Родство душ

Люцифер готов был смело хлопать себя по плечу и хвалить за умелые руки, которые оказались способны сотворить неизвестное блюдо в идеальном виде. И плевать, что он следовал всему по записям на бумажке, где рецепт был описан вплоть до каждого грамма перца. Оставалось надеется, и вкус будет соответствовать тому, на какой рассчитывал правитель. Эффект не должен вызвать «вау» или «пальчики оближешь», нет, от сочетания специй и ингредиентов требовалось затронуть сердце, пробудить воспоминания. «Я сказал Азраэль спасибо, когда она доставила мне все?» — попытался припомнить Морнингстар, ставя на поднос две тарелки с джамбалайя, блюдце с золотистым пончиками в форме квадрата и две чашки с кофе. Сделал для себя заметку в голове, выразить сестре благодарность за риски ради его абсурдной идеи, все-таки Михаил её по голове не погладит за спуск в Ад. Направился обратно в спальню дворца, предсказывая заранее, Аластор не спит и уже во всю копается в ограниченном пространстве комнаты. Оверлорд мог разыгрывать равнодушие, желание отоспаться, но его любопытная натура всегда проявляла себя. Как он может упустить шанс порыться в вещах короля? Выйдя из портала, лишь нежно улыбнулся, застав Радио демона возле стеллажа с книгами. Тот предпринимал попытку разложить все как минимум в алфавитном порядке, проблема возникла с рукописями на ангельских диалектах, которые мужчина не знал абсолютно, и демонических, не со всеми ознакомлен. — Не ты ли выражал желание поспать? — поинтересовался падший, ставя поднос на столик возле дивана. — Долго возились, — отмахнулся, пряча за безразличием радость от воссоединения. — Пока подадите завтрак, с голода можно умереть. Стоило демону уловить знакомый аромат, уши его непроизвольно дёрнулись. Сочетание специй идеально чётко кольнуло в самую слабую мышцу организма, навивая воспоминание о доме, просторной кухне с мягким оранжевым светом, проникающим через окна, придавая пространству золотисто-медный оттенок. Он неспешно подошёл к Люциферу, который до выпячивания груди был доволен реакцией своего подданного. — Решил тебя побаловать любимой едой, поэтому задержался, готовил впервые, — взял за руку, садя подле себя на диван. — Надеюсь со вкусом сумею угодить. — Уже угодили, — тихо отозвался, не дополняя лишними словами: потому что старались для меня, потому что от одного аромата сдавливает грудь тоской, и в тоже время возвращается забытое ощущение заботы. — Ну-с, попробуем, чем тебя так это блюдо зацепило, — радостный правитель поднёс ложку к губам. — Эй, а у меня неплохо получилось! — довольный воскликнул. Фальшивая улыбка обрела истину, когда Аластор взглянул на короля, выпустившего хвост на радостях. Фраза «за щеками трещало» идеально описывала реакцию падшего. Рискнул попробовать сам, уверенный, никто не сможет превзойти в готовке джамбалайя его матушку, даже он так и не сумел повторить тот вкус. Погрузил в рот первую ложку и обомлел, ибо в сочетание специй, ингредиентов, излишек болгарского перца узнавалась рука любимой женщины. Поспешно поел ещё, решив, будто почудилось. Нет, Люцифер не просто повторил блюдо, а сделал его идентичным. Так и застыл со столовым прибором в руках, пока с него не сводил взгляда владыка. Не хотел поддаваться эмоциям, но оверлорда мгновенно с головой окунуло в детство. — Как? — спросил Аластор, не смея больше прикасаться к тарелке, точно это станет богохульством с его стороны. — Попросил Азраэль найти одну душу в Раю, — ответил Люцифер, считывая тысяча слов в одном вопросе. — Ты готовил джамбалаю в отеле, всегда при этом упоминал мать, догадался, данное блюдо имеет символизм из детства. — Когда вы успели? — голос дрогнул, демону с трудом удавалось сохранить визуальное спокойствие, но к горлу все равно подбирались сдавливающие тиски несвободных эмоций. — После нашей встречи в баре, — объяснил Люцифер. — Признаться, я не собирался играть честно. Хотел заманить тебя обещанием информации о ней к себе на ужин, приготовить идеально блюдо из детства и попросить выслушать, прежде чем рассказать то, ради чего ты сам придёшь ко мне. — Сейчас от меня что-то требуется ради этих сведений? — сухо спросил оверлорд, впиваясь когтями в ладонь, пытаясь вернуть контроль над собой. Злился ли он на короля за подобный бартер? Нет, привык к адской системе общения «я тебе, ты мне», да и знал, мотивы бывшего серафима не носили дурной характер. — Нет конечно, я бы и тогда не попросил, если для тебя это стало слишком болезненным, — занервничал падший. — С ней все хорошо, она обрела покой. Встретилась со своим соулмейтом и родителями. У них пекарня в Золотом городе, — поспешил рассказать. — Азраэль назвала её «красивой душой», без сомнений заслужившей обрести счастье в своей загробной жизни, — указал на тарелку с пончиками. — Они из той пекарни, я магией сохранил свежесть. Твоя мама приготовила их специально для тебя, сказала они не сладкие, потому что ты никогда не любил десерты, как другие дети, — ласково коснулся руки мужчины. — Узнав ради кого все это, она улыбнулась и попросил передать, что если когда-нибудь удастся пройти искупление, то будет рада вновь увидеть тебя, — подсел ближе, прижимаясь бедром к другому