Пару дней

Я живу с другом, он считает меня странным. Но так было всегда, и я привык. Я не знаю почему, но он называет меня педиком.

Что он знает?

Друзья мы, уже около... 10-ти лет?.. у меня немного плохая память... У него хуже. Особо ничего интересного в нашей жизни. Квартплата пополам, хоть обычно плачу я.. уборка, готовка, работа на мне... Он ничего не делает. Но я его люблю. Квартира у нас двухкомнатная, конечно не считая кухни, ванной, туалета.. одна комната-моя, другая-Майка. По площади они примерно одинаковые. Но я в этом не разбираюсь. Недовольный вздох-Майк, ты хоть что то делать будешь? Подними свою ленивую задницу, по делу, а не чтоб съебаться в клуб!-недовольно трещу я на кухне. Майк лишь отмахивается, уткнувшись в телефон. Я закатываю глаза. Так всегда. Я ворчу-он игнорирует. И так по кругу. Но что я могу поделать? Он мой друг, моя семья, хоть и странная, непутевая. А когда он сматывается в клуб, мне кажется, что он прийдёт пьяный и будет пиздить меня. Хотя такого ещё не было. Он просто приходил пьяный. Я тяжело вздыхаю, ставя тарелку с недоеденным ужином в раковину. Майк не изменится. Я знаю это, как знаю, что солнце встанет завтра утром. Десять лет я живу с этой мыслью, с этой надеждой, что однажды он повзрослеет, станет более ответственным. Но время идёт, а Майк остаётся Майком. Вечным подростком, застрявшим в какой-то параллельной вселенной, где реальность существует лишь как фон для его личных развлечений. Иногда, когда я совсем выбиваюсь из сил, я думаю о том, чтобы уйти. Снять квартиру, пусть даже крохотную, и жить в одиночестве. Но я не могу его оставить. Он себе носки постирать не может, а без меня, что будет делать? Короче, жизнь у нас, как в 30-ти летнем абьюзивном браке. Иногда, мне кажется,что у меня едет крыша. Помимо частых галлюцинаций, меня стали посещать очень странные идеи. Идеи становились все более навязчивыми, все более жестокими. Я ловил себя на мысли о том, как было бы легко столкнуть Майка с лестницы, или подсыпать ему что-нибудь в напиток. Я отгонял эти мысли, как назойливых мух, но они всегда возвращались, все более настойчивые, все более реальные. Я боялся себя, боялся того, что мог сделать.

***

Он часто говорит, что я воняю. Я просто не вижу смысла мытья больше раза или двух в неделю. Я фыркаю в ответ на его замечание о запахе. -Зато ты блестишь как пряник. – бурчу я, хотя он, конечно, не услышит. Да и какая разница, если услышит? Он лишь отмахнется и скажет что-нибудь вроде: -я хотя бы пряник, а не ходячая помойка. Мысль о том, чтобы избавиться от него, вспыхивает в моей голове с новой силой. Просто подтолкнуть, слегка, на лестнице. Никто и не заметит. Или, может, "случайно" оставить открытым газ? Подсыпать что-то в суп? Одолжить у Оди машину, связать и вывести его в лес? Нет, это слишком. Я не могу так поступить. Ведь так? Вечером Майк, как обычно, собирается в клуб. Наряжается, душится одеколоном, критически осматривает себя в зеркале. "Ты хоть раз куда-нибудь со мной сходишь?" – бросает он, как обычно, не ожидая ответа. Я молчу, наблюдая за ним. И в этот момент, когда он стоит передо мной такой красивый, беззаботный, уверенный в себе, желание исчезает. Ненависть отступает. Я люблю его, черт возьми. Люблю, как брата, как часть себя. И это чувство, как ржавчина, разъедает все мои темные мысли, оставляет лишь пустоту и усталость. Он уходит, громко хлопнув дверью. Я остаюсь один, в тишине квартиры. И думаю, что, наверное, мне нужна помощь. Да и обращусь я к доктору... Что я скажу? "-Доктор, я люблю своего друга больше жизни, но я хочу его убить. Я очень часто об этом думаю, иногда планирую, сам того не понимая." Меня скорее в дурке запрут, после такого заявления. Но ладно. В целом, на это можно забить хуй? Наверное, да. Я пошёл в комнату Майка. Немного прибрался, после заметил на кровати его кофту. Звучит безумно, но мне захотелось её понюхать... Я взял кофту в руки, ощущая мягкую ткань под пальцами. Легкий запах одеколона, смешанный с чем-то неуловимо его, личным, заполнил мои легкие. Глупо, наверное, но я прижал ее к лицу, закрыв глаза. Этот запах… он был одновременно раздражающим и успокаивающим, как и сам Майк. В нем была какая-то дикая смесь беззаботности и… чего-то еще. Того, что я никак не мог уловить, что постоянно ускользало от меня, как тень. Я забрал эту кофту и спрятал у себя в шкафу. У него целая коллекция одинаковых синих зипок, так он не заметит если одна пропадёт? Надо что-то делать. Нельзя просто сидеть и ждать, когда я окончательно сойду с ума. Вспоминая слова про доктора, я представил себе картину: я, сидящий в кресле психотерапевта, рассказывающий о своих темных мыслях, о любви и ненависти к Майку, о кофте и ещё паре вещей, которые я украл, и о том, что я тушу сигареты об себя. Нет, это точно путь в психушку. Но… может быть, есть какие-то анонимные группы поддержки? Для людей с… навязчивыми идеями? Или что-то вроде этого.. а где тогда? Я такому не доверяю. Интернету тоже. Я вздохнул, сел за ноутбук и стал листать реддит. Мне нравится читать разные обсуждения. Даже самые бредовые. Я погрузился в пучину форума, перелистывая один тред за другим. В основном попадались мемы, смешные истории и какие-то совсем уж нелепые теории заговора. Резко, я придумал целую стратегию, как убить Майка. Она мне понравилась. Я замер, уставившись в экран. Стратегия убийства Майка? Откуда это взялось? Мои пальцы, будто помимо моей воли, уже печатали первые строки, расписывая детали: "Это легко. Он сильно упрямый-единственная трудность. Ночью, я задушу его подушкой. На полу я расчленю его тело, по не большим кускам мяса.. и закину в морозилку. Органы, наверное, я смогу продать на каком-то чёрном рынке. На них есть спрос, а денег мне не хватает... Налоговая точно заподозрит неладное если я внезапно стану миллионером. Можно придумать что то, чтоб "отмывать" деньги.."

