Непредсказуемость

Проблема разрушенного мира прежде всего в том, что, если кто-то говорит, что он в том или ином месте ненадолго, это первый признак, что он тут застрял надолго, если не навсегда. «Человек предполагает, а Бог располагает». Как-то так говорили много-много лет назад, когда трава была зеленее, солнце ярче, а люди живее. Вот и эта девчушка, Бет, пришла сюда и сказала: «Я переночую и уйду утром». Ага. В итоге торчит тут уже четвёртый месяц. Но всё туда же: «Совсем скоро уйду». Правда, с каждым днём она говорила это всё менее уверенно. И он, Ниган, понимал в чём дело, потому что ему как-никак уже сорок восемь, и про жизнь он кое-что знал. Повидал, так сказать, некоторое дерьмо. Это завертелось, когда Бет, чистя картошку на ужин, саданула по руке ножом. Нет, с холодным оружием она умела обращаться, всё-таки реальность обязывала, а вот хранительница очага из неё никакая. Как раз в тот момент Ниган зашёл проведать её и застал картину маслом: Бет стояла посреди комнаты, которая служила кухней, и недоумённо смотрела на падающее на пол алое. Да, проблема этого грёбаного мира в том, что любой знает, как себя вести при встрече с ходячим, но впадает в прострацию, стоит взяться за обычный быт. Перекос, но что поделать. Как говорится, никто не без греха. Так вот, Ниган зашёл проведать Бет, это было день на пятый, как она пришла в Новые Афины, принёс ей дополнительное одеяло, так как ночи стояли холодные, а девчонка стояла и не понимала, как такое произошло. Это как будто выбило её из колеи. Тоже вполне ожидаемо, так как у каждого свой предел прочности. Ниган потащил девчонку к раковине и помог промыть рану, потом нашёл бинт, пластырь, наложил повязку. Поставил чайник. Дочистил картошку, порезал, поставил ввариваться на газовую горелку. И пока готовился нехитрый ужин, они болтали. Наверное, впервые за эти пять дней, потому что за Бет приглядывала Сара, одна из тех, на ком лежала обязанность помогать новичкам адаптироваться в Новых Афинах. Ниган рассказывал о временах, когда ещё мир не покатился псу под хвост, когда люди не жрали друг друга в прямом и переносном смысле. Человек человеку был другом. Это теперь всё иначе: человек человеку волк. Бет внимательно слушала, много спрашивала, потом рассказывала о себе. Потом как-то вдруг погрустнела и сказала, что вчера у неё был день рождения, и она стала совершеннолетней. Восемнадцать, поглядите-ка. Ниган печально покачал головой, в тысячный раз задаваясь вопросом, должны ли в таком мире рождаться дети. Ведь дети — это продолжение, стремление к лучшему, а лучше уже никогда не будет. Но раз Бет выжила, значит, молодец. Придётся ей теперь тянуть лямку под названием жизнь. И завертелось. Девчонка принялась в последующие дни ходить за Ниганом хвостом, увиливала от Сары, ловила любую возможность поболтать с ним. Нигану следовало бы сразу поставить её на место, но он так стосковался по человечности, что не прогнал Бет и позволил ей к нему привязаться. Ну не дурак ли? Сегодня они вновь вместе вышли в патруль: Ниган за рулём Хонды, обвешанной бронёй, Бет рядом, на пассажирском сиденье. То и дело поглядывала в бинокль, попивая Пепси. Он нашёл на одной из вылазок в отдалённый район. Нашёл и притащил Бет. Знал ведь, что Бет не станет это расценивать как просто дружеский знак, но всё равно отдал ей. Она так радовалась. Целую неделю хранила в тумбочке, пылинки сдувала, придумывала, какой бы особый момент подгадать для маленького газированного праздника. И вот принесла с собой в патруль. Не праздник же вроде. И не первый патруль. Но ладно, пускай, это её банка Пепси, пусть делает с ней что хочет. — Так ты научишь меня водить машину? — спросила она, обтерев губы рукавом штормовки. Ниган вздохнул. — Бет… — У нас был бензин, но мама всё время откладывала моё обучение, а потом я поняла, что она и не собиралась учить меня, — перебила она. — Я как-то спросила, типа какого хрена, а ма такая: «Полезнее уметь ездить на лошади, а машина — это всегда крайний случай, сопряжённый с риском». Ниган пожал плечами. — Твоя мама была права. Сегодня бензин есть, завтра его нет, а лошади не заглохнут посреди дороги. Бет помотала головой. — Зато ходячие могут сожрать лошадь. И что тогда? Ну, ясно что. Наездника тоже, скорее всего, сожрут, но вслух этого Ниган не сказал. — Я бы хотела как-нибудь отправиться на вылазку и найти котёнка. — И что бы ты дальше стала с ним