существу, застывшему будто каменное изваяние. Аластор слушал его, не смея проронить и слова. — Хотел бы я увидеть её лично, познакомиться, потому что очевидно, все хорошие качества ты унаследовал от своей мамы. «Нет, вы не правы, если она красивая душа, то я прогнившая», — задрожал внутри маленький мальчик, скребясь, стремясь вырваться наружу. Радио демон пытался его прогнать, вцепившись в руку Люцифер, но не помогало. Зрение помутилось, мужчина не хотел плакать, только не перед кем-то, но слезы на поводке не удержишь, не зависимо от того, как сильно ты впиваешься когтями в кожу, прикусываешь внутреннюю сторону щеки, стараясь болью отвлечься от иного. — Ал, — голос мягкое облако, проникает через все баррикады из слишком толстых стен самоконтроля. Демон смотрит на руку, что все время удерживала чужую ладонь, он оставил на ней глубокие следы, вплоть до золотой крови, стекающей на пол. — Всё хорошо, не надо больше держать все в себе, не при мне, — его не винили за причинённый дискомфорт, нанесенные увечья, продолжали обращаться бережно, точно с редким сокровищем. — Прости, — Люцифер дрогнул, в глазах раскаянье. — Я не многое могу для тебя сделать, ибо не умею лечить душу, но все же, — обнял оверлорда со спины, надавливая на грудь. Поток слез усилился, Аластор попытался выбраться, но оказался сжат крепче, а чужая ладонь напоминала огромный раскалённый уголь. Между пальцами струился золотой свет. — Пройдём через это вместе, — падший прозвучал вблизи уха в мире, где демон оказался заперт точно в вакууме, в котором не должно быть и намёка на мелодию вселенной. — Пожалуйста говори со мной, расскажи о ней, от самого начала до своего конца. Радио демон осознавал, шанс выбраться из этой давящей его со всех сторон камеры чувств лишь один, выпустить спрятанное внутри: и хорошее, и плохое. В основном у него накопились только ужасные воспоминания с редкими просветами, где он был по-настоящему счастлив, а не тянул губы в фальшивой улыбке или злорадном оскале. Оверлорд заговорил, срывая печать за печатью собственных табу. Яркой вспышкой пронеслись страшные, болезненные моменты, отразившиеся на обличие в будущем. Вот Аластору семь лет. Он любил сладости, как и любой ребёнок. В отчем доме проходил праздник, собрались соседи, приехали люди с других концов штата. Все так красиво и ярко: украшения на дамах, цветастые платья, гирлянды между колоннами, пирожные на белой тарелке с росписью. Маленький мальчик взял одно ещё на кухне. Какой ребёнок не ворует сладости? Это не оправдание, да и вряд ли отцу надо оно было, он искал всегда повод, дабы обнажить нутро чудовища. Мама спрятала дитя в шкафу, а сама встала перед тем, кто вдвое превосходил её в росте и комплекции. Первый звонкий удар, потом второй, третий и так до бесконечности. Она терпела долго, чтобы сын не слышал, но кто угодно сломается, особенно когда трещат кости, когда на тебе рвут одежду, увеча тело не только побоями, но и сексуальным насилием. А он все слышал, видел через щелочку в шкафу, боясь сдвинуться с места. Крики красивой, но истерзанной души звучали как сам Ад из Библии, о котором рассказывают на проповедях. Так пытают грешников? Но за что её, она ведь хороший человек? Едва ли не Мария в глазах сына. Собственная вина сковала вместе с ужасом, ломая его изнутри. Крем от пирожного стекал по стиснутым пальцам, сладкий вкус осел на языке горечью, вызывая тошноту. «Ты моя собственность!» — кричало чудовище, терзая плачущее от нестерпимой боли тело, которое лишь отдалённо напоминало мать через следы побоев, стекающей крови. «Не сделал ли я ему больно, называя своим?» — задумался Люцифер, прижимая к себе. Он не вкладывал плохой смысл в эти слова, отражающие чувства к своему соулмейту, и все же боялся, заставил пройти частично тот же сценарий, по которому двигалась мать. Тот момент был не единственным, их множество, где ребёнок наблюдал жестокость, слушал крики, видел истязания, но уши не затыкал, глаз не отводил: ночью под кроватью в детской, на чердаке, спрятанный за шторой. Мать всегда спасала свое дитя, но не смогла уберечь сердце. Затем зима. Последние часы её жизни. Страх. Смерть, танцующая под ритмы хриплого кашля и не попадающих друг на друга зубов. Опасное путешествие в город, что существовал лишь в сказках, но оказался не мистическим королевством, а ещё одним место, где ждали испытания. Семья мясника. Годы бедности и фальшивых улыбок, как научила она. Тысяча невзгод, боль, но своего сына мать всегда встречала с приподнятыми уголками губ, обнимала нежно. Он этому научился, защищая себя, всегда улыбайся, им плевать на твоё реальное состояние души. Работа в лавке закрепила этот навык, клиент никогда не должен видеть тебя грустным. Аластор говорил снова и снова, точно дамбу прорвало. Он не мог остановить поток речей, порой обрывающийся на полуслове. Переживал прошлое обрывками, без шанса остановиться. Слезы в начале лишь душили, а потом иссякли. Ничего не осталось. Припомнились собственные страхи. Будучи юношей боялся, кто-то узнает о том, что он рождён не от связи соулмейтов, это было сродни клейму прокаженного в его время. Попирать замысел Творца. В его радио студии работал паренек, так