Я БЫ МОГ ПОДСТРЕЛИТЬ ИЛИ ЗАДУШИТЬ ЕГО ПЬЯНОГО, ОН СЛИШКОМ УЯЗВИМ, КОГДА ПЬЯН.ЭТО БЫЛО БЫ ТАК КРУТО, НАВЕРНОЕ, НО, Я ДУМАЮ, ЧТО ДА.

План начал обретать форму, пугающе реальную и детализированную. Я представлял себе каждое движение, каждый шаг, словно репетировал в уме спектакль ужаса. Холодный пот проступил на лбу, а сердце забилось с бешеной скоростью. "Это всего лишь фантазия," - твердил я себе, отчаянно пытаясь удержаться на грани между реальностью и безумием. Но черновик на экране продолжал пополняться, подпитываемый темной энергией, вырвавшейся из глубин моего подсознания. Идея с органами казалась особенно отвратительной, но и привлекательной одновременно. Деньги действительно были нужны. Квартплата, еда, мои собственные странные прихоти – все это требовало постоянных вложений. А Майк, как всегда, только потреблял, не давая ничего взамен. Эта мысль, как искра, воспламеняла мою злость, подталкивая к завершению жуткого плана. Я уже видел себя, как хладнокровного дельца, торгующего человеческими органами на черном рынке. Я закрыл ноутбук. Наверное, надо поговорить с кем-то.... И я пошёл к Оди. Общая знакомая с Майком. Я взял пару долларов и направился на автобусную остановку. Через десять минут я стоял перед дверью в её квартиру. Оди открыла дверь, слегка сонная, но приветливая. Впустила меня внутрь, предложила чай. Я отказался, позже сигареты, мы закурили и я сразу перешёл к делу. Она всегда была хорошим слушателем, да и кто, если не она, поймёт всю тяжесть моей дружбы с Майком? Я рассказал ей не всё. Про вечную уборку, про его загулы, про внезапные позывы убить его. Про украденную кофту и тушение сигарет я промолчал. Оди слушала внимательно, не перебивая, лишь изредка кивала головой. Когда я закончил, она долго молчала, глядя куда-то в сторону. – Знаешь, – наконец произнесла она, затягиваясь сигаретой, – я всегда думала, что ты слишком много на себя берешь. Майк… он как ребенок. Ему нужен кто-то, кто о нем заботится, но он совершенно не ценит этого. Ты застрял в роли родителя, а он продолжает вести себя как избалованный подросток. Она замолчала, выпустила дым и посмотрела на меня с сочувствием. Мы докурили, я как всегда потушил сигарету об себя. Стараясь так, чтоб Оди не заметила этого и моих шрамов, не только от ожогов. Оди ахнула, отшатнувшись. В ее глазах читалось явное отвращение и испуг. Я машинально одернул рукав, пытаясь скрыть красные следы на коже. – Что… что это было? – прошептала она, глядя на меня как на сумасшедшего. Я промямлил что-то невнятное про нервы и привычку, но Оди не поверила. Ее взгляд стал более настороженным, отстраненным. Момент искренности был разрушен, атмосфера накалилась. – Тебе нужна помощь, – тихо сказала Оди, – Настоящая помощь. Не просто выговориться, а обратиться к специалисту. То, что ты делаешь… это ненормально. И твои мысли о Майке… это тоже ненормально. Я понимал, что она права. В глубине души я всегда это знал. Но признать это вслух, пойти к врачу, рассказать обо всем… это казалось чем-то нереальным, пугающим. -Просто... Просто не говори об этом Майку. Я не хочу, чтоб он паниковал раньше времени.-вымолвил я Оди молча кивнула, но я видел, что она уже сомневается во мне. В её глазах читалось не только сочувствие, но и опасение. Я почувствовал, как между нами растет стена непонимания, вызванная моей глупой импульсивностью. Зачем я это сделал? Зачем показал свою слабость? Теперь Оди будет смотреть на меня иначе, как на потенциально опасного психопата. Я поспешно попрощался и вышел из квартиры, чувствуя себя опустошенным и виноватым. На улице шел мелкий дождь, который тут же промочил меня до нитки. Я брел по тротуару, не обращая внимания на проезжающие машины и хмурые взгляды прохожих. Я вернулся домой. Там, у себя в комнате спал Майк. Я тихо прикрыл за собой дверь, стараясь не разбудить его. В комнате пахло перегаром и дешевым парфюмом, смесь, от которой меня мутило. Майк растянулся на кровати, занимая почти все пространство, скомканная одежда валялась на полу. Я накрыл его пледом, чтобы не замерз. Я пошёл к себе. У меня не было сил ни на что. Ни на уборку, ни на размышления, ни даже на ненависть. Я просто хотел заснуть и забыть обо всем. Раздевшись, я рухнул на свою кровать и закрыл глаза. Но сон не шел. В голове роились обрывки мыслей, слова Оди, образы шрамов на моей коже, запах кофты Майка. Я встал, достал кофту Майка, бухнулся обратно, обнял кофту, уткнувшись в неё и уснул.

