Silent

      Флуоресцентная лампа треснула седьмой раз за одиннадцать минут. Нил перевёл взгляд то на лампу, которая отсвечивала синеватым цветом, то на окно. Дождь лил без перерыва уже третий день подряд. Это создавало неудобство по причине того, что в такую погоду было тяжелее найти нормальное укрытие. Во многих заброшенных домах Эли протекали крыши, сквозили окна, а некоторые были и вовсе выбиты.       В такие моменты спасали гаражи. Чаще всего Нил взламывал их, когда осматривал и наблюдал за ними, чтобы понять, что они не используются. Гаражи, конечно, были закрыты и чаще всего не протекали, однако был всё-таки в них небольшой минус: стены были тонкими, холодными и не удерживали тепла. Радовало то, что хоть не продували.       Эли был маленьким городом. Город, который держится на скобках, ржавчине и памяти о чём-то, что уже давно спилось или уехало. Вдоль главной улицы — пара магазинчиков, где всё слишком дорого и слишком просрочено. Вокруг — хвойники, глухие леса, от которых пахнет мокрой древесиной, старой смолой и чем-то, что давно умерло. Люди в Эли будто вытесаны из морозов. Лица у них серые, как старый цемент, руки — всегда сухие, в трещинах. Никто никуда не спешит. Зачем? Работа — в соседнем городе, за сорок миль, если повезло. Остальным — бензопила, пара ловушек и охота на выживание.       Тут он находился около полугода — самый долгий срок, на который он когда-либо задерживался хоть где-нибудь, и оставался кем-то. Нил Джостен существовал в этом городе лишь по причине того, что бежать больше было некуда — да и не за чем.       Мать была мертва уже как год, отец был посажен на пожизненный срок. Нил узнал об этом лишь спустя пару месяцев, когда приговор подписали официально. Его грызло ощущение страха, боли и счастья одновременно. Он мог бы хоть в тот же день собрать вещи и поехать в ближайший штаб ФБР, чтобы дать показания и получить шанс на жизнь под реальным именем, реальным будущим. Но он этого не сделал. Слишком многое могло всплыть. Его мог бы найти дядя, могли бы найти люди отца — или люди, под которыми ходил отец. А желания напороться на это не было. Для людей он считался погибшим, для себя — он оставался никем. Он не планировал задерживаться. Но и дальше идти было некуда.       Он знал, что будет дальше: окончит школу, покинет Эли, выберет новый город. Возможно, сменит имя. Бюджет позволял. В его сумке всё ещё было около двух или полутора миллионов, которые он мог использовать, пока не встанет на ноги, не найдёт работу и скромное жилище. Всё было под контролем.       Однако была одна маленькая трещина в его контроле.       Нил невольно перевел взгляд на соседнюю парту. Он сидел наискосок впереди, ближе к окну. Свет от ламп бил по макушке, высветляя почти белые волосы, чуть ли не платиновые. Концы спутаны, но не жирные. Просто сильно отросшие, везде. Как будто их кто-то резал тупыми ножницами, может быть, сам. Светлая челка падала на половину лица, другая же была полностью открыта и давала обзор на часть бледного лица.       На скуле — ссадина, не свежая. Жёлтая, чуть багровая. Без повязки или пластыря — будто они ему нужны были. Губы были красными от ран после зубов. Костяшки правой руки — ободраны. Левую он держал под столом. Лицо… Нил не умел оценивать людей с точки зрения «привлекательности». Но факт: углы подбородка были острыми, скулы — чёткими, нос — явно был сломан хотя бы один раз. Это выдавала маленькая горбинка. Даже карие глаза выглядели светлыми, выцветшими, будто пыль на старом зеркале. Уставшие. Не окончательно пустые. Он не двигался. Только моргал.       Возможно, в другом контексте это лицо показалось бы красивым. Нил смотрел на него как на карту: синяки, линия чёлки, руки под столом. Всё, что может пригодиться, если придётся бежать. И Доу как раз и создавал образ: «беги».       Нил отвел взгляд и положил руки на парту, укладывая туда же и подбородок. У них был совместный урок с другим классом — по литературе — и сейчас вместо занятия шёл какой-то идиотский фильм. Учитель, кажется, дремал. Раньше он пересекался с Доу лишь в коридорах и иногда на улице, но каждый раз пытался проанализировать всё больше. Со временем он слишком много запомнил. Не потому, что хотел. А потому, что нельзя не обращать внимания на того, кто выглядит как угроза.       Первое время Нил пытался игнорировать его, чтобы не напороться. Доу не выглядел как жертва. Больше — как тот, кого пытались загнать, но не смогли. Он знал его историю. Не намеренно, просто слышал, как шепчутся в коридорах и на улице. Эндрю Доу был детдомовцем с больной судьбой. Был жертвой насилия со стороны приёмного брата, а также стал его убийцей. Нил понимал, что это была самооборона. Подозревал, что тот устал мириться со своей судьбой. Нил молча был согласен с тем, что у Эндрю не было выбора. Также Нил полностью осознавал причину вечной настороженности Доу. Он — как зверь, которого били слишком долго. Теперь он кусается просто потому, что кто-то слишком близко.       