Холодная правда

***

      Дилан и до этого замечал странности своего друга. И дело не в том, что он буквально копия самого известного человека в их мире, не в том что он мироходец.       Вечно скрытный, закрытая одежда, даже когда всех мучала жара, тот все ещё был в закрытой одежде. На острове автоматону до этого не было дела, в своём цифровом заточении было время обдумывать всё, но мысли о теле Лололошки ему не приходили. Вплоть до зимы.       Обретя вновь тело, в преддверие зимы холода застали Дилана врасплох, прям как снег на голову.       И вот они вдвоём сидят на холодной остановке, Дилан каждым своим сенсором чувствует как его пробирает холод. С неба не спеша падали белые хлопья снега, постепенно укрывая землю снежным покровом на долгих три месяца.       Синеглазый сидел и дрожал, то растирая ладони, то выдыхая в них же, что бы хоть как-то согреться. И в это время мафиози, что в отличие от своего друга был готов к зиме, беззаботно сидел и втыкал в телефоне, ждя нужного им автобуса.       —Да где этот автобус?- процедил автоматон сквозь зубы. В этот момент Лололошка наконец-то обратил внимание на что-то кроме своего телефона. Его взгляд на пару секунд завис, но тут же пришёл в себя.       Лололошка взял руки Дилана в свои и просунул их под ткань куртки и водолазки.       —Теперь тебе тепло?- уже с улыбкой произнес мироходец.       —Да… Тепло.- Дилан прижался своей ледяной кожей к запястьям друга что решил поделиться теплом. Но. Рука Ди невзначай провела по чужой конечности, за этим действием ничего не стояло, но мимолетное, странное ощущение навело на странные мысли. «Рука какая -то... Бугристая???» для уверенности брюнет провёл рукой ещё раз. Картина в голове вырисовывалась сама собой, рука от локтя до запястья, полностью покрыта кучей шрамов. От этого по спине пробежал холодок, но уже не от погоды.       —Давай ещё шарфик накинешь? -Послышалось сквозь накрывающую пелену мыслей. — погоди, щас я сниму только. - пока мужчина в голубом шарфе пытался снять этот самый шарф параллельно беззаботно улыбался, пока в голову творение JDH уже закрадывались тревожные мысли. «Лололошка что… сам себе причинил вред? Что же получится такого? Почему он этого не замечал?» это было так странно, совсем не похоже на Ло. И где-то на задворках сознания он это понимал неужели он настолько хорошо скрывал это.       —Эй! Дилан. Наш автобус уже приехал ты долго собираешься у себя в мыслях летать? -       Мироходец уже буквально тянул тело авотатона чтобы тот наконец-то сдвинулся с места и им не пришло ещё не пойми сколько ждать следующий автобус.

***

      С того времени прошло не так уж и много примерно дня четыре. Но все эти дни тот инцидент на остановке не давал покоя Дилану. Тот момент его представления о человеке которого он, вроде как хорошо знал, с которым через столько прошел… И он молчал.       За эти пару дней было прочитано тысячи статей посвященных этой ужасной теме. Что приводит к этому, какие признаки, причины. Дилан пытался найти хоть какие-то зацепки. Сравнивал буквально все с поведением Лололошки. Одни лишь мысли о том что он не замечал казалось угнетали хакера. Но выхода не было, на раздумьях, догадках и терзания далеко не уедешь. Пораскинув мозгами до Дилана дошла итоговая идея поговорить.

***

       В тот день что-то сломалось у них двоих. В тот вечер те оголили и доверили свои чувства и души друг другу. Все карты на столе, все маски сорваны оголяя настоящее лица. Казалось что от слез те устроят потоп а в объятиях сломают кости. И тогда они поняли что после этого им уже не быть, "простыми друзьями" они нечто большее. Разговоры витали в воздухе, откровения так и выпархивали из души Ло, а Дилан слушал, не осуждал, не упрекал, он давал выговориться. Сначала остров, Автоматоны, та картина с Дженой, утрата Дилана, то что они с Ричардом оказались буквально на улице без денег и документов, мафия, десятки трупов что он собственноручно убивал, ощущения непринятия что преследовало его с самого появления у университета, ночные кошмары с людьми которых он не знал, открытие о том кем он был, что он не помнил свою жизнь. Слёзы переросли в истерику, и они рыдали укнувшись друг в друга, на холодном полу, они омывали свои сердца, свои шрамы.

Никто и не говорил что этот разговор будет легким.