровями девушки не сложно догадаться, знает о их ссоре, либо догадывается. Люцифер глянул через плечо дочери на мявшегося парня, пытаясь понять, зачем тот остался. — Хэнк, подожди меня здесь, пожалуйста, — вежливо улыбнувшись, попросила Чарли. — Поговорю с отцом и проведу тебя в кабинет Аластора, помогу разобраться со всеми его обязанностями. — В кабинет Аластора? — удивлённо переспросил правитель, задаваясь вопросом, а разве не их бармена зовут Хэнк. — Надеялась ты в курсе, Ал попросил отпуск, но чтобы работа не проседала, прислал нам другого управляющего, — показала письмо от оверлорда, аккуратный почерк которого Морнингстар узнал мгновенно. Люцифер нахмурился, злобно взглянул на грешника, точно тот виноват в том, что займёт место Аластор, в том, что на этом посту правитель никого больше не мог представить кроме своего парня, ибо ему доверял на все сто процентов. Посторонний в делах отеля ощущался ошибкой. Захотелось сорвать злость за отсутствие рядом, за лишения шанса объясниться, за вернувшуюся тоску и всепоглощающее одиночество на несчастной душе, не причастной к этому конфликту. Вовремя остановил себя. Однако одного взора хватило, чтобы грешник стал казаться меньше. — Папа, — протянула Чарли, поспешно уводя короля, чувствуя, как атмосфера становится тяжелее, а воздух вокруг них раскаляется. — Что у вас с Аластором произошло? — тихо спросила, когда они скрылись в пустых коридорах. — Всё нормально, утёнок, — на него с недоверием взглянули. — Немного повздорили, это не серьёзно. — Неужели? — не поверила ни на йоту. — Рози пришла, ничего толком не объяснила, сказала все будет хорошо, представила Хэнка, оставила письмо и ушла. Аластор тоже. Он жутко ответственный, даже если преследует свои цели, обязанности выполняет на сто десять процентов. А тут так резко ушёл, прислал другого, — тяжело вздохнула. — Будь бы это просто конфликт, он бы остался, ведь из-за отсутствия вблизи своего соулмейта со временем можно испытывать слабость и боль. Папа, скажи честно, вы разошлись? Это из-за мамы? — Нет-нет-нет, — замахал нервно руками. — Да, мы крепко повздорили, но это не было разрывом, — «с моей стороны уж точно». — Всё обязательно вернётся на круги своя, вот увидишь, — не знал кого пытался убедить дочь или себя. — Надеюсь, — вздохнула. — Папа, я не хочу, чтобы Алу было плохо, и чтобы ты вновь ушёл в депрессию. — Даже если мир вокруг рухнет, я больше тебя не оставлю, честно, — взял руки девушки в свои ладони. — Обещаю. — Вы же не из-за яблок поссорились? — решила уточнить принцесса, вспоминая дар матери. Она не смогла утаить правду от Вегги, и они вместе решились оборвать связь душ. В одно мгновение сердце Чарли пропустило удар, когда золотой сок стек по подбородку падшей, а после она выдохнул с облегчением. Для них ничего не изменилось, в этом её заверила любимая. Чувства не ушли. Они лишь перестали ощущать аромат друг друга, но знали его слишком хорошо, чтобы забыть. — Как ни странно, но причина сейчас точно не в яблоках, — хмыкнул Люцифер. Он и поговорить с Аластором на эту тему не успел, ссора заняла все мысли, не оставив места для размышлений о разрыве их связи. В доме Рози всегда пахло выпечкой, навевая воспоминания о детстве. Радио демон любил уютную обстановку прошедших веков, вечерний сумрак разбавленный светом керосиновых ламп. Шуршание красной бархатной юбки. Опасные и одновременно нежные руки хозяйки района каннибалов, напоминающие о матери. Здесь всегда была его юдоль утешения. Аластор перенёсся на земли Рози несколько дней назад обожжённый, разбитый, с кровоточащей раной на сердце. Не ронял слез, не кричал, все выпустить из себя успел, оставляя вещи, подаренные падшим, на столе спальни. Регенерация души с трудом справлялась с ожогами на коже от света ангела, поэтому глянув на его внешний вид, бедная дама едва не лишилась чувств. Она поспешила обработать раны друга, налила ему виски, выслушала. Говорил управляющий отеля Хазбин много, чаще невпопад, ибо эмоции все же брали верх над ним. Тени беспокойно метались по комнате, треснула оконная рама, он терял контроль над силами, и Рози была вынуждена заставить его сделать дыхательную гимнастику, прежде чем продолжить выслушивать. «Он ничего не понимает! Как смеет говорить о