Наверное, поэтому Нил и не мог перестать смотреть. В Эндрю было что-то узнаваемое — не внешне, а в манере держаться. В отстранённости, которая выглядела не как гордость, а как щит. Он тоже умел молчать так, будто любое слово может быть использовано против него. Тоже вздрагивал от резких движений. Тоже не верил людям. Однако причины такого поведения у них были разными.       В какой-то момент с коридора зазвонил звонок, который оглашал конец урока. Все начали не особо энергично собирать свои вещи. Нил тоже не спешил. Не хотелось толкаться в дверном проёме. Учитель пытался что-то сонно бормотать ученикам, которые уже не слушали его. Так что его слова были больше для формальности.       Когда толпа учеников немного рассосалась из кабинета, Нил наконец встал со своего места и направился к выходу. Сегодня ему нужно было наконец встретиться с одной девушкой, которая пообещала ему местечко в своём фургончике, давно похороненном ею. Нил помог ей на днях с разгрузкой товара, когда та растерянно смотрела на грузчиков, отказавшихся выполнять работу. Мол: «Нам заплатили только за перевозку». А с учётом того, что в городе у Нила не самая хорошая репутация… почему бы и нет? Вдруг что-то перепадёт. И перепало — и не абы что.       Фургон был не то чтобы старый — лет десять ему точно было. Однако с ним имелись проблемы. Завестись он мог, но только после долгих танцев с бубном. Стартер был сломан, топливная система глючила, но двигатель ещё жил. А Нил хотел, чтобы он завёлся. Как-никак, это было лучше, чем ничего.       Сделав пару шагов за порог, Нил тут же почувствовал хлопок по плечу. Он резко обернулся и замер.       Эндрю, который коснулся его, шёл полубоком, глядя на Нила, и жестом указал идти за ним, после — развернулся. Нил почувствовал, как внутри тревожно дёрнулась какая-то струна — слишком старая, слишком хрупкая, и оттого неприятно звенящая от прикосновения. Он сглотнул, прогоняя слюну по сухому горлу, и, ругая себя за нерешительность, двинулся следом.       Они подошли к двери одного из обычно пустующих кабинетов. Эндрю быстро юркнул внутрь и прошёл по тёмному помещению. Нил же нерешительно остался у прикрытой двери.       Обернувшись на него, Эндрю рукой показал закрыть дверь и щёлкнуть замок. Желания оставаться в пустом, закрытом и тёмном помещении наедине с Доу у Нила совершенно не было. Он всё ещё не знал, что может быть в голове у этого человека — от этого и было не по себе. Однако дверь он закрыл, но остался на месте.       Кабинет был пустым и тёмным, серые стены облупились от сырости и холода. Эндрю сел на парту, залезая с ногами. Достал из кармана куртки смятую пачку сигарет, слегка отодвинул штору и прикурил. Вернув взгляд на Нила, он небрежно, но цепко удерживал его.       — Ты хотел что-то сказать? — спросил Нил, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал его внутреннего беспокойства.       Эндрю слегка склонил голову набок, словно рассматривая Нила под другим углом.       — Я хотел спросить, — спокойно произнёс он, — зачем ты пялишься?       Нил моргнул. Он ожидал чего угодно — угрозы, издёвки, даже удара, — но только не этого простого, откровенного вопроса. Он не сразу понял, что сказать, поэтому попытался уйти в защиту, автоматически возводя барьер из лжи:       — Я не пялюсь.       — Ясно, — отозвался Эндрю так, словно Нил сказал что-то невероятно скучное. — Если продолжишь врать, мы ни к чему не придём.       Стараясь выглядеть расслабленно, Нил приподнял бровь, подходя ближе к парте, на которой сидел Эндрю. — А что ты предлагаешь? — спросил он, звуча резче, чем хотелось.       Эндрю снова посмотрел на него — теперь словно с оценивающей усталостью.       — Найдём общий язык?       Нил молчал пару секунд, глупо хлопая глазами, пытаясь переварить эту фразу. Потому что, вероятно, Эндрю перепутал слова. Затем он растерянно переспросил:       — В плане, «общий язык»?       Эндрю медленно, показательно, с почти издевательским равнодушием показал кончик языка и указал на него пальцем.       Нила внезапно выбило из колеи. Он пару раз моргнул, словно от этого картина перед глазами изменится, и без интонации сказал:       — Я даже не собирался думать о таком.       Эндрю не улыбнулся, не усмехнулся, даже не пошевелился. Он просто пожал плечами, будто соглашаясь с чем-то незначительным. — В любом случае, зачем смотришь? Как будто ждёшь удара. Или ждёшь, когда я ударю, — продолжил он. Сделал затяжку и не спеша выдохнул в сторону Нила. — Пугаю? Или успокаиваю?       — Ни то, ни другое. — уже спокойнее ответил Нил и оперся бедрами на учительский стол. — Какая разница вообще?       Видимо, пытаться расколоть Эндрю понравилось, ведь он продолжал давить сильнее. — Ты считал ссадины, раны. Это не взгляд из любопытства. Это разведка. Ты смотришь, как будто ищешь слабое место. Или хочешь убедиться, что я тебе не враг, — он вновь по-совиному склонил голову на бок, затянувшись ещё раз, и поинтересовался тише: — Так кто я?       