же явившийся на свет от порочной связи, нарушающей каноны. К нему относились как к изгою, начальство нередко штрафовало по поводу и без, практически лишая средств на существование. Ал ещё тогда знал, его бы ждала та же судьба, всплыви прошлое наружу. Не было бы славы, любви слушателей, и к тридцати ему бы не удалось стать совладельцем радиостудии, а после практически единым обладателем, когда хозяина не стало. Уж Аластор сам этому с радостью поспособствовал. Судьба того парня стала куда счастливее, ибо его больше не травили, денег не лишали, радиоведущий лично проследил, чтобы каждый получал по заслугам, а не кровным узам свою награду. Добрался до ночи в баре. Услышал разговор, где обсуждали убийство, уверяя, все кто совершил подобное будет гореть в Аду. Хмель, завладевшая сознанием, новый страх. И вот взрослый мужчина покидает заведение, отправляясь на перекрёсток дорог… На этом моменте Радио демон открыл глаза, резко осекаясь. Разум вернулся из того мира, где прибывал до, заставляя вспомнить с кем говорит и о чем. В настоящем он находился во дворце правителя Ада, все ещё в спальне. Сильные руки больше не давили на грудь. Голова оверлорда лежала на коленях у Люцифера, чьё лицо зависло над ним. В глазах падшего грусть. Морнингстар, скользя пальцами, то стирает следы влаги со щёк демона, то отодвигает упавшие на лицо алые пряди, то задевает уши. Аластор долго смотрит, практически не моргая, будто только что проснулся. — Что вы сделали? — спросил охрипшим голосом оверлорд, забыв обо всех дополнительных эффектах. — Бельфегор научила этому трюку, так она лечила меня после развода, — продемонстрировал светящуюся ладонь. — Ни одна регенерация не справится с душевными ранами, только мы сами можем помочь себе. Я как король Ада должен всегда держать лицо, поэтому долго не шёл на терапию. Внутри меня все болело. Оззи и Би поддерживали своими способами, спасая через алкоголь и секс, но я опускался все ниже и ниже морально. Бель не выдержала, вытащила меня, использовала свои методы, вынуждая выговорить то, что скопилось внутри, озвучить собственные страхи и прийти к ответам, как мне исцелить израненное сердце. Ты как и я, вряд ли бы добровольно согласился на обнажение уязвимой части себя, пришлось помочь, — устало улыбнулся, погладив мужчину по ушам. — Состояние близкое к гипнозу, и все же не совсем верно. Я не тащил из тебя силой слова, необходима почва, нечто способное затронуть, — указал рукой на давно остывшую еду. У Радио демона не получалось злиться, кричать. Давно гниющие раны вскрыли, очистили, их следы в любом случае останутся в качестве шрамов на душе, но болеть стало меньше. Аластор освободился. Только вот за волей пришло опустошение. Он не знал, чем заполнить то, что прежде занимало страдание прошлых лет. — Так что случилось на перекрёстке? — решил продолжить слушать историю оверлорда правитель в сознательном состоянии. Падшему стало интересно, почему именно этот момент привёл Аластора в чувства и заставил замолчать. Догадывался, на перекрёстках дорог заключаются сделки между живыми людьми и демонами бездны, не грешниками, те могут брать души своих собратьев лишь после смерти. Сила Радио демона говорила сама за себя, он пошёл на договор с Адом ещё будучи человеком, полностью лишаясь шанса очиститься за отведённый ему срок, хотя с таким послужным списком это уже за гранью возможностей. — Неважно, — оверлорд сел, приложил пальцы к вискам, массирую их. Давно же у него так не болела голова, и глаза пекли после переизбытка солёной влаги. Люцифер нахмурился. Он надеялся полностью узнать своего соулмейта, наличие тайн ему не нравилось, однако ничего с этим поделать не мог. Давить нельзя, Аластор и так рассказал ему достаточно, чтобы составить картину его личности, скрывающейся за образом страшного Радио демона. — Давай я, у меня руки волшебные, — правитель легко отнял пальцы демона от висков, прикладывая свои, унимая головную боль лучше любой таблетки. Морнингстар изучил взглядом оверлорда: уши поджаты, осанка утратила прямоту, плечи опущены. Король знал это состояние опустошения, когда гаснет весь свет вокруг, ты не хочешь двигаться, говорить, дышать. Можешь лишь замереть, смотря в одну точку. Однажды падший прошёл через это. Необходимо собрать вновь то, что рассыпалось на части. В случае Аластора контроль, выдержка и стены. Разум и взаправду на удивление хрупок до ужаса! — Могу спросить, не отвечай, если не хочешь? — поинтересовался Люцифер, продолжая массировать виски, хотя боль давно отступила. — Тот раз, когда ты пришёл в номер весь в крови. Кто это был? — Священник, повенчавший мать и отца, — признался на выдохе демон, закрывая глаза. — Я убил всех по второму кругу, чтобы больше не оглядываться назад, не чувствовать страха перед прошлым, в особенности отцом. Он ведь был одним из оверлордов здесь, и очень удивился, когда я вновь явился по его душу, — усмехнулся мужчина. — Почти что титул по наследству, — сумел найти место для шутки в этой горечи бывший серафим, понимая Аластора. Травля есть травля, лишь форма у неё разная. Столкнувшись с ней, сложно сохранить рассудок. Кто-то скажет, надо отпустить былое, развеять по ветру, но тот кто