ней? Считать, будто она пожалела о моем рождении?» — женщина ждала, пока стихнет поток речей, прежде чем задать вполне логичный вопрос: «Откуда ему знать, если ты никогда не делился с ним своей болью, милый?» В ответ получила раздражённое фырчанье, одного упрямого оленя даже она не способна переубедить. Спустя сутки они так же вечером находились в гостиной. В этот раз Аластор пропустил лишь пару бокалов. Лежал на диване, опустив голову на колени вышивающей даме, напевающей тихую колыбельную. Так спокойно, тихо и хорошо, ему казалось он способен провести в этом замкнутом пространстве вечность, прячась от всех, включая себя. — Рози, могу попросить тебя об услуге? — тихо спросил, не способный справиться с собственным ответственным характером и исчезнуть без следа, взвалив на Чарли все дела по отелю. — Услугу за услугу, милый, — улыбнулась женщина, отложив вышивку. — В этот раз сумею предложить лишь мою бескорыстную дружбу, — иронично подметил оверлорд. Не за все хозяйка района каннибалов назначала цену. — Хочу отправить в отель одну из своих душ на помощь её высочеству, пока меня не будет. Сопроводишь его и отдашь послание? — Хорошо, — согласилась. — Исполню роль почтового голубя как твой друг. — Спасибо, — прошептал, чувствуя, как начинает медленно засыпать, особенно в ту секунду, когда Рози стала перебирать его волосы. — Вечность бегать не сможешь, — попыталась донести здравую мысль женщина, но её опять будто не услышали. Аластор резко сел, вспомнив ещё один момент, о котором он не подумал, покидая отель — лунатизм правителя с чётко встроеным радаром на оверлорда. — Дорогая, мне нужен будильник, — голос прозвучал взволновано, когда он глянул на удивленную подругу. Вокс, ставший свидетелем конфликта, уже нервно в десятый раз перематывал запись с камер в максимальном замедление. Вельвет вытянулась на диванах, равнодушно наблюдая за спектром эмоций, сменяющимся на лице товарища. А вот Валентино медленно выходил из себя, ибо его парень уделял ему ну уж слишком мало внимания, и слишком много двум реликтам Ада. Порадовался бы теле демон такому громкому разрыву, только вот это не давали сделать силы, продемонстрированные Аластором, очевидно не принадлежащие ему. В этих способностях узнавалась чистая ангельская энергия. И поскольку вероятность искупления Радио демона равна нулю, то использовал он возможности серафима, а это значит с Люцифером они не так просто сошлись. Это выводил из себя больше, чем мысль о внезапно вспыхнувших чувствах под алой макушкой. — Может хватит следить за двумя стариками? — поинтересовался Вал, выдыхая клубы розового дыма из зубастой пасти. — Это совсем не сексуально. — Ты не понял? — разозлился глава Ви. — Этот олень соулмейт его величества, — тыкнул в экран. — Это не его силы, а короля, он воспользовался связью душ! — Любопытно, — Вельвет приняла сидячее положение. — Любопытно? — пуще прежнего взбесился теле демон. — Это катастрофа! — Для твоего неудовлетворённого траха возможно, — хмыкнула барышня, тряхнув головой с двумя розовыми резко переходящими в темно-синий хвостами. — Для нас это шанс захватить власть, — мужчины не поняли её. — Подумайте сами, Люцифер для любого оверлорда недосягаем, никто не справится с ним, даже если будем нападать втроём, но наличие у него соулмейта — лазейка. Смерть родственной души ослабит, тогда можно нанести удар и прибрать все к рукам. Мало кто будет лезть к тем, кто пройдёт с головой старшего серафима по улицам в качестве трофея. — Эта звучит как неплохой замысел, — довольный отозвался Валентино, который был не против избавиться от Радио демона, устал от одержимости им своего друга. — Что думаешь? — посмотрел в сторону Вокса, сомневающегося в данном плане. — Не парься, — приобнял главу Ви, — дадим тебе на последок развлечься, удовлетворить собственный трах. — Давайте для начала попробуем их разделить, — вздохнул теле демон. — Не будь идиотом, Аластор смирно сидеть в плену не станет, он не Люцифер, но так же опасен и силен, а если ещё применит силы правителя, то нам конец, — нахмурилась Вельвет. — Нет, необходимо убить одним чётким ударом, нет смысла рисковать ради твоей прихоти. — Ладно, — сдался Вокс, отказываясь от собственных желаний. — Стоит все хорошо продумать, подстроить