Нил молчал какое-то время. Запах от сигареты Эндрю заставлял немного успокоиться и начать брать свои мысли под контроль, чтобы здраво расставить всё по полочкам. В теории Эндрю был опасен как угроза «раскусить» или «навредить». В реале сейчас он больше походил на непредсказуемого наблюдателя. Он знал, что его боятся, и использовал это не для запугивания, а для вытягивания правды. Сейчас он был не просто угрозой — он был испытанием на честность.       — Ты выглядишь опасным. В мире, где тебе может прилететь в любую секунду, удобно знать, кто опасен, — он переводит взгляд на зашторенное окно в попытке додумать конец мысли. После, прикусив щёку, пожимает плечами: — Однако, ты даже не попытался ударить. И как раз-таки это и сбивает с толку.       Они снова вернули зрительный контакт и молчали какое-то время, пока Эндрю продолжал курить и копаться уже в своих мыслях. В какой-то момент он всё же выдвинул предложение.       — Значит, у нас у обоих проблемы с доверием, — он затушил сигарету о подошву старого ботинка, после добавил: — И со скукой, полагаю?       Нил приподнял бровь, задумавшись. Его жизнь явно тяжело было назвать «скучной», если учитывать все восемь лет. Однако последние полгода? Вероятно, это было близкое описание, так что он кивнул.       — Тогда как насчёт сделки? — сказал Эндрю, поджимая колени к груди, укладывая на них подбородок. В его тоне не было ни тени прошлой усталости. Скорее, что-то, отдалённо похожее на азарт. — Ты не даёшь скучать мне, а я тебе, м-м? — вопросительно промычал он.       — В каком плане «не давать скучать»?       — А тебе всегда надо всё разжевывать или ты просто играешь в дурачка? — уточнил Эндрю.       Нил хмыкнул: — Думаю, первое. Потому-что я даже понятия не имею, как можно заставить тебя не скучать.       — Хорошо. Тогда скажу прямо, — он щёлкнул пальцами в сторону Нила. — Ты — никому нахер не сдался в этом городе. Ты — никто тут, — после указал на себя. — Я — того же поля ягода. Просто детдомовец, который никого не интересует, и никто не интересует меня. Так что я предлагаю тебе просто хоть как-то скрасить пребывание тут.       — Так говоришь, как будто тебе одиноко.       — Не то определение, которое ко мне относится, — Эндрю лениво отмёл это предположение. — Я ищу развлечение, а не спутника, — он пожал плечами, запуская руку в свои волосы, слегка растрепав их, и устало прошёлся глазами по кабинету. — Город гниёт, и его население — так же.       Нил приподнял бровь и кивнул головой: — Допустим, — дёрнув плечом, он откинулся на стол руками и упёрся глазами в пол. — Выходит, мне просто надо что-то делать или говорить, и тем самым развлекать тебя. Не думаешь, что просишь меня стать обезьянкой в цирке?       — А ты хочешь ею быть? — иронично поинтересовался Эндрю, на что Нил закатил глаза. — Считай как хочешь, но смысл тебе ясен.       — И что же ты предлагаешь мне? — уточнил Нил.       Эндрю задумался и начал перебирать варианты, загибая пальцы: — Я могу таскать тебя по городу и вне. Ты можешь не вести себя как человек, — он смерил Нила взглядом и уточнил: — Я не спрошу, почему ты странный. И, думаю, что могу быть кем угодно, если мне не скучно. Так что хочешь, чтобы я был голосом в голове, — я им стану. Хочешь молча сидеть рядом — сиди. Только не скучай, и я не начну тоже.       Если делать оценку слов Эндрю, то это полностью равноценный обмен. Однако у всех сделок обязаны быть побочные условия. — А что насчёт условий? — Эндрю приподнял бровь. — Если это сделка, значит, у неё есть мелкий шрифт? — Нил слегка склонил голову. — Или ты из тех, кто диктует правила на ходу?       Со стороны Эндрю мог бы показаться удивлённым, однако его лицо не изменилось, в отличие от взгляда. Глаза чуть прищурились, словно Нил зашёл на нужную территорию. — Соблюдай границы, — медленно начал он. — Не задавай вопросы, на которые я не хочу отвечать. Если я скажу «нет» — ты слушаешь. Без споров, — каждое правило он выдавал чуть растянуто, без спешки, будто получал странное удовольствие от самого процесса проговаривания, а не от смысла. — Если выдержишь эти мелочи, думаю, всё получится, — закончив, он указал на Нила, молча предлагая выдвинуть свои.       Обозначить ответные условия значило для Нила получить равный контроль над ситуацией. Это заставило в какой-то степени не то чтобы обрадоваться, скорее — почувствовать удовольствие от того, что он может выложить подушку безопасности. — То же самое. Только ещё кое-что, — он поднял два пальца и загнул по мере перечисления: — Не трогай моё прошлое, и я не трогаю твоё. И не лезь в мои дела, если я сам ими не поделюсь.       Эндрю кивнул, даже не задумываясь: — По рукам, — после он спрыгнул с парты и подошёл ближе. — Приятно иметь дело. Так что? Есть чем развлечь меня сегодня?       Нил задумался, склонив голову на бок. — Думаю, да.