стал жертвой с трудом сможет стереть боль обид из памяти, когда душит чужая несправедливость в свой адрес, жестокость. Этот парень не сумел закрыть глаза: ненависть обжигала, желание показать силу пестрело, а страхи за возвращение былого лишали сна. — Предполагаю у тебя сейчас и кусочек в горле застрянет, — Люцифер движением руки убрал еду со стола. — К тому же мы с тобой сидим так слишком давно, — Аластор последовал за ним взглядом, за окном дребезжал закат. — Может полежим, послушаем музыку, не обязательно больше говорить, а завтра устрою тебе экскурсию по дворцу. Ты же не видел его целиком, лишь моё рабочее место! — При воспоминаниях о нем до сих пор глаз дёргается, — хмыкнул оверлорд, позволяя спрятать себя в объятьях. Перед обещанной прогулкой по владениям дьявола, они вновь позавтракали в спальне: кофе и пончики, сохранившие свою свежесть как после духовки благодаря чарам падшего. Сам же дворец и взаправду сумел впечатлить размерами: несколько бальных залов, множество комнат для приёма и спальных мест, даже бассейну место нашлось. Всюду на их пути встречалась прислуга в виде бесов, роняющих голову, стоило показаться на горизонте правителю. Отдельного внимания заслуживал сад, полный различных яблонь от человеческих до гибридов адской флоры, Люцифер объяснил это попыткой взрастить древо познаний в Аду, дабы освобождать души. — Второй раз как видишь я свое детище не сумел повторить, а может отец не позволил, — владыка растер между пальцами малиновый листок. Морнингстар исподтишка следил за Аластором всю экскурсию. Тот все ещё выглядел подавленным, хотя делал вид, будто все хорошо. На восстановление явно понадобится несколько дней, возможно демону необходимо для себя разобраться с внутренними дилеммами. Люцифер решил не спрашивать и не мешать, ибо существуют те уголки души и разума, куда ход другим воспрещён, в них должен навести порядок сам владелец. Спасение утопающего — дело рук самого утопающего. Радовало во всей картине одно, оверлорд не замыкался в себе, не закрывался. Вёл себя несколько отстранено, но не терял интереса к жизни, проявлял привычное для него любопытство во время их скитания по дворцу. Особенно ярко загорелись глаза, когда они очутились в библиотеке короля и королевы. — Предполагаю остаток дня мы можем провести здесь, — указал на коллекцию фолиантов бывший серафим. — Наслаждайся, — стоило дать добро, и Аластор скрылся в лабиринте стеллажей, совсем забыв о падшем. Возвращение в отель оказалось шумным. Для программы искупления прибыло ещё пять грешников, и один из них случайно устроил пожар, найдя спрятанные от Вегги бомбы Черри. Люцифер и Аластор вышли из портала в моменте, когда часть первого этажа оказалась задымлена. — Какой горячий приём, — иронично отметил оверлорд, следя за паникующей Чарли, пытающейся совладать с пламенем, и Хаском, красочно описывающим ситуацию на нецензурной речи, при этом спасая свою алкогольную сокровищницу от языков пламени. — Не стоило оставлять детей без присмотра, — с этими слова создал несколько теней, потушивших огонь прохладной тьмой. Юная Морнингстар опустила тяжёлую ткань, которой пыталась перекрыть доступ к кислороду для пламени, удивленная обернулась. Силы она естественно узнала, как и голос своего управляющего. На лице зажглась солнечная улыбка. — Ал! — восторженно воскликнула, спеша заключить друга в объятья. Радио демон хотел сделать шаг назад, когда на него предприняли попытку запрыгнуть в полете, на рефлексах избегая соприкосновения. Люцифер упёрся ладонью ему в спину, не давая уйти, позволяя дочери стиснуть оверлорда в душащем захвате. Мужчина выдохнул, оказавшись зажатым между двух королевских персон. Выбора не было у него, пришлось принять чужой восторг. — С возвращением! — слегка отклонившись, Чарли глянула на отца. — Рада знать, что вы помирились. — Прости, что вынужден был оставить тебя, моя дорогая, — Аластор потрепал девушку по голове. — Готов вновь приступить к работе, очевидно её накопилось немало, — осмотрел подпаленную мебель. — Господа, кто решил, что ему можно играть со спичками в нашем чудесном заведении? — строго спросил у притихших грешников, ставших зачинщиками данных событий. Создал рядом с собой теневых помощников, принявших формы различных лоа. Те поспешили на починку испорченного интерьера, а оверлорд задумался над тем, сколько действительно вопросов необходимо решить в будущем. Проблемы Аластора связанные с внутренним конфликтом, раскрытием своей личности под новым углом, легли на плечи самого Радио демона, от себя Люцифер мог предложить лишь услуги Бельфегор и её врачей. На идею о мозгоправе оверлорд отреагировал остро, все ещё пытаясь сберечь остатки репутации, и так его сейчас больше боялись как друга короля, нежели отдельно опасное существо. Это вызывало тревогу. А что если они с правителем расстанутся окончательно, чем тогда закончится его пребывание в Аду? Самолюбие положение пары Люцифера задевало не на шутку, но Радио демон не знал как с этим быть в данный момент, отделить себя от владыки для остальных. «Я когда-то начинал с нуля, справлюсь и в случае такого исхода событий», — этими мыслями он успокаивался, стараясь сосредоточиться на