несчастный случай, иначе его величество оторвет наши головы раньше, чем мы его. Несколько ночей опасения Радио демона не воплощались в жизнь. Он переехал от Рози в один из своих старых домов, навёл порядок. Его не было семь лет во владениях, плюс еще около трех он провел в отеле, где находилось все необходимое, включая его радиовышку. Не способный разобраться в собственных чувствах, зависший в точке полного эмоционального дисбаланса, где гнев и обида, мешались с тоской, а все сверху присыпалось тошнотой и слабостью, настигших его спустя пару дней, оверлорд решил просто жить как раньше, вдали от королевской семьи. Игнорировать дурное самочувствие, собственную потребность в другом существе. Благо дел накопилось в достатке, чтобы руки и голова оказались заняты, и он не думал о проблемах сердечного характера. Мобильник так же оставил в отеле, поэтому ему никто не досаждал со звонками. Беспокоился лишь относительно того, что Люцифер быстро найдёт, если захочет, однако демон сомневался, будто пока есть Лилит, король сильно нуждался в нем. Отсутствие правителя на пороге его дома в течение нескольких дней это подтверждало. Он не знал, но Морнингстар не беспокоил его лишь по одной причине: не хотел навязываться, давал время отойти, чтобы поговорить разумно. На пятую ночь тревоги управляющего подтвердились. Люцифер в бессознательном состоянии открыл портал в его дом, нашёл, используя связь, и улегся рядом в одной кровати. Демон машинально занёс руку, желая разбудить и прогнать, однако вовремя остановился. От беседы не уйти, потревожь он чужой сон. Отодвинулся подальше, понимая, а бежать то некуда, не может же он перемещаться каждую ночь или вообще не спать. Будильник, одолженный у Рози, изначально установлен на время рассвета до момента биологического завершения сна владыки. Необходимо уйти раньше, чтобы его не словили. Утром озадаченный Люцифер очнулся в чужом месте. Выругался, вспоминая о лунатизме, на который он рассчитывал, чтобы встретить Аластора. Не повезло, вторая половина кровати хоть и сохранила тепло, запах, но владельца уже не было на месте. Падший обошёл дом, знакомые предметы: книги, картины, средства гигиены, пластинки, радио механизмы не оставляли сомнений в том, куда его занесло. Хотел подождать возвращения владельца. «Не может же он от меня всю жизнь бегать», — подумал, по-хозяйки заваривая себе кофе на чужой кухне. Может или нет стало очевидно к ночи. Аластор не пришёл. На следующий день тоже. Ожидать его тут король не мог, обязанности вынуждали отложить сердечные дела, оставил парочку гончих, которые должны были его известить о возвращении хозяина и ушёл. Не подозревал, оверлорд следил за домом в надежде, что правитель исчезнет. Отказался от сна на сутки, которые потратил на составление плана, как избежать встреч. История с лунатизмом повторялось из раза в раз. Утром демон уходил раньше бывшего серафима, не давая им возможности пересечься и поговорить. Чувствовал себя не готовым, а обида продолжала клокотать внутри, хоть вспышка её померкла, однако мозг напоминал о причине, почему оверлорд шёл против собственных чувств. Люцифер просчитал за две недели дни, когда Аластор возвращался домой на исходную точку, а не ночевал в других местах. Даже в отель тайком перемещался. Дождался ночи и открыл портал внутрь в осознанном состоянии, ибо шанса выловить этого черта иначе ему не давали. Лёг рядом, лицом к спящему мужчине. «Кажется я не видел его целую вечность», — подумал с тоской, растворяясь в сладкой неге от близости. По-новой изучал каждую черточку, любовался, для себя понимая, этот парень казался безбожно красивым, а во сне, сохраняющим спокойствие и умиротворение, невероятно милым. Только в эту секунду падший осознал, как сильно скучал по аромату леса и пряностей, рубиновому отблеску глаз, по смешкам в свой адрес, плавному звучанию голоса, слышаного им лишь отныне через старый радиоприёмник. Не удержавшись, Морнингстар коснулся щеки, провел пальцами по заострённым чертам, остановился пальцами на губах. Он не просто скучал, а сходил сума без этого парня. Захотелось связать и никуда не отпускать, насытиться вдоволь, однако все это сродни танталовым мукам, падший никогда не утолит свой голод по другому