***

      Дождь на удивление почти прошел, лишь слегка моросил. Идя по проулкам, чтобы скоротать путь, Нил чувствовал шаги Эндрю за спиной, хотя тот не издавал ни одного звука. Это настораживало, потому что находиться рядом с тем, кто может ходить, словно кот по ковру, было не то чтобы приятно.       Однако тот всё-таки иногда подавал знак, что идёт сзади — просто затягивался сигаретой чуть громче. Этого отчасти хватало. Когда они подошли к дому Мисс Лукреции, Нил пошёл к двери, пока Эндрю остался на месте.       Не предав этому значения, Нил подошёл к двери и постучал. Мисс Лукреция не выходила около пары минут, и, когда Нил хотел постучать второй раз, дверь тихо приоткрылась, и, увидев перед собой пустоту, взгляд Нила упал ниже.       Перед ним стояла маленькая девочка, которая смотрела на него чуть испуганно, но с интересом.       — Извини?.. — слегка удивленно сказал Нил и отошел на шаг. — Лукреция, твоя мама?       — Мама спит. — тихонько сказала девочка.       Нил кивнул и слегка растерянно пробежал глазами по двери. В этот момент сзади подошел Эндрю. Он посмотрел на девочку пару секунд, после присел на корточки. Эндрю не был обладателем высокого роста, однако, девочка тоже. Поэтому, когда он сел на корточки перед ней, то они остались на одном уровне.       — Как насчет того, чтобы разбудить маму, а не открывать двери незнакомцам? — спокойно произнес он.       Девочка пару раз моргнула, словно задумалась, после, оставив дверь приоткрытой, побежала обратно в дом.       Нил приподнял бровь: — У тебя лицо буквально после драки, не думаешь, что напугал её? — поинтересовался он без недовольства, а скорее из искреннего интереса.       Обернувшись на Нила, Эндрю не поднялся, а просто, оперившись локтем в колено, подпер щеку ладонью. — Не думаю, что её волнует моё лицо. — легко ответил он.       Прошла почти минута, как из дом послышался топот маленьких ножек, и за ним — более медленный шаг. Когда девочка снова высунулась из двери, то приоткрыла её шире, и в проеме выросла Мисс Лукреция. Девочка сразу вцепилась в её халат, разглядывая Нила и Эндрю.       — Здравствуй, Нил, — хрипло поздоровалась девушка. — Прости, вчера была смена.       Нил кивнул: — Всё в порядке.       Девушка тоже кивнула и, протирая глаза, перекинула спутанные волосы на бок, отошла порыться в корзинке — предположительно, в поиске ключей. В это время её дочь продолжала смотреть то на Нила, то на Эндрю. Она ничего не говорила, просто разглядывала. После подошла ближе к Эндрю и указала на его ссадину на скуле. Эндрю вопросительно махнул головой, а девочка ответила отрицательным кивком.       Нил наблюдал за этим немым разговором с неким интересом, пока Мисс Лукреция не вернулась. Она аккуратно взяла дочь на руки и, улыбнувшись, протянула Нилу ключи. Только тогда Эндрю поднялся.       — Спасибо вам большое, — сказал Нил.       — Тебе спасибо, — ответила она, и прижав дочь ближе, тихонько сказала: — Белла, попрощайся с Нилом и его другом.       Та послушалась свою маму и, слегка улыбнувшись, помахала им маленькой ручкой: — Пока.       Нил с Эндрю так же помахали ей, после покинув крыльцо.       Они продолжали идти около пятнадцати минут. За полгода Нил начал ориентироваться в этом городе намного лучше благодаря тому, что вечно скитался по его заброшенным и менее людным местам. Поэтому он знал, где стоит фургон Лукреции. На отшибе, где город почти кончался. Этот район был больше заброшен, нежели нелюдим, так как жилых домов тут почти не было. Фургон был тут припаркован только потому, что сюда никто не ходил. Кроме Нила.       Когда он его увидел, то вспомнил, что когда-то уже проходил мимо него, однако посчитал, что в нём кто-то может быть, поэтому отложил мысль о его взломе. И теперь у него есть ключи от него. Какая же радость.       Сама эта махина была не фантастика. Все окна были настолько пыльными, что проглянуть в них было невозможно. Дверные ручки были в паутине, где-то отваривалась эмаль. Однако дырок не было — значит, не будет сквозняка. Лукреция говорила, что внутри он приличный, так как она недавно разбирала вещи оттуда и прибралась.       Подходя ближе, Нил достал ключ. Но он остановился на полпути. На пару секунд задумавшись, он спрятал ключ обратно в карман и обернулся на Эндрю, который осматривал фургон внешне. Нил спустил свой рюкзак с одного плеча, принявшись рыться в нём, и тогда Эндрю перевёл взгляд уже на него.       Нил достал свёрток, раскрыл его и взял маленькую плоскую г-образную отмычку и отмычку-хук, после подозвал Эндрю. Тот подошёл, рассматривая инструменты вблизи. Нил мельком осмотрел замок.       — Замок капризный, но глупый, — тихо сказал он, после протянул Эндрю обе отмычки. — Держи, — он протянул Эндрю обе отмычки. Тот осматривал их пару секунд, но всё же взял. — Вставь эту, — он указал на г-образную. — Держишь натяжение. Очень слабое, просто чтобы чувствовать сопротивление. Пины внутри — подпружиненные, пять штук. Проводишь по ним крючком. Щёлкает — значит, сел.       Эндрю недоверчиво оглядел Нила, словно сомневался то ли в словах, то ли в самом Ниле, но всё же попытался. Он начал так, как и сказал Нил. Вставил первую и осторожно начал. Двигался медленно, почти лениво, но пальцы были точными. Он не торопился, не давил. Просто ощущал. Тишина висела между ними, нарушаемая только редкими звуками скрежета металла.       Спустя полминуты послышался первый щелчок. Нил кивнул больше сам себе. Затем — второй. Третий. Застопорился на четвёртом. Эндрю приподнял бровь на Нила.       — Там надо чуть сильнее, но не пережать, — подсказал Нил.       Еле заметное движение пальцев Эндрю. Щелчок. Спустя ещё секунды три — последний, пятый. Он медленно вытащил инструменты, открыл дверь.       Нил дернул уголком губ и фыркнул. — Поздравляю.       Эндрю выровнялся и передал отмычки обратно Нилу, затем зашел внутрь. Нил решил не комментировать это игнорирование, а просто полез следом.       В фургоне было достаточно темно из-за прикрытых окон. На многих висели старые пыльные шторы, другие были просто заклеены. Теперь было ясно, почему в фургон было не заглянуть. Тут было пару тумб, матрас на одном из плоских низких шкафов. Также — отдельное помещение. Заглянув внутрь, Нил увидел небольшой душ. Приятный бонус.       Эндрю тоже осматривался, трогая некоторые поверхности пальцами, открывая тумбы. Он провёл пальцами по пыльной полке, заглянул в тумбу, постучал костяшками по столу. Интерес был, впечатления — нет.       Нил молча кинул свой рюкзак на матрас и сел на него. Тот слегка скрипнул, однако на удивление был мягким. Когда Эндрю закончил свой ревизионный осмотр, то сел рядом, тоже сбрасывая рюкзак.       — И?       — Что? — спросил Нил.       — Что это за собачья будка? — он уже шарил в кармане за сигаретами.       Нил вскинул брови, но, вздохнув, слегка отполз, утыкаясь спиной в стенку: — Я буду тут кантоваться.       Он вновь оглядел его с недоверием и подкурил сигарету, после выдохнул дым в Нила: — Паршиво.       — Лучше, чем то, что у меня было, — Нил перехватил сигарету на полпути к его губам, сделал затяжку и ответил дымом в лицо Эндрю, — или лучше того, чего не было.       Эндрю даже не прищурился от едкого дыма, лишь долго смотрел, пока Нил продолжал курить, так же не отводя взгляда. Когда Нил скурил почти половину, Эндрю отобрал сигарету обратно.       — И чего же у тебя «не было»? — поинтересовался он.       Склонив голову на бок, Нил напомнил. — Границы.       Ответ был принят без комментариев.       Нил решил заняться небольшой уборкой. Перебирать шкафы было достаточно интересно, так как в некоторых были старые журналы по типу девяностых годов. Многие Нил отдавал Эндрю, который уже развалился на старом матрасе, лениво наблюдая за всем происходящим. В шкафчике он нашёл достаточно старую портативную плиту, но, что печально, тут не было холодильника. Ближайший магазин был в десяти минутах отсюда, так что Нил молча смирился с тем, что большую часть времени ему придётся бегать туда. В одном из шкафчиков он решил на время спрятать свой рюкзак, пока Эндрю находится тут.       Подытожив всё, что находилось тут, Нил понял, что ему нужно докупить постельное, подушку, одеяло, пару средств для уборки и, конечно же, еды. С остальным он решил справляться по мере необходимости.       Когда осмотр последнего шкафчика был окончен, Нил вернул внимание к Эндрю. Тот сидел тихо последние двадцать минут: то листал журналы, то пялился на Нила или в потолок.       — Не заскучал? — поинтересовался Нил, присаживаясь на край матраса.       — В журнале была статья о Саймоне Кроу, — сказал Эндрю, немного потягиваясь, слегка жмурясь. На выдохе он продолжил: — Помер в Провиденсе при подозрительных обстоятельствах.       Нил склонил голову на бок, усаживаясь поудобнее. Эндрю подвинул от него ноги, освобождая место. — И что же за подозрительные обстоятельства?       — По словам полиции, он свалил из дома около полуночи. Куртку оставил, ключи от машины — тоже, и старый приёмник, который не вырубил. Из него до утра звучал тупо белый шум, — Эндрю завёл руки за голову и начал перебирать свои волосы, глядя в стену. — Последним, кто слышал его голос, стала сотрудница радиостанции. В половине второго он набрал студию с домашнего и сказал: «Мне кажется, он уже здесь». Связь оборвалась. Соседи трындели, что за час до его пропажи в районе свет коротнул, а из его окна был виден яркий «холодный» свет, который был ни от фонаря, ни от фар. На рабочем столе нашли рукопись с заголовком «Тот, кто стоит за дверью» — последние страницы были испачканы чернилами, будто автор резко выронил перо, — Эндрю вздохнул, возвращая взгляд на Нила, который внимательно слушал. — Официальных версий исчезновения пока нет. Представитель полиции заявил, что «не исключается и добровольный уход», однако близкие Саймона уверены в обратном. Также его сестра говорила: «Саймон боялся темноты и никогда бы не вышел ночью без куртки».       