делах отеля и просьбе королевы, проверить нет ли среди новеньких шпиона и начать их патриотическое воспитание, если они свои. Тени следили за постояльцами, а сам оверлорд посвятил несколько дней административным вопросом отеля. В отличие от Радио демона, голову Люцифера венчал такой ворох забот и проблем, что будут по тяжелее короны Карла Великого. Приходил правитель поздно, измотанный до неузнаваемости. Аластор своими методами старался поддерживать его моральный дух, проявлял заботу, порой делая то, что казалось ему несвойственным. От уныния увы падшего спасти не удавалось. В одно ранее утро оверлорд застал короля перекладывающего плюшевую утку с места на место. Морнингстар недовольно фырчал, так и не находя удачного расположения и позы для игрушки, что отражало его внутреннее состояние. — Ваше величество, — управляющий повернулся на бок, подкладывая ладони под голову, — оставьте несчастную утку в покое. — Прости, я тебя наверное разбудил, — нервно замялся, убирая руки от плюшевого чудовища. — Может наконец-то расскажите? — спросил Аластор, понимая, единственное возможно чем он может помочь сейчас — дать королю выговориться. — Всё нормально, правда, дел много, — попытался отмахнуться, не желая грузить своего черта, у того хватало внутренних дилемм, которые следовало решить. Аластор закатил глаза. Удручающее настроение правителя он уловил ещё вчера, когда тот вернулся со встречи с князьями и Гоэтия, где они обсуждали начало подготовки к военным действиям. В этом плане больше всего повезло Сатане, ему легче будет мобилизировать кольцо Гнева, ибо бесы являлись основными задирами Ада, нередко в прошлом разжигающими войны с другими кругами бездны. Князь Ярости точно бы Арес со своими верными спутниками Фобосом и Деймосом. Тень оверлорда переместилась за спину короля, схватила его, протащив до кровати прямо в лапы демона, уложившего фарфоровое ангельское тело рядом с собой. — Ещё раз надумаете умалчивать, выкину вас в окно, — едко отметил оверлорд, обжигая светлую кожу дыханием. — Говорите. — Я не хочу войны, — выдохнул правитель. — Для меня это будет тяжелее всего. На той стороне мои братья, сестры, я не со всеми утратил связь. Как мне быть? Убивать их больно, но не буду драться, пострадают близкие мне люди, спящие под красным небом Ада. — Тогда к чему дилемма, коль вы уже определили кто для вас ценнее всего? — развернул к себе собеседника так, что их лица оказались друг напротив друга. — Большинство не хочет войны, чтобы вы не думали о людях, однако это истина. Первыми мы не нападем, но отныне никто не станет сидеть смирно, ожидая, пока копье экзорциста пронзит насквозь. Будем защищать свой дом, людей, как и вы. Не вините себя за то, что вас вынудили поступить дурно. — Легко тебе говорить, — вздохнул, утыкаясь лицом в область между плечом и шеей оверлорда. — А если Михаил заставит драться Азраэль? Не уверен, что смогу на неё поднять руку. — Будет так или иначе, узнаем в будущем. Почему вы накручиваете себя в настоящем? — голос Аластора прозвучал строго, а вот руки бережно гладили, успокаивали. — Растратите весь боевой запал на мысли, не обрётшие форму, и мы считай уже проиграли. Хотите того или нет, однако король должен вдохновлять, а не вносить ещё больше сомнений. — Ты прав, увидят мою кислую мину, и весь боевой дух будет подорван, — чуть отстранился, заглядывая в лицо мужчины, пока губы вытягивались в неуверенной улыбке. — Так лучше? — Намного. Аластор внимательно следил за Хаском, что уже битый час прихорашивался перед зеркалом возле бара. Его контрактник явно нервничал, с десяток раз поправляя бабочку, причёску под шляпой, пиджак, рубашку. Оверлорд в конечном итоге не выдержал: любопытство, а ещё выбранный аксессуар совсем не подходил образу выходного дня. Тень принесла демону бордовый галстук, и тот переместился к бармену. Хаск выругался в своей грубой манере, когда перед ним возникло знакомое лицо с пугающим оскалом, который по ошибке кто-то считал улыбкой. — Не крутись, — шикнул Радио демон, снимая с кошачьей шеи бабочку, а взамен завязывая галстук. — По какому случаю марафет? — А вот тебе все надо знать, — недовольно вильнул хвостом, приподнимая голову, чтобы хозяину души было удобно. — Предположил бы свидание в дорогом и пафосном месте, но ты слишком нервничаешь, — поправив воротник, Аластор сделал шаг назад. — Знакомство с семьёй Энджела, — удовлетворил чужое любопытство, зная, по-хорошему не отстанут, даже если послать на детородный орган. — У него почти вся семья, кроме сестры младшей, здесь. — Как у вас все серьёзно, — посмеялся управляющий. — Похоже, мой друг, ты увяз в этих отношениях глубже, чем в своей зависимости к алкоголю. — Кто бы говорил, — буркнул Хаск, вспоминая короля, который весь прошлый вечер не выпускал из рук коробочку из ювелирного магазина. — Почему же нервничаешь? — поинтересовался оверлорд, доставая два стакана. — Боишься не понравится? Наша звездочка конечно из семьи мафиози, но у тебя есть все шансы найти с ними общий язык, со мной же получилось, а я не самый простой человек, — разлил виски на две порции. — Ты можно сказать стал моим лучшим приобретением за десятилетия, — протянул напиток бывшему