***

По среди ночи я проснулся и пошёл к Майку с подушкой. Я долго стоял над ним, но он проснулся. Сонный голос-мгх?... Чего тебе? Педик.. -ничего... Ни...че...го.... -...почему ты смотришь на меня по среди ночи? -.....хотел проверить...... Жив ли ты. -ты странный. Иди к себе спать, не стой над душой! -......-я продолжил стоять. -глухой что ли!? Я сказал вали!

АХАХПХА ЕГО БУДЕТ ТАК ЛЕГКО ЗАДУШИТЬ, ОН СОННЫЙ КАК КОТЁНОК, КОТОРОГО ДУШАТ.

-......... Я начал его душить. Сел на него и крепко держал подушку у его лица. Он отбивался, пытался ударить меня ногами, а руки Я старался удержать. Я не знал, что такой слабый. Он повалил меня на пол, подушка отлетела, он держал мои руки, смотря в мои безумные глаза. -ты что творишь!? Ебанулся, что ли!? -Я просто хотел узнать, что ты чувствуешь, - ответил я, перебарывая в себе страх. - Что у тебя на душе, когда ночи такие темные… В его глазах читался страх и недоумение. Он всегда считал меня странным, но сейчас, видимо, понял, что за моими поступками стоит что-то более серьезное. -Что за бред, чувак? Ты же не мог просто прийти и поговорить, как нормальный человек? Чем связанно удушье и мои чувства!? - его голос дрожал от своей громкости, но я чувствовал, что сейчас он не так уж и спокоен. -Я... я не знаю, - пробормотал я, потирая шею, где он схватил меня, чтобы не дать его задушить. Он сидел на мне, чтоб я не встал. -встань с меня.... -хрен тебе, псих хренов!-Резкий тон его ответа уже указывал на то, что ситуация становится критической. -мне дышать уже трудно.. Майк встал с меня. -сиди тут! -сижу...— произнес я, начиная осознавать абсурдность всего происходящего. Он вышел из комнаты и вернулся через пару минут. -что с тобой делать то... Скоро Оди приедет, мне кажется, ты не в себе. -да в адеквате я!... -ты пытался меня задушить! -я.... Я к себе...-я встал и пошёл к себе в комнату. У себя в комнате, я достал канцелярский нож, закатал рукав, поставив лезвие по вертикали сделал два глубоких и резких пореза. Кровь каплями подала на стол. Крови было много. Я стоял и смотрел на это. Но не знал, что Майк смотрит за мной. Майк ворвался в комнату, его лицо исказилось от ужаса. Он подбежал ко мне, выхватил нож и отбросил его в сторону. -Ты совсем с ума сошёл?! Зачем ты это сделал? Господи, что с тобой творится? Я молчал, смотрел на кровь. Через время, приехала Оди. Майк умчался её встречать и объяснять, что происходит, а я тихонько поднял нож, сделав ещё порез. Не знаю зачем. Мне хотелось этого. В комнату заходит Одиннадцать. Она смотрит на меня и на мою алую от крови руку. Я не думал, что получиться так глубоко... Было видно мышцы. Которых, у меня особо и нет.. я только собирался сделать один из порезов ещё глубже, но Оди подошла ко мне, забрала нож и повела в ванную. За нами плёлся Уилер, объясняя Эл, что вообще происходило. Мне перевязали руку и уложили спать. Я почти ничего не слышал, не знаю почему.