делать? — уточнил Ниган. Бет непринуждённо ответила: — Оставила бы себе. Так себе идея. И это Ниган озвучил. — Мама тоже говорила всё время, что лучше ни к кому не привязываться, так как все смертны, а терять кого-то очень тяжело и больно. Ниган оглянулся по сторонам. — Твоя мама — мудрая женщина. Бет вздохнула. — Да, но… Её почти никогда не было рядом. Она ни разу не хозяюшка, и я вся в неё. Понятно. Ещё одна сирота при живой матери. И это, блядь, тоже нормально в этом мире. Детей растит община, а на матери, ведь каждый человек — это ресурс, рабочие руки, и домоводство — непозволительная роскошь. В этом изувеченном мире люди теперь такие же: изувеченные. Не телом — душой. Сегодня на удивление тихо. Птицы поют, заливаются, жизнь продолжается, но при этом просто так из машины выходить не стоит. Хотя тело знатно затекло, спина вот-вот отвалится. А Бет неторопливо допила Пепси и поставила банку на приборную панель. Любуется. Ей-то в диковинку, а когда-то этих газировок всех мастей было пей не хочу. — Можно вокруг машины пройтись? — Бет словно уловила его желание немного размяться. Он потянулся к ручке. — Нож возьми. И вышел из машины. — Да знаю, — немного обиженно протянула Бет. Нигану нравилось возиться с девчонкой, нравилась её щенячья преданность при этом он каждый раз оговаривал сам себя: она же фактически ребёнок. Впрочем, это по старым меркам, из прошлой жизни. Теперь-то дети взрослеют куда раньше, поэтому восемнадцать — это, считай, зрелость. Бет обошла машину, зачем-то попинала по переднему колесу, потом посмотрела в бинокль по сторонам. Раз оставалась спокойной, значит, вокруг по-прежнему ни одного ходячего. Пока. Ниган облокотился о машину и прищурился на солнце. — Интересно, мы когда-нибудь сможем истребить всех ходячих? — задумалась Бет. — Мы? — Ну… Мы… Люди… Человечество… Вместе с ранним взрослением приходят страшные, но вместе с тем правильные вопросы. — Хотел бы я в это верить, — не стал лукавить Ниган. Бет повернулась к нему и сначала посмотрела на него в бинокль, потом опустила свободно висеть на шнурке на шее. Упёрлась взглядом на Нигана, а он с интересом смотрел на неё, прикрыв один глаз, так как солнце светило прямо в лицо. Девчонка как-то по-лисьи подошла к нему и, он и сам этого не ожидал, поцеловала его. Ниган выпрямился и всплеснул руками. — Бет, мне сорок восемь, мать твою! — А мне восемнадцать, — уверенно ответила она, и этой уверенности можно только позавидовать. Он потёр переносицу, прекрасно понимая: что бы он ни сказал, Бет на всё найдёт ответ. — Бет, я слишком стар для тебя… — Да плевать мне на возраст! Что ты заладил?! — взбеленилась она. Сказать бы ей, что она ещё ребёнок, так ведь примется доказывать, что не-а, ни разу не ребёнок. — Я плохой человек. Ужасный. Даже не так: я ублюдок, — и он не врал, даже притворяться не пришлось, боль сама лилась следом за словами. — А мне насрать! — крикнула Бет. Щёки у неё раскраснелись, шея занялась красными пятнами от волнения, а глаза увлажнились. — Чёрт, Бет… — Ниган судорожно принялся подыскивать новые аргументы. — Хватит от меня открещиваться! Я тебя люблю, мудак ты бестолковый! Он зажмурился и запрокинул голову, застонал и ухватился за голову. Да он тоже не по-отечески относился к девчонке! Но держал себя в узде, чтобы не наломать дров! Идиот! Не надо было привязываться и привязывать к себе! Нужно было прогнать и повести себя как ублюдок, чтобы девчонка за километр его обходила! Пока он пытался как-то разобраться со всем этим, Бет подошла к нему и обняла. Уткнулась носом в его серую, видавшую виды кофту и шмыгнула носом. Дурочка. Если отцепить её от себя, то эффект получится как раз тем, что надо. Обидится, оскорбится и заигнорит его на веки вечные. Но ему так не хватало тепла, человечности, понимания и принятия. И он обнял Бет в ответ. Тяжело вздохнул, ругая себя при этом на чём свет стоит. Прижал девчонку к себе и уткнулся в ответ носом в её каштановое каре. — И что мне с тобой делать? — пробормотал он. — Ну, поцелуй, что ли, а? — отозвалась она, ухватив Нигана за полы кожаной куртки и вытянув навстречу мордашку. Ниган очень хорошо осознавал, что там последует потом за поцелуем. Чёрт, надо было давным-давно взять за привычку везде таскать с собой резинки. Пока до сих пор ни разу надобности в них не было, но это ведь как с оружием: лучше носить с собой нож и ни разу не воспользоваться им, чем не носить и