владыке, смущая его добрыми словами поддержки. — Предпочту играть в «Крестного отца» трезвым, — отказался бармен. — Кого? — не понял собеседник. — Не бери в голову, — отмахнулся. — А это уже прогресс, раз ты отказываешься от выпивки перед волнительным событием, — позабавился Радио демон, поиграв в руке со своим стаканом. — Ой, да пошёл ты, — раздражённо фыркнул. — Эй, котенок, ты готов? — на Хаске повис подошедший Энджел, обнявший любимого за плечи. На лице бармена проступили румянец, а сам он неловко кивнул. Поспешно взял паучка под руку, утягивая к выходу, стараясь игнорировать смешки в свой адрес со стороны хозяина души. — Удачи, — сказал им в след Аластор. — Не опозорь меня, котенок, — не смог удержаться от подначивания, за что в ответ получил со стороны бывшего оверлорда средний палец, отправляющий в немало известные пешие эротические дали. Ребята замерли у выхода из отеля, едва открыв дверь. Аластор заметил, как Хаск извлек из кармана пиджака заряженные голубой энергией карты, а первого постояльца отвёл к себе за спину. — Клубничка, подойди сюда пожалуйста, — голос Энджела дрогнул. Отставив стакан, управляющий переместился к ребятам. Увидев знакомое лицо, постучал Хаска по руке. Кот вопросительно глянул на него, счёл в мотание головой просьбу успокоиться и только после спрятал карты обратно в карман брюк. — Вы оба торопились куда-то, — спокойно произнёс Аластор, глазами давая понять, чтобы мальчики оставили его один на один с незваным гостем. — Да, пошли, время вызывать зависть у моих, — ласково проворковал Энджел, беря своего мужчину под руку. Виляя бёдрами, паучок обошёл застывшего в нерешительной позе Вокса, сопроводившего их дуэт взглядом полным презрения. После взор главы Ви вновь вернулся к Аластору, ожидающему озвучивание причины появления старого знакомого на пороге. — Мне тошнит от одного их вида, — раздражённо произнёс теле демон. — А я за этим каждый день наблюдаю, — едко заметил Радио демон, делая шаг назад, освободив пространство для входа, считывая отсутствие угрозы. — Ты за искуплением или придумал новый план как мне насолить? — Разговор есть, — приняв приглашение, Вокс зашёл внутрь. Голова экран несколько раз мигнула, пока изучал пространство, в котором оказался впервые. Стало очевидно, кого-то ищет. — Где королевская чета? — Тебя все они интересуют или конкретно Люцифер? — хмыкнул Аластор, заходя за барную стойку. «Не зря второй стакан достал», — с этими мыслями поставил напиток перед севшим напротив Воксом. Видел, тот тревожится. Заметить его натянутые до предела нервы могли лишь те, кто близко знаком с главой Ви. Управляющий был из таких, запомнил все привычки старого приятеля ещё с давних времен их дружбы. Волнение теле демона оправдано, ему не рады в отеле, а падший успел уже несколько раз бока подмять, ясно давая понять, не потерпит посягательства в сторону своего мужчины. Аластор же осознавал, стоило и близко не пускать на порог Вокса, однако любопытство взяло верх. Пришёл сам. Нет враждебной ауры. Да и слова Лилит о важности сплочённости Ада звучали эхом в голове. Сейчас не до междоусобиц. — Король и королева уже несколько дней с собраний не вылезают, — не стал скрывать правды, даже без опеки царственных персон ему бы хватило сил выставить главу Ви за дверь. — Чарли где-то бегает за новыми постояльцами, ей под раздачу лучше не попадать, если не хочешь петь совместно с другими песенки о любви и дружбе, — позабавился, беря стакан в руки. — Побуду сегодня в роли бармена для нашего дорогого гостя, раз дал Хаску вольную, — поставил между ними бутылку. — Угощайся. — Ты слишком мягок с своими подчинёнными, — отметил Вокс. — Только с ним, потому что мне нравится прямолинейность, пусть и в грубой форме, — отпил немного виски. — И раз уже мы заговорили о прямолинейности. Мимзи недавно подсыпала яд мне в бутылку, ваших рук дело? — Да, — признался, осушая бокал. — Я за этим сюда и пришёл. — Убить меня? — позабавился Радио демон, перемещаясь за стул. — Предупредить, — выдохнул, следя за тем, как ему наливают новую порцию. — Вел и Валу взбрело в голову убить Люцифера, а для этого изначально избавиться от его родственной души, — раздражённо шикнул. — Серьёзно, олень, ты втирал мне о том, что он в твоём вкусе, а на самом деле оказался повязан с королём мирозданием? Какого хрена? — Ты же понимаешь, соулмейтам постель делить не обязательно, без обоюдной заинтересованности ничего бы не вышло? — с нотками злости спросил оверлорд, выражая гнев в нескольких вспыхнувших веве. — Так что прекрати строить безумные планы, подпитывая свою одержимость! Зачем ты мне все это рассказываешь? На что рассчитываешь? — Убивать тебя не хочу! — прикрикнул Вокс. — Твоё падение на самый низ, да, но смерть. Я не знаю почему, но не могу. Бесит, потому что даже тогда, когда тебя ранил Адам, изначально испытал ликование, а потом, поняв насколько все серьёзно, что ты не ушёл с поля битвы, если бы не был на грани, почувствовал тревогу! Они оба застыли, сверля друг друга испепеляющими взглядами. Внутри же поражённые этим признанием, так и говорящим, вся вражда, все причинённые увечья не имели смысла. Они могли разойтись по разным углам, строя каждый свою