***

Я проснулся, в ногах у меня сидела Оди, а Майк сидел у кровати. Оба смотрели на меня. -ты как?...-послышался тихий, ласковый и спокойный голос Одиннадцать -нормально..-сказал я -Уилл, ты нас вчера до смерти напугал, что с тобой???-встревоженный голос Майка прервал меня. -Майк, спокойно. Уилл, ты... Не против, если мы сегодня сходим к врачу? -против... Я... Я здоров. Психически и физически... -мне кажется, это не так..-сказала Оди -я согласен с Оди. С тобой явно что-то не так..-подхватил Майк -это вовсе не так.. вчера…-замолк я, смотря на перевязанную руку- вчера не выдержал просто. -после, я достал сигареты. Я закурил, жадно затягиваясь. Никотин немного успокоил дрожь в теле, но не в душе. Взгляды Оди и Майка прожигали меня насквозь. Я чувствовал себя как под микроскопом, каждый мой изъян, каждый тёмный уголок моей души выставлен на всеобщее обозрение. – Уилл, пойми, мы не хотим тебя осуждать или заставлять делать то, чего ты не хочешь, – тихо произнесла Оди, присаживаясь ближе ко мне. – Мы просто беспокоимся о тебе. Ты нам дорог. И мы видим, что тебе нужна помощь. Нельзя все держать в себе, это разрушает. Майк молча кивнул, подтверждая ее слова. В его глазах я увидел не злость или отвращение, а искреннее сочувствие и… страх. Страх за меня. Это была наверняка просто жалость. Мне редко сочувствовали, редко спрашивали как у меня на душе… В принципе, как я съехал от матушки к Майку, я перестал получать и мизерную каплю внимания. Не докурив, я встал, потушил сигарету об другую руку и бросил её на пол. После, я взялся за голову и как псих стал ходить кругами, бормоча: -я ещё сплю…. Я ещё сплю… Это жалость и плоды моего воображения…. Я проснусь и будет обычная рутина… Но это не было сном. – Уилл, пожалуйста, перестань, – взмолилась Оди, ее голос дрожал. Майк подскочил и схватил меня за плечи, пытаясь остановить этот безумный танец. – Хватит, Уилл! Посмотри на меня! Что ты творишь? – в его голосе слышалась паника, но и отчаянная попытка достучаться до меня. Я оттолкнул его. Я не знаю, чем думал, но наверное, это был просто срыв… Оттолкнул его и помчался к выходу из квартиры весь на панике. Я выбежал на улицу, не зная, куда бегу. Просто подальше, прочь от этих взглядов, от этого сочувствия, от этой невыносимой жалости. Мне казалось, что они видят меня насквозь, это сильно пугало. Но вот как никак, ростом я примерно 169. Майк конечно шкаф, все 180, а Оди 172 ростом. Так к чему это… Из за моего роста, меня часто путают с каким-нибудь школьником, хоть я уже учусь в университете. Время было примерно 4 утра. Меня остановил мент. -Куда это ты в такую рань, шкед? Домой, живо! – рявкнул он, хватая меня за плечо. Я дернулся, пытаясь вырваться, но хватка была крепкой. Внутри все похолодело от страха. Не мента, а себя. – Я… я просто гуляю, – пробормотал я, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Гуляет он! В четыре утра! Кто твои родители? Где живёшь? Я молчал, опустив голову. Что я мог сказать? "Моя Мать живёт в соседнем штате, а я снимаю квартиру с другом, от которого сейчас и бегу"? Мне уже 18. Но вот, документов с собой нет. – Да что с тобой такое? Молчишь как рыба! – он тряхнул меня сильнее. – Сейчас в участок поедем, там быстро заговоришь. Вот чего, а последнее, где я хотел оказаться, это участок или дурка. Да и кстати.. повезут меня в участок, пробьют.. поймут, что я совершеннолетний и отпустят…наверное. Я осмотрелся. Я не понимаю, где нахожусь. Видимо, убежал далеко… Вокруг ни души, лишь редкие фонари освещают пустынную улицу. Сердце колотится, как бешеное, в голове - хаос. Жалость, сочувствие, страх… Все смешалось в один клубок, душит, не дает дышать. – Ладно, – вздохнул мент, ослабляя хватку. – Вижу, что-то не так с тобой. Но домой ты сейчас пойдёшь. Где живёшь? Говори быстро. Я назвал адрес, чувствуя, как предательски дрожит голос. Он недоверчиво хмыкнул, но отпустил меня. -Проваливай- буркнул он мне в след. Я побежал. Бежал, пока не закончились силы. Остановился, прислонившись к стене дома, пытаясь отдышаться. В горле пересохло, в голове пульсировала боль. Что я наделал? Как я мог так поступить с Майком и Оди? Ведь они хотели помочь… А я, как последний эгоист, сбежал от них, оставив в ужасе и непонимании. Я достал телефон, долго колебался, прежде чем набрать номер Майка. Гудки казались вечностью. Наконец, он ответил. В его голосе слышалось отчаяние и облегчение одновременно. "Уилл? Где ты? С тобой все в порядке?". Я молчал, не в силах произнести ни слова. Слезы душили, катились по щекам. "Прости меня", - прошептал я, прежде чем отключиться. Я не заслуживал их. Не заслуживал их заботы и любви. Я был сломан, болен… И тянул их за собой в эту бездну. Стало ещё страшнее. Вдруг, менты заявляться домой? Может, легче просто покончить с собой? Ножей у меня много. Они почти везде. Я достал из кармана канцелярский нож и стал пытаться развязать бинт. Зачем? Типо, другая рука же не перебинтована. А хуй его знает, я частенько туплю.. Я сидел на холодной земле, прислонившись к стене, и дрожащими руками пытался развязать бинт. Легче просто покончить с собой? Эта мысль сверлила мозг, но даже на это не хватало сил. Руки тряслись, бинт не поддавался. Я порезал его этим же ножом вдоль и смог снять. Кровь запеклась, образовав корку вокруг уродливых глубоких ран. Вид ее, обычно противный и пугающий, сейчас казался чем-то обыденным, почти успокаивающим. Будто подтверждением того, что я все еще чувствую. Я провел пальцем по шрамам, ощущая тянущую боль. Почему так сложно просто перестать дышать? Почему даже в этом у меня нет сил? Нахуй. Поставив лезвие на запястье, я зажмурил глаза и отсчитал до трёх, после, резко ебанул вдоль. Кожа постепенно расходилась и хлынула струйка крови. С худощавой ручонки шла кровь и мне это нравилось. Это выглядело приятно. Это выглядело вкусно. Я смотрел, как алая жидкость стекает по руке, смешиваясь с грязью на земле. В голове была пустота, лишь слабый отголосок тоски и безнадежности. Боль немного притупилась, уступая место странному оцепенению. Кажется, я достиг дна. Распустил рукав, с продолжил сидеть. Меня дёргало, но наверное не критично. Вскоре, меня нашли Майк и Оди, я спрятал окровавленный рукав за спину. -что случилось??