Нил слегка фыркнул и помотал головой: — Тебе было настолько скучно, что ты всё это запомнил, или ты импровизировал?       Эндрю пожал плечами. Нил же поинтересовался: — Думаешь, это подделка?       — Думаю, люди видят то, что хотят видеть. И слышат то, что хотят слышать.       — Но ты же не отрицаешь, что некоторые истории остаются без объяснения.       — Не отрицаю. Но если кто-то хочет исчезнуть, он исчезнет. Без «холодного света» и пафосных последних слов.       — …и всё-таки ты запомнил фразу. — подметил Нил.       — Потому что она дешевая. Если меня когда-нибудь не станет, я оставлю что-то, от чего у людей неделю будет мигрень.       — Вот как. — кивнул Нил.       Протянув руку, Нил слегка приоткрыл штору. За окном начинали выходить сумерки, от чего Нил слегка удивился, но потом вспомнил, что сейчас вечереет чуть раньше. Встав с кровати, он застегнул куртку и достал рюкзак из шкафчика.       — Тебе не пора в детдом? — поинтересовался Нил.       Эндрю тоже поднялся и взял свой рюкзак с пола. — Может быть, но там не особо ждут, — Нил обернулся на него, и Эндрю объяснил: — Всем плевать, когда мы возвращаемся. Можем вообще не вернуться, и нянькам будет насрать.       — Серьёзно? — удивился Нил, и Эндрю кивнул. — Интересные у вас правила.       — В том и суть, — отозвался Эндрю, зажимая в зубах сигарету, глядя на Нила. — Что правил и нет.

***

      Дёрнувшись, Нил мигом просунул руку под подушку, хватая пистолет и вслепую наводя его на источник звука.       — Стоп, — прозвучал голос из приглушённого света.       Нил зажмурил глаза, после мотнул головой и присмотрелся.       Эндрю стоял, подняв руки, с настороженным лицом, но не испуганным. Выругавшись под нос, Нил отбросил пистолет на матрас и принялся тереть лицо, прогоняя сон.       — Какого, блядь, черта? — прохрипел он.       — Это мои слова, знаешь ли, — спокойно отозвался Эндрю, подходя ближе. Он скинул на пол свой рюкзак, принявшись развязывать ботинки. — Ствол?       Кинув хмурый взгляд на Доу, Нил забрал его, пряча обратно: — Представь себе. Ствол.       Скинув ботинки, Эндрю кинул за ними и куртку. Опустился, порылся в рюкзаке и достал какую-то булку и батончик. Булку он кинул Нилу. Точнее — в Нила. — Зачем?       То, что Эндрю испытывает судьбу тем, что явно вломился в фургон, чуть не был пристрелен, а теперь, как у себя дома, сидит на матрасе и жуёт батончик, заставило Нила всерьёз задуматься о том, что было бы приятно скинуть его с ближайшего возвышения.       — Тебе всегда всё надо знать? — сказал Нил, раскрывая упаковку булки и откусывая кусочек.       — Если этот вопрос значит, что я хотя бы буду знать, когда на меня захотят навести ствол и прострелить мне башку… — он сделал вид, что задумался. — …думаю, да. Мне надо знать.       Нил мрачно смотрел на Эндрю, который, как ни в чем не бывало, сидел напротив, спрятав ступни под одеялом, и не спеша кушая батончик, разделяя его на одинаковые кусочки. Тот выглядел совершенно спокойно. — Сколько время? — спросил Нил и отложил свою булку на тумбу.       — Начало шестого. — Нил поднял бровь. — Утра. — добавил Эндрю.       Ничего, кроме громкого вздоха, Нил не мог дать на это. Он вылез из-под одеяла и поправил сползший свитер, пряча шрамы, после направился в душевую.       За эти три недели их совместного времени не произошло ничего, что можно было бы назвать особенным. Эндрю пару раз водил Нила в лес — не ради прогулок, а просто потому, что, казалось, он знает там каждый поворот. Лес был одинаковым в любую сторону: влажный воздух, запах сырой земли, шум веток, цепляющих одежду. Эндрю двигался по тропам так, будто сам их проложил, и всегда выбирал путь, где их никто не увидит.       В ответ Нил пару раз уводил его в заброшенные дома и гаражи, в которых раньше проводил ночи. Эндрю ничего не говорил, но внимательно осматривался, будто проверял, сколько ещё протянет крыша или выдержит ли лестница их вес.       В фургоне они проводили больше всего времени. Иногда Эндрю читал старые журналы, иногда просто молчал, глядя в окно. Нил занимался своими делами, не мешая. Порой это напоминало обычную жизнь, порой — тихое ожидание того, кто первый устанет от присутствия другого. Чисто теоретически, пока что, они выполняли сделку на все сто. Нила интересовало блуждать по природе за городом, Эндрю был так же заинтересован в исследовании ранее закрытых построек.       