попасть впросак. Губы у Бет были сладкие после Пепси, сахарные. Сколько он уже не целовался? Год? Два? Дольше? Тело, однако, в момент отреагировало дрожью. Голова пошла кругом, кровь ударила и в виски, и в голову, и вообще вся закипела. Оба разгорячённые, они с Бет забрались в машину, на заднее сиденье, и прежде всего Ниган заблокировал двери, чтобы ни один мертвяк не застал их врасплох. Бет торопливо стягивал с его плеч куртку, а Ниган ещё старался держать себя в руках, чтобы не накинуться на девчонку. Он уже не ел себя поедом. Это всё потом, после. И вина, и проклятия на свою голову, и чертыханье. Бет по-девичьи хрупкая, вся такая тонкая, почти невесомая в его руках. Кожа у неё холодная, наверное, от волнения. Хотя так храбрилась. Ниган стянул с неё штаны, ухватился за край розовых трусиков и сбивчиво спросил шёпотом, прижавшись губами к её уху: —Надеюсь, ты?.. Запинается на полуслове, а Бет не менее жарко шепчет в ответ: — Да всё норм, ты у меня не первый. Она всё никак не могла справиться с его ремнём, пальцы у неё дрожали. А он знал, что его вальяжная сексуальность города брала, но сейчас ему не до этой бравады, потому что Бет не одна из девок в его прошлой жизни. Но целовалась она жадно. Он тоже не отставал. У него в голове взрывались сверхновые, он оставлял на шее Бет засосы за засосами, ему всё труднее держать себя в руках. И чем горячее он становился, тем громче вздыхала девчонка. Окна запотели, салон превратился в мутный аквариум, только вместо рыб вздохи страсти. Каждый за свою долгую и не очень жизнь научился быть тихим. Даже в такой момент на инстинктах, на подкорках выло выжжено: не ори. Влажные громкие поцелуи, глубокие, неприличные. Позабытая влажность, горячая, узкая. Чтобы не закричать в моменты особо острого удовольствия, Бет утыкалась губами в плечо Нигана и прикусывала кожу. Стискивала зубы и замирала, дрожа и впиваясь пальцами в его плечи, влажные от пота. Ему хорошо, ей хорошо: что ещё нужно от этого дня и от этой жизни? Он успел выйти из Бет прежде, чем сыграть финальный аккорд. Они оба долго глубоко и тяжело дышали. Немного передохнув, Бет переползла на Нигана и улеглась на его груди. Расслабленная, чуть ли не мурлычущая. И сонная. — Не, спать нельзя, — Ниган потрепал её по голове и поцеловал в макушку. — Угу, — вздохнула Бет и полезла за одеждой. Ниган привычно быстро оделся: извините, мир сдох, поэтому растягивать лень и сонливость нельзя, иначе рискуешь быть сожранным или застреленным, если вдвойне не повезёт. Бет перебралась на пассажирское сидение, опустила зеркало и на скорую руку привела себя в порядок. Ну разве не умница? — Так мы встречаемся? — наконец спросила она, когда Ниган занял водительское место. Он аж засмеялся, положив руки на руль. — Думаю, да, ведь теперь я, как порядочный мужик, обязан стать твоим парнем. Хотя для парня я староват. Он улыбнулся, и на щеках у него появились ямочки. — Отлично! — обрадовалась Бет. А у Нигана многотонная гора с плеч упала, потому что он осознал в моменте, что перестал впервые за много лет быть одиноким. Волк-одиночка. Не, теперь это не про него. Оне снова кому-то нужен, хвала небесам. Бет же закончила прихорашиваться и полезла к нему чмокаться. Они ещё немного пообнимались и помурлыкали друг другу всякие ласковости. — Ну что, давай дадим кругаля по району — и домой. Лично я проголодался. — Я сделаю яичницу, — развеселилась Бет, поправляя портупею с ножнами на бедре. — С перцем и помидорами. Ниган хохотнул. — Ну всё, я на тебе женюсь. Они вернулись в Новые Афины через несколько часов. Солнце уже пряталось за горизонт, а поселение потихоньку закруглялось с работой. — Сегодня только двое ходячих, — выйдя из машины и потянувшись, отрапортовала Бет встретившей их Саре. — Отлично, вы молодцы. А у нас новенькая. Пока вас не было, пришла молодая женщина. Не беженка, но всё равно мы не отказали ей в приюте, — поделилась Сара. Ниган стоял около машины и разминал затёкшую спину. Сара повернулась и махнула рукой. — Иди сюда! Познакомлю тебя с помощником шерифа и с одной из жительниц! Бет сделала несколько шагов вперёд, чтобы лучше разглядеть новенькую, и когда та пошла навстречу, девчонка сорвалась и побежала вперёд. — Мама! Мама! Ты как тут оказалась?! Мама! Ниган тоже вышел вперёд, и плечи у него осунулись. — Иди поздоровайся с новенькой. Мэгги Грин, — Сара посмотрела на Нигана. — Вот дерьмо, — устало пробормотал он.