существу, особенно сейчас, когда полюбил без всяких «но». — Ты же мой, — прошептал король, припадая к жестким губам, искаженным улыбкой. Возможно в сказках есть доля истины, ибо от настойчивого прикосновения оверлорд проснулся. Почувствовав изменения в чужом дыхании, правитель отстранился, заглядывая в сонные глаза с оттенком кармин из-за мрака, глядевшим с изумлением из-под дрожащих ресниц. Аластор испытал разочарование, не смотря на все ухищрения с будильниками, чтобы избежать преследующего его во сне правителя, они все же пересеклись. — Уходите, — сказал тихо Радио демон, отворачивая лицо. — Это мой дом. — Ты как всегда забываешь, — улыбнулся Люцифер, игнорируя факт того, что его выгоняют, — все в Аду принадлежит мне. Могу быть где хочу, — надавил пальцем на нижнюю губу, развернул обратно к себе. — Отлично, тогда я уйду, — раздражённо фыркнул, резко сел. Хочет ли он услышать оправдания или извинения? Нет, потому что тошнит от осознания собственной сердобольности и слабости, примет все, лишь бы успокоить сердце. Где гарантия отсутствия вероятности повторения прошедшей сцены, не щадящих слов? — Подожди, — король уложил обратно, — нам все равно необходимо проводить время вместе, независимо от того, насколько ты сильно обижаешься, — обнял. — И мы оба знаем, что это можно делать не соприкасаясь, — попытался извернуться змеей, чтобы выбраться из хватки короля. Бесполезно. — Мы уже соприкасались достаточно близко и неприлично, чтобы обычные объятья не беспокоили тебя, — весело заметил, обхватывая талию демона двумя ногами, а лицом утыкаясь в макушку. — Давай просто поспим как прежде, а утром я приготовлю завтрак, заварю твой любимый кофе с высоким содержанием робуста, и мы обсудим все спокойно, без попыток убить друг друга, — прижал любимого к груди. — У вас и шанса нет, — тихо отозвался, закрывая глаза и расслабляясь. Люцифер перевёл взгляд на будильник, что выигрывал пару секунд форы для беглеца, а после тревожил сон самого правителя. Направил золотой луч, уничтожил устройство. Аластор это заметил, закатил глаза. — Ничто мне не мешает купить новый, — буркнул в районе груди бывшего серафима. — Я уничтожу все будильники в Аду тогда, — едко произнёс Люцифер, зарываясь пальцами в алых волосах. — Ты же должен понимать, играть со мной в прятки и догонялки бесполезно. — Рискну проверить ваши слова. От предстоящего нелегко разговора Аластора спасли его внутренние биологические часы. Демон улизнул на рассвете, оставляя раздосадованного правителя, проснувшегося через пятнадцать минут. «Почему он даже мне шанса не даёт? — удрученно подумал Морнингстар, занимая уже не первый раз единственный стул на просторной кухне. В доме Радио демона так и веяло одиночеством, хотелось это изменить. — Почему его так сильно задели мои последние слова? — вспомнил лицо оверлорда перед побегом. — Нет, хватит, я потеряю Аластора, если продолжу сидеть на месте и ничего не делать! Он явно не намерен остывать и возвращаться в отель сам!» — с раздражением опустил чашку на стол, едва не разбив. Атмосфера холостяцкого жилья взбесила ещё больше. Захотелось заполнить все собой: пространство, мысли, чувства, сердце, каждый дюйм души. Одним движением руки сменил маленький стол на тот, где могло разместиться семейство. В спальне оверлорда изменил кровать, сделав её для двоих, на стену повесил совместные фотографии. Оставил мобильник на столе, вместе со шкатулкой, где были собраны его подарки. Люцифер не даст себя забыть, проникнет под кожу и не уйдёт. Вызвал своих личных гончих. Отдал приказ следить за Аластором, понимая, на эту ночь он не вернётся, возможно даже спать не ляжет, желая избежать встречи. — Держитесь на расстоянии, чтобы он вас не заметил, и докладываете мне о каждом шаге, — строго произнёс, вытянувшимся по струнке похожим на волков существам. Сам же направился во дворец, дабы подготовить одно послание, что должно будет вскоре дойти до хозяйки района каннибалов. Люцифер был уверен в одном, Рози лучше всех знает Аластора, и только она прояснит ситуацию полностью, объяснит насколько сильно задел король своего подданного, раз тот даже слушать его не хочет. «Значит сыграем в догонялки», — падший оставил последний завиток на бумаге, прежде чем передать его слуге бесу.