жизнь. Только вот один не мог отпустить, принять поражение, другой временами подливал масло в огонь, и потом как дитя смотрел на пожарище с интересом, а не ужасом. — Хочешь знать, почему был к тебе лояльнее, чем к остальным, хотя прежде никого не подпускал близко? — спросил Аластор, первым отворачиваясь. — Ты когда напьешься жутко болтлив, душу спешишь изливать, я так не умею, — не дожидаясь продолжил, пока его собеседник постукивал пальцам по стакану. Вспомнил Радио демон невольно Люцифера, и как тот только чарами сумел заставить обнажить черта внутреннее содержимое. — Мне понравилась твоя история о мальчике, которого мать оставила на отца алкоголика, сбежав с любовником, о том, как тот ребёнок через побои и издевки решил для себя взобраться на вершину и сделал это, скрепя зубами, ошибаясь, порой поступая аморально, вплоть до грязных приёмов против конкурентов, пока не стал знаменитым телеведущем, — фигура главы Ви заметно уменьшилась, он ссутулился. — Не думал, что ты это запомнишь, — тихо произнёс, подпирая кулаком щеку. — Весь такой холодный и закрытый, считал тебя эгоистом, не видящим кого-то кроме себя, старался соответствовать. — Знаю, а я узрел в тебе сходство, одинаковый взгляд на мир, — признался управляющий. — Поэтому и подпустил ближе. Мы с тобой комплексами сцепились идеально. — Ты просто придурок, — буркнул Вокс. — От придурка слышу, — со смешком отозвался Аластор. — Нам стоит временно закончить собачиться. Сейчас проблемы назревают похлеще наших междоусобиц, — нервно обвел края стакана когтем, Вокс тем временем навострил уши. Он продолжал следитт с помощью камер за отелем, чувствовал напряжение зависшее в воздухе даже через объективы. — Рай очевидно готовит очередное истребление и намного масштабнее предыдущих, а король и королева нацелены дать отпор, но для этого нужны все мы без конфликтов и выяснений кто главнее. — Предлагаешь союз? — напряжённо уточнил теле демон. — Перемирие, — устроился в пол оборота к собеседнику. — Ты достаточно разумен, чтобы понять, даже если отсидишься в стороне и будешь смотреть на наше падение, властвовать впоследствии станешь пепелищем, коль тебе удастся сохранить жизнь. — Согласен, — кивнул, протягивая ладонь. — Мир до момента, пока мы не победим Рай. Аластор хмыкнул, пожал руку, не переживая о ловушке, ибо её не было ни в действиях, ни в словах главы Ви. Они спустя много лет сумели наконец-то найти для себя хотя бы один компромисс. Возникло неловкое молчание, затянувшееся на несколько долгих минут. Все необходимые слова сказаны, осталось лишь вслух озвучить прощание, но один не стал прогонять, другой не находил в себе силы уйти. Они впервые через огромный промежуток десятилетий вновь говорили без разрушительной агрессии, честно, будто старые приятели, а не враги. Люцифер разозлился, когда вечером узнал о визите Вокса. Аластор планировал сам все рассказать, но длинный язык Энджела развязанный алкоголем его опередил. Хаск поспешил скорее утянуть паучка с поля зрения управляющего, готовящегося прибить болтливого актёра порно индустрии. На Радио демоне остался взбешённый король, которому пришлось объяснять все от и до. Слова о перемирии между ними и Ви не смогли унять праведного гнева, когда бывший серафим узнал о яде в бутылке и покушении на жизнь оверлорда. — Почему ты молчал о том, что тебя чуть не убили? — строго спросил Морнингстар, сжимая в тисках чёрных рук своего черта на диване в кабинете. — Во избежание неоправданных жертв, вы же бы разорвали всех, поделись я столь интересной новостью, — равнодушно отозвался мужчина, не пытаясь избавиться от ловушки прикосновений, дабы не распалить чужую злость ещё больше. — У меня недоброжелателей хватает. Я точно не знал кому из них надо голову оторвать. — Прижать твою подружку не проблема, — надавил на плечи, боясь ослабить хватку, ибо мысль о потери вводила в ужас, как и осознание, все из-за их связи, положение Аластора это буквально танец на лезвие ножа. — Отложил данную проблему на потом, сейчас нам всем забот хватает, — вздохнул, заглядывая в глаза, ослепляющие блеском золота. — Почему ты так беспечен в вопросах собственной безопасности? — недовольный спросил Морнингстар. — Меня колотит от одной мысли об угрозе твоей жизни. — Потому что вы неуязвим в отличие от меня и не понимаете, — оверлорд знал лишь один способ успокоить короля, легко целуя его в губы, чтобы забрать часть гнева. Работало безотказно. — В Аду нет ни для кого из проклятых душ безопасного места, а особенно для тех, кто носит такое громкое имя как я. Не первое и не последнее покушение на мою жизнь, но не являюсь дамой в беде, за себя постоять могу, и вы уже знаете, мой человеческий срок так же не состоял из умиротворения в тихой гавани. Данная беседа казалось должна успокоить Люцифера, заставить забыть. Его черт прав, сейчас существуют проблемы посерьёзнее чужих амбиций. Однако понимал падший, не будет ему покоя, пока три стервятника слетаются на пир, ожидая возможности урвать кусок послаще. Мир с ними хрупок и не надёжен. Необходимо раз и навсегда закрыть вопрос, дабы никто из Ви больше не смел лезть на территорию Чарли, и тем более к Аластору. «Не любит он, когда я вмешиваюсь, но