Они не договаривались о встречах, но каким-то образом всё равно оказывались рядом. Сигареты, редкие разговоры ни о чём, вылазки за город — всё это постепенно складывалось в рутину, от которой Нил неожиданно для себя начал отвыкать от одиночества, которое преследовало его после гибели матери.       Иногда Эндрю возвращался с порезанными костяшками, ссадинами или синяками. Нил не спрашивал, откуда, но догадаться было несложно: по следам на руках и лицу это всегда выглядело как чьё-то неудачное столкновение с ним.       Нил не задавал вопросов, но отмечал для себя каждую такую деталь: как тот открывает дверь, не дожидаясь приглашения; как осматривается внутри, словно это его территория; как остаётся в фургоне дольше, чем для этого есть причины. В детдоме Эндрю действительно не ждали. Они могли расходиться и поздно вечером, и даже ночью. И ни разу Нил не слышал, чтобы Эндрю жаловался, что его «отчитали за позднее возвращение».       Нагнувшись над душевой, Нил начал лить воду на ладонь, чтобы умыть лицо, после принялся чистить зубы. Услышав, как Эндрю зашёл в комнату, Нил обернулся на него.       — Сегодня и завтра уроков не будет, — сказал Эндрю, опираясь на косяк. — Какие-то проблемы с отоплением.       Нил промычал, после сплюнул зубную пасту в душевую, сполоснул рот и саму кабинку. — Ясно. Чего тогда пришел так рано? — прокашлявшись, спросил Нил, обходя Эндрю.       Тот пожал плечами. Как всегда, у Эндрю не было особых причин приходить, поэтому Нил даже не удивился. Нил начал копаться в ящике для поиска «нормальной» еды.       — Надо ещё раз сходить в больницу Таннера, — задумчиво сказал Эндрю, укрывая ноги одеялом.       Нил нахмурился. — Нас тогда чуть не накрыли. — напомнил он.       Эндрю медленно кивал и тихонько промычал, перебирая пальцы. — Но, было бы интересно пробраться туда опять. Не думаешь? — бросив на Нила взгляд, Эндрю приподнял бровь.       Что-то внутри Нила кричало на ухо, что это категорически ужасная идея. Кричало словно голосом матери, хотя он понимал, что это больше играет здравомыслие, которое у Доу, видимо, отсутствует.       — Тебе нравится находить проблемы на свою задницу. Вот что я думаю, — забирая с тумбы недоеденную булку и находку в виду упаковки сока, Нил присел на матрас, поджимая колени к груди.       — Какая разница, что придет на мою задницу. Суть не в этом, — пожал плечами он. — Там осталась пара мест, куда мы тогда не дошли. — после добавил: — Мне просто нравится, когда двери, которые должны быть закрыты, оказываются открыты.       — И куда ты хочешь зайти? — поинтересовался Нил.       — На третий этаж башни. У тебя же остался фонарик? — уточнил Эндрю.       Нил нахмурился и полез за рюкзаком. Открыв его, он начал шарить в одном из отделений и нашел два плоских раскладных фонарика. Один он протянул Эндрю.       Взяв фонарик, он проверил его, случайно посветив в своё лицо, и зажмурился. С учётом мрака в фургоне, Нил тоже слегка зажмурился, после отвернулся.       — Когда ты хочешь пойти? — поднимаясь с матраса, он схватил куртку.       Эндрю спрятал фонарик в карман джинсов и тоже поднялся. — Сходим поесть — и пойдем. — Нил кивнул.       Принявшись разгружать рюкзак от лишних вещей и прятать его в один из шкафов на замке, краем глаза Нил увидел, как Эндрю схватил одну из его худи и на ходу накинул на себя поверх тёплой водолазки.       — Холодно? — нахмурился Нил.       — Да, так что советую переодеть твою тонкую тряпочку, — сказал Эндрю, накидывая куртку и забирая рюкзак с пола. После он вышел.       Пока Нил наблюдал за поведением Эндрю в течение того времени, что они находились рядом, он заметил его новую привычку. Он начал забирать его вещи без спроса. Не всё подряд — только то, что, по его мнению, было в пределах допустимого: худи, зажигалка, кружка. Делал он это так, будто они всегда были его. Возвращал не всегда туда, где взял, а иногда не возвращал вовсе, и Нил узнавал о пропаже только спустя пару дней. Его это не раздражало — пока это не касалось личного, ему было всё равно. Это выглядело как мелкое воровство, но только если забыть, что иногда он всё-таки возвращал вещи на место.       Иногда Нил ловил себя на том, что не удивляется, когда Эндрю появляется ниоткуда, занимает половину матраса и выуживает из рюкзака еду. Он всегда разувался на ходу, закидывал обувь в угол и первым делом прятал ступни под одеяло, словно боялся, что холод прокрадётся внутрь. Ел медленно, но обязательно разделял всё на куски, будто от этого вкус менялся. Поначалу это раздражало, теперь казалось просто очередной привычкой, за которой он наблюдал без особого смысла, но с каким-то странным интересом. Наверное, в детдоме так было безопаснее — когда знаешь, что успеешь съесть свою долю, прежде чем её отнимут.       