-Майк подбежал и присел рядом Оди повторила за Майком его действия. -мы.. мы испугались... Ты так... Быстро убежал..-старалась спокойно говорить Оди. -...почему ты держишь руку за спиной?..-настойчиво спросил брюнет Его слова пронзили меня, как лезвие. Я знал, что скрыть правду не получится. Медленно, словно в замедленной съемке, я вытянул руку вперед, открывая взорам Майка и Оди багровое зрелище. Их лица исказились от ужаса и боли. В глазах Оди появились слезы, а Майк, казалось, перестал дышать. -Уилл… что ты наделал… – прошептала Оди, ее голос дрожал. Майк молча схватил мою руку, крепко, но бережно. Он рассматривал порез, его лицо становилось все мрачнее. Я не мог вынести их взгляда, полный боли и отчаяния. Я хотел провалиться сквозь землю, исчезнуть навсегда. -Зачем, Уилл? Зачем ты снова это сделал?...– в голосе Майка слышалось отчаяние. Я опустил голову, не в силах ответить. Слова застряли в горле, словно ком. Я чувствовал себя ничтожным, сломанным, недостойным их любви и заботы. Я схватил себя за голову. -хватит.-всё, что я сказал. Сердце Майка сжалось от боли, когда он увидел порез на запястье. Он почувствовал, как мир вокруг него рушится, оставляя лишь пустоту и отчаяние. Он не мог понять, что творится у меня в голове, что заставляет его причинять себе такую боль. Он понимал, что видимо в таком моём состоянии, частично виноват он. Майк крепко держал мою руку, пытаясь остановить кровотечение. Он понимал, что сейчас главное – не дать мне потерять сознание. Он говорил со мной тихим, успокаивающим голосом, напоминая о том, как он важен для них. -Уилл, мы сейчас пойдём домой, а потом к врачу… Понял? Я кивнул, не в силах произнести ни слова. Голова раскалывалась, тело била дрожь. Все происходящее казалось каким-то кошмарным сном, от которого невозможно проснуться. Оди обняла меня, прижавшись крепко-крепко. Ее тепло немного успокоило, но чувство вины и стыда не покидало меня. Я знал, что причинил им боль, что разрушил их спокойствие. И не знал, как все исправить. Дома Майк перевязал мою руку, стараясь не причинять боли. Оди молча наблюдала, ее глаза были полны слез. После перевязки меня уложили в кровать, и Майк, сев рядом, крепко держал мою руку, не отпуская ни на секунду, будто боялся, что я снова попытаюсь сбежать. Мне казалось, что это просто жалость. Всю жизнь, люди либо ненавидят меня, либо жалеют. И мне это нравиться. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь моим сбивчивым дыханием и тихими всхлипами Оди. Я чувствовал себя словно под прицелом, каждый мой вздох, каждое движение тщательно анализировались. Жалость. Она душила меня сильнее, чем страх или боль. Жалость, как знак моего поражения, моей сломленности. И, как ни странно, в этом было какое-то извращенное удовольствие. -Уилл, пожалуйста, скажи что-нибудь, - тихо попросила Оди, ее голос был полон мольбы. Я молчал, не в силах подобрать слова. Что я мог сказать? Что я-чертов мазохист? Объясню Майку, почему пытался его задушить? То, что мне не привычно видеть заботливого Майка? Типо… Я терпел его безразличие и лень, его походы в клубы, бары… играл для него роль родителя.. и если бы не моя слабость, могло бы быть так дальше. -Мне… -выдавил из себя я- я… Простите. Если бы я.. если бы не я, всё было бы нормально.. В комнате повисла давящая тишина. Слова казались бессмысленными, ложью, призванной хоть как-то облегчить боль. Но никакой лжи я не хотел. Мне нравилось, смотреть на эту жалость. Но, в тоже время, мне казалось, что это не жалость… Что то большее.. но не суть. Я начал смеяться. Смех вырывался из меня хриплым, истеричным потоком, пугая их обоих. Это был смех безумия, отчаяния, признания собственной ничтожности. Я смеялся над собой, над ними, над этой жалкой попыткой спасти меня. "Нормально? Да ничего уже не нормально! Никогда и не было!" Проносились в голове. Вырвав свою руку из руки Майка, я взял себя за волосы. Вообще… Смех или улыбка-не моё. Есть же такая черта психики, когда при определённых событиях, на твой ебальник лезет улыбка? Это не про меня. Но про Майка. В школьные годы он был тем ещё оборванцем. Тянул меня в приключения. А когда я наставлял на него винтовку, угрожая тем, что застрелю, если не прекратит, он улыбался во все зубы. Но в его глазах, я видел страх. Винтовка, кстати, весела у меня над кроватью, зачем? Не знаю. Просто нравиться, как она выглядит. Моя любимая вещь. Их лица, искаженные тревогой, стали еще одним отражением моего внутреннего хаоса. Я видел в них отблеск страха, беспомощности, отвращения… -Заткнись, Уилл! - прорычал Майк, его голос был полон ярости, но и отчаяния. Он попытался остановить меня, но я оттолкнул его с такой силой, что он едва удержался на ногах. - Хватит играть в больного! Ты же знаешь, что мы хотим помочь! Помочь? – я усмехнулся, вытирая слезы, смешанные со слюной. – Не смешите меня! Вы не можете помочь. Я уже говорил, что я люблю его. Но одна из моих странностей, когда я на него смотрю, у меня может пойти пена из-за рта, как у бешеного пса. Это бывает редко, но это случилось. Я посмотрел на Майка, перестал смеяться. Я засмотрелся на него. На меня смотрели как на наркомана, зрачки слушают только сердце. У меня пошла пена из-за рта. Оди не знала об этой особенности. А Майк не знал, почему