больше стоять в стороне и ждать не могу», — с этими мыслями правитель открыл портал на следующий день в кабинет Вокса. Глава Ви, кормящий своих любимых акул, едва не свалился в бассейн, стоило золотому свету озарить пространство башни. Быстро перебирая длинными ногами, телеведущий спустил вниз, чтобы принять у себя короля, выражающего все признаки враждебности. — Позови своих дружков, разговор будет короткий, но продуктивный, — холодно произнёс падший, располагаясь на диванах. — Предполагал у нас мир, — сухо сказал Вокс, набирая необходимые цифры. — Позови мне Вельвет и Валентино, — отдал распоряжение помощнику, едва пискнул динамик. — К чему ваш визит? — Надолго ли мир? — усмехнулся правитель, создавая три соглашения на золотых свитках. — Как скоро вы ударите в спину после войны, когда мы будем все особенно уязвимы? — дверь в кабинет открылась, зашли ещё двое оверлордов. — А вот и оставшиеся участники нашего шоу! Друзья телеведущего вопросительно взглянул на друга, но тот лишь мотнул головой, давая понять, не стоит предпринимать резких действий. Каждый из них смиренно расположился в кресле, взял протянутый договор и ознакомился. Своеобразное примирение между магических строк, используемых для сделок. Требования Люцифера вполне просты: никто из них и пальцем не тронет ни Чарли, ни Аластора, ни других жителей отеля, а так же оставит все попытки посягательств на корону монарха. В обмен даруются жизни, и разгневанный ангел великодушно не оторвет им головы, а после не кинет тела на потеху адского народа. — С чего нам соглашаться? — строго спросил Вокс, складывая руки на груди. — Вам не обязательно подписывать. Два исхода: либо вы принимаете условия, либо вы не жильцы, — лицо владыки украсило фальшивое дружелюбие. — Видите как много у вас вариантов? И ещё, — в руках возникла бордовая коробочка из ювелирного магазина. Правитель открыл её, демонстрируя широкий золотой браслет с гравировкой змеи держащей в зубах плод, украшенный рубинами. — Хоть в мире людей обычно несколько иные традиции, но предполагаю вы достаточно в Аду, чтобы знать обозначение данного подарка. Для меня уже это веская причина, чтобы избавиться от вас, как от назойливого насекомого. Троица переглянулись между собой, и спустя пару минут синхронно подписала предоставленный им договор. Аластора по просьбе отца на целый день заняла Чарли, чтобы в голову оверлорда не успела проникнуть мысль относительно того, куда пропал правитель, если Лилит не покидала отель. Сама же принцесса перед квестом «закидать управляющего работой», увидела предмет спрятанный в коробке, с которой венценосный родитель носился весь день. Писк её должны были услышать в других кругах. Относительно беседы с Ви она поддержала Люцифера, посчитав, коль кто-то сам не зачищает хвосты, стоит об этом позаботиться его близким людям. После ужина собрались в гостиной. Энджел и Хаск рассказывали о визите к родне и успешном знакомстве. Черри слушала в пол уха, пытаясь сосредоточиться на канве, иголка и нитках. Чарли посоветовала ей найти другое хобби вместо взрывов и выпивки, раз уж та серьёзно решила подойти к программе искупления, чтобы воссоединиться с Пентиусом. Получалось у девушки из рук вон плохо, очевидный факт, рукоделие не её стезя. Радио демона больше интересовала книга, но он временами прислушивался к беседе, тем самым вынужденно погружаясь в размышления. Раз уж Люцифер и так все знает о прошлом, то возможно стоит и его кое с кем познакомить, поскольку очевидно их отношения уже не входили в категорию «временный роман», скорее близились к чему-то серьёзному. Именно поэтому он попросил у короля выкрасть несколько часов для него, ради прогулки в район каннибалов. Спустя пару дней они стояли у порога мясной лавки. Аластор немного замялась, перед тем как открыть дверь. Норман воспитывался в старых традициях, где отношения лиц одного пола не считались приемлемыми. Хоть в Аду ничего не скрывалось, обнажались пороки людей, что при жизни таились внутри, все равно побаивался отрицательной реакции. — Ты хочешь показать мне свой любимый сорт мяса? — спросил Люцифер, замечая чужое волнение. — Нет, хочу кое с кем познакомить, — раздражённо шикнул демон, толкая дверь. Задетый колокольчик у потолка оповестил о посетителях. Норман рассчитывал последнего покупателя, когда они вошли. Увидев Аластора, махнул рукой. В глазах появилось удивление, стоило рядом с его найдёнышем мелькнуть фигуре короля. Закончив поспешно обслуживание, по пути снял окровавленный после разделки мяса фартук, желая поприветствовать гостей. — Ваше величество, — склонил голову. — Ты решил привести особого клиента в моё заведение? — с весёлыми нотками спросил хозяин лавки, демонстрируя широкую острозубую улыбку. — Захотел выпить кофе вместе, — объяснился Радио демон. — Найдёте для меня минутку? — С радостью, малец, — хлопнул оверлорда по плечу так, что тот едва не выронил трость, а падший тем временем удивлялся, как нахалу горло не перегрызли за данный жест. — Ты всегда желанный гость в моем доме. — Благодарю, — искренне улыбнулся Ал. — Ваше величество, позвольте вас познакомить с человеком занявший роль моего отчима, когда я приехал в Новый Орлеан.