у меня иногда такое случается. Оди вскрикнула от ужаса, отшатнувшись от меня. В ее глазах плескался неподдельный страх, смешанный с отвращением. Майк, напротив, словно окаменел, глядя на меня с нечитаемым выражением. В голове что-то щелкнуло. Взгляд зацепился за винтовку, висящую над кроватью. Медленно, словно во сне, я потянулся к ней. Пальцы сомкнулись на холодном металле. В этот момент я почувствовал какое-то странное облегчение. Винтовка – моя верная подруга, мое единственное утешение. Она всегда рядом, всегда готова выполнить мою волю. Майк и Оди замерли, словно кролики перед удавом. В их глазах застыл ужас, смешанный с мольбой. Но я уже ничего не видел и не слышал. Лишь холодный металл в руке и глухая пустота в голове. Палец лег на курок. Дальше? Я не помню. Как в тумане. Когда я очнулся, было тихо. В моих руках не было винтовки. Я осмотрелся, Я лежал на кровати, укрытый одеялом. Рядом сидели Майк и Оди, их лица были бледными и измученными. В комнате стоял запах лекарств и чего-то еще, неуловимо знакомого, но неприятного. Я попытался сесть, но резкая боль пронзила голову. Майк мягко уложил меня обратно. -Лежи, тебе нельзя вставать, - прошептал он, его голос дрожал. Я послушно остался лежать, уставившись в потолок. Я посмотрел на Майка, потом на Оди. Та, вздохнула и сказала: -может, всё же пойдёшь к врачу?.. Я молчал, не зная, что ответить. Визит к врачу казался признанием поражения, капитуляцией перед собственной тьмой. Но, глядя на их измученные лица, я понимал, что выбора у меня нет. -Хорошо, - прошептал я, стараясь говорить как можно тверже. – Пойду, но... Потом.. -потом это, когда ты полностью поедешь с катушек?-с раздражением сказал мой друг. В комнате повисла тишина. Майк и Оди переглянулись, не зная, что сказать. Я чувствовал их беспокойство, их страх за меня. Но мне было плевать. Я не хотел их жалости, их заботы. Я хотел, чтобы они оставили меня в покое, чтобы дали мне спокойно сдохнуть в своей тьме. -Ладно, – сдался Майк, поднимая руки в знак примирения. – Делай, что хочешь. Но помни, мы всегда будем рядом. Майк вышел, за ним побежала Оди. На кухне я услышал спор. Слышал не всё, но какие то части. -и ты думаешь, что это я его довёл!? -но ты тоже виноват! Это твой лучший друг, и ты сидел у него на шее!? -сидел! Но я откуда мог знать, что этот педик не в себе?! Я вспомнил, давно, очень давно, моя мама и отец ругались на кухне. Брат тогда включал мне свои касеты с музыкой. Благо, она развилась с ним, в туже неделю. Я уснул. На утро я взял телефон и позвонил маме. Просто хотелось услышать её голос. Она всегда любила меня и брата. Как то раз я пропал, по рассказам, она сама чуть с ума не сошла. Потом меня гипер опекали ещё месяца два.. не суть. Гудки шли, и я услышал её голос. -привет, Уилл! Давно ты мне не звонил.. как ты там?? В мамином голосе звучала забота, даже через голос было слышно, что она улыбается. Я подавив слёзы, сказал -всё хорошо, мам! Учусь хорошо, подрабатываю... Я резко вспомнил, что у меня подработка сегодня. -Ты правда в порядке, Уилл? – Мама словно почувствовала фальшь в моем голосе. – Что-то случилось? Нет, мам, всё правда хорошо, – заверил я, хотя комната словно наполнилась удушающим дымом лжи. – Просто решил позвонить, узнать, как ты там.. -я тоже в порядке, сынок. Скучаю по тебе, приезжай в гости как-нибудь. -Обязательно.. – пообещал я, зная, что в ближайшее время никуда не поеду. Слишком много тьмы клубилось вокруг меня, чтобы рисковать приблизить ее к тем, кого люблю. – Ладно, мамуль, мне пора, работа ждет. -Хорошо, сынок. Звони, не пропадай. Люблю тебя. Я тебя тоже, мам. – прошептал я и отключился. Телефон выпал из руки на одеяло. Слова мамы эхом отдавались в голове, словно светлячки в темной пещере. Они напоминали о той нормальной жизни, которая когда-то у меня была, до того как тьма захватила меня в свои объятия. Надо было вставать и идти на подработку. Я с трудом поднялся с кровати, чувствуя себя разбитым и опустошенным. Тело словно налилось свинцом, каждый шаг давался с трудом. Из своей комнаты вышел Майк. -На работу, - буркнул я, избегая его взгляда. Мне не хотелось видеть в его глазах ни жалости, ни осуждения. Я просто хотел, чтобы он оставил меня в покое. -Может, не стоит? - Майк сделал шаг ко мне, словно собирался остановить. - Тебе нужно отдохнуть. И потом, в таком состоянии… возьми отгул, а. Я посмотрел на него. Боже. Какой он красивый. Даже... Вкусный на вид. Волна тошнотворного голода окатила меня с головы до ног. В глазах помутилось, в голове запульсировала кровь. Я смотрел на Майка, и все во мне кричало: "Съешь его! Съешь его сейчас же!". Это было не просто желание, это была животная потребность, такая же сильная, как жажда или инстинкт самосохранения. Я сжал кулаки до побелевших костяшек, пытаясь удержать себя в руках. На моём лице расплылась нелепая улыбка, меня задёргало. Он такой красивый.. я подошёл к нему и положил руку ему на щеку. Он посмотрел на меня с каплей отвращения, чёртов гомофоб. Наверное, поэтому он называет меня педиком. -ты прав... Я наверное останусь сегодня дома... Я отдернул руку, словно обжегшись. Отвращение в его глазах было как пощечина. Чёртов гомофоб… Но, может, он и прав. Кто захочет быть рядом с таким монстром? -Тогда… я пойду, – пробормотал я, отступая к своей комнате. Я закрылся в комнате. Но потом вышел. Майк заваривал себе кофе. Я тихо подошёл сзади. Схватил его за волосы и повалил на пол. С криком он упал, он стал вырываться, но я был сильнее. Голод переполнял меня, застилая разум. Я видел только его трепещущую шею, ощущал запах его кожи, такой манящий, такой живой. У меня пошла пена изо рта. Порвав его воротник рубашки, я вырвал не большой кусок кожи с его груди. Кровь хлынула фантаном, она была на мне, на полу... такая тёплая и липкая, а крики и стоны заполнили кухню. Я приговаривал, как сильно люблю егоВ это время пришла Оди. Она зла в квартиру, услышав крики Майка, она побежала на кухню. Майк увидел её в дверном проёме. -Хули стоишь!? Помоги блять! Он... АААГРХ!! ОН СВИХНУЛСЯ!!- истошно кричал Майк Она бросилась ко мне, пытаясь оттащить от Майка, но я оттолкнул её с такой силой, что она отлетела к стене. Я не узнавал себя. Это был не я, а зверь, ведомый лишь голодом и безумием. Майк, собрав последние силы, пополз от меня, оставляя за собой кровавый след. А Оди оттащила меня, держа за руки. Оди держала меня, а я все еще рвался к Майку, к этому источнику жизни, к этому сладкому, запретному плоду. Майк встал. -кх.. нахуй... Иди свяжи его чем то, я пока поищу что то.-сказал он. Оди связала меня, мне это понравилось. Я стал носиться по квартире, бился головой о стены и смеялся. Потом мне связали и ноги. Тогда я сидел смирно. Майк снял свою синюю зипку, а потом порванную окровавленную рубашку. Он оголил свой торс, я смотрел на него влюблённым и голодным взглядом. Я смотрел на него, связанный, обезумевший, но все еще любящий. Любящий эту жертву, эту боль, эту невозможность. Внутри меня бушевал ураган противоречий. Желание обладать, разорвать на части, смешивалось с нежностью и обожанием. Я хотел прикоснуться к нему, но мои руки были связаны. Я хотел сказать ему, как он мне дорог, но из горла вырывались лишь бессвязные звуки. Майк, обнаженный, окровавленный, казался таким хрупким и уязвимым. Я хотел обнять его, прижать к себе и никогда больше не отпускать. Но вместо этого я был привязан к стулу, жалкий и беспомощный. Он был так красив, даже в этот момент, когда его глаза были полны ужаса и отвращения. После того, как Оди помогла обработать и хоть как то перевязать рану, Майк позвонил в больницу. А я пытался заговорить Оди, чтоб та, меня развязала. Когда приехала скорая, меня скрутили и увезли. В голове кружились обрывки воспоминаний – крики, кровь, ужас в глазах Майка… и, как ни странно, его красота, его неземное совершенство, которое сводило меня с ума. Даже сейчас, в бреду, я не мог перестать думать о нем. О его коже, о его запахе, о той невозможной, извращенной любви, что отравила меня. В больнице меня накачали успокоительным. А после, пытались разговорить, но я нёс несуразный бред. О том, что я люблю Майка, что я-это не я, о том, какой он красивый и вкусный. В больничной палате, в полумраке, мои мысли были лишь о нём. Каждая секунда без Майка казалась вечностью, наполненной мучительным раскаянием и безумной любовью. Я вспоминал его лицо, искажённое ужасом, но всё ещё такое родное и прекрасное. Мне хотелось вырваться из этих стен, броситься к нему на колени и молить о прощении, доказать, что зверь, овладевший мной, – это не я. Я жаждал прикоснуться к нему, ощутить тепло его кожи, вдохнуть его запах, услышать его голос. Но я понимал, что, возможно, навсегда потерял его доверие, его любовь. На утро, я был дома. Мне быстро прописали лекарства в первое время и я посещал психолога. К удивлению, Майк не злился, как будто он ожидал даже этого. Через месяц посещения психолога, а после и психиатра, меня всё же, признали опасным и настояли на госпитализации. Диагностировали пару расстройств, ОКР, депрессия и шизофрения. Я оказался в дурке, в остром отделении. То ещё отвращение. Нигде нет уголка, где можно побыть одному. В палате было ещё пару человек, время мы не теряли, строили план побега, во время сон часа. Это было весело. Весь треш был в "Игровой". Ну вот, представьте банду взрослых психологически нездоровых людей в одной комнате, под наблюдением психиатров. Это примерно так и было. Было интересно, когда кто-то дрался и было немного мерзко, когда кто то удовлетворял себя. Но вот, раковой день, мы продумали план побега. Настал час. Мы взяли всё, что нужно. Это было долго, но мать вашу, мы смогли выбить решётки на окне в палате. Каждый вылез поочерёдно, со второго этажа не больно падать.. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Мы бежали, охваченные безумным желанием свободы, мечтая вырваться из этого ада. Но на выходе нас ждали, видимо, кто-то сдал. Нас скрутили, избили и вернули обратно в палату. На лицах врачей застыла смесь презрения и жалости. Нас ждали уколы и смирительные рубашки. Так, во время одного из уколов, которые я не люблю, даже ненавижу, я стал психовать и Яростно вырываясь, я кричал, как раненый зверь, чувствуя, как в меня вливается ледяная жидкость, сковывающая волю и разум. В глазах всё плыло, сознание то вспыхивало, то проваливалось в чёрную бездну. В голове пульсировали обрывки мыслей, смешиваясь с образами Майка – его испуганные глаза, его обнажённый торс, его кровь на моих руках. Смирительная рубашка давила, лишая возможности двигаться, но не то, чтоб меня это заботило, не побили-день прошёл не зря. Я притворялся нормальным и ещё через месяц меня выпустили. Я вернулся домой, в ту же квартиру, где все произошло. Майк встретил меня у двери. В его глазах я увидел не страх, не отвращение, а какую-то… грусть? Он обнял меня, крепко, как будто боялся, что я снова исчезну. Этот объятие было самым ценным, что у меня было, доказательством того, что я еще не потерян. Я пообещал ему, что буду принимать лекарства, посещать врачей, делать все, чтобы никогда больше не превратиться в того зверя. Иногда я смотрел на него и боялся, что однажды он устанет от меня, что он не сможет больше выносить мой кошмар, что он уйдет. Но он всегда оставался. И я любил его за это больше всего на свете. Любил за его силу, за его милосердие, за его веру в меня. Любил за то, что он видел во мне человека, даже когда я сам его не видел. Но вот, одной ночью, я не сдержался.

***

Я пришёл к нему с ножом. Он спал. Я сел на него, замахнулся ножом... В прочем. После 5-ти резких ударов в грудьОН ТАК БЕСПОМОЩЕН, МНЕ ЭТО НРАВИТЬСЯ, мало кто останется жив. Я поцеловал его мёртвое, ещё тёплое тело, которое, всё больше возбуждало меня. После, начал расчленять. Вспорол его живот и стал вытаскивать склизкие органы. Я сожрал почти все его внутренности. Сердце, печень, половину лёгких... Я ЕГО ТАК ЛЮБЛЮ Вскрыл его вены и погрыз его кожу, меня раза три стошнило в него, после стал отрезать его конечности. Я выколол ему глаза и раздавил ОБЕЗУМЕЛ их, вырвал ему ногти на руках. Я был весь в крови, он был весь в крови, кровать была в крови, на стенах была кровь, на полу... но я был ОН СЛИШКОМ КРАСИВ доволен. В конце концов, я отрезал ему голову. Ножом это было сложно, но я смог. Смотря, на него, я улыбался. Расчленнёное, липкое, Я ЭТО СДЕЛАЛ окровавленное тело, было слишком прекрасно. Мне нравилось это зрелище, чёрт возьми. Я уснул. Проснулся я, от крика Оди. Какой полоумный дал ей ключи от этой квартиры? Не важно. Я заткнул ей рот и выставил из квартиры. Я взял свою любимую винтовку, сел рядом с уже гниющим расчленнёным телом Майка, подставил ствол ко лбу..

Выстрел.

Когда приехали менты и санитары, они увидели лишь два тела. Каннибал покончил с собой. Расследовать нечего, ясно то, что он перестал пить медикаменты за какое-то время до случившегося.