И при всём этом оставался удивительно спокойным, будто всё происходящее — обычная, обыденная рутина. Сейчас, глядя на него, Нил вспоминал, каким Эндрю казался в тот первый раз — человеком, вокруг которого всё кричит «опасность». Тогда он видел в нём только угрозу, набор ссадин, шрамов и выцветших глаз, которые будто проверяют, кто осмелится подойти ближе. Сейчас угроза никуда не делась, но стала тише — как острый нож, спрятанный в карман. Он по-прежнему замечал всё: привычку прятать руки, взгляд, который изучает людей, не тратя слов. Разница была в том, что теперь Нил знал — в этом человеке есть и что-то другое, помимо того, что держит его настороже.       Переодев свитер на более тёплый, Нил накинул рюкзак на плечо и вышел. Он закрыл дверь и обернулся на Эндрю, который, откинувшись о фургон, стоял, глядя на него, после протянул сигарету. Нил забрал её, после отобрал и сигарету из губ Эндрю, чтобы подкурить. Вернув её обратно, они пошли в сторону круглосуточной забегаловки.       Когда они зашли в забегаловку, то Эндрю сразу пошёл в одну из дальних кабинок, откуда можно было видеть всё помещение. Нил подошёл к официантке, делая привычный заказ на завтрак. После пошёл к Эндрю.       Усевшись рядом, он тоже начал гулять глазами по помещению. Сейчас, кроме работников, тут никого не было. Воздух тут был чуть спертым, пахло моющими средствами, и было холодно, так как некоторые окна сквозили.       За все шесть лет в бегах для Нила подобные места не имели привычных ассоциаций «уют, кофе и пирог», было только: «место, где можно спрятаться, согреться и не привлечь внимания».       Нил всегда относился к забегаловкам без лишнего тепла. Для него это никогда не были уютные места, куда люди приходят «перекусить» или «посидеть с кофе». Забегаловка была точкой передышки — временным укрытием, где можно переждать дождь или мороз, согреть руки о кружку дешёвого кофе и пересчитать наличку в кармане. Шесть лет в бегах приучили его смотреть на такие места как на инструмент, а не как на часть нормальной жизни. Он знал, какие столики лучше занимать — подальше от входа, но так, чтобы видеть всех, кто заходит. Знал, что розетки обычно есть у стен, и что в туалет лучше сходить сразу, пока никто не смотрит. Знал, что запах жареного и кофе намертво въедается в одежду и может выдать его тем, кто ищет.       Днём забегаловки были опасны: слишком много глаз, слишком много случайных разговоров, слишком много камер. Ночью — безопаснее, тише. Там могли сидеть такие же одиночки, рабочие после смены или люди, которым некуда идти, и их не интересовало чужое лицо за соседним столиком. Там можно было раствориться, стать частью усталой тени, пока снаружи шёл дождь.       В Эли он всё ещё садился так, чтобы видеть вход, и машинально отмечал, где запасной выход. Но теперь, иногда, позволял себе не смотреть на часы каждые пять минут. Иногда даже мог остаться чуть дольше, чем нужно, просто потому что кто-то напротив перебирал сигареты, а на столе остывала тарелка с едой, и это уже не было связано с бегством. Не то чтобы он начал считать эти места безопасными — просто в них появилось что-то, кроме необходимости.       Эндрю тоже быстро втянулся в эти ночные заходы. Это было странно — видеть забегаловку не как укрытие, а как место, куда возвращаешься снова и снова. Не то чтобы он начал считать её безопасной… просто в ней появилось что-то, кроме необходимости.       Почувствовав касание холодных пальцев к шее, Нил чуть вздрогнул и посмотрел на Эндрю. Тот кивнул на еду, которую принесли, и они принялись к еде. Нил справился со своей порцией быстрее Эндрю — вполне ожидаемо. Поэтому какое-то время он просто пил свой кофе, откинувшись на диванчик, стараясь не спешить с напитком. И когда Эндрю доел, то тоже откинулся на диванчик.       — Думаешь, там ещё стоят полицейские? — поинтересовался Нил, делая ещё глоток.       — Так рано — не думаю, — пожал плечами Эндрю. — Может, подъедут к часам восьми или девяти. Но мы уже будем там или свалим к тому времени.       — Может быть… — задумчиво, тихо повторил Нил, после фыркнул. — Готов выпрыгивать в окно, если накроют?       — Никогда не практиковал руфинг, — лениво отозвался Эндрю, теребя рукав худи.       Нил снова фыркнул, слегка улыбнувшись. — Никогда не поздно начать.       — Скинешь меня с окна башни?       — Мне кажется, это уже не руфинг, — предположил Нил, склоняя голову в сторону Эндрю, чтобы посмотреть на него. Тот тоже повернулся.       — Я так не думаю.       Нил дёрнул плечом и кивнул в сторону выхода. — Проверим.

***

      Заворачивая за здание, Нил проверил углы на наличие посторонних. Везде было тихо и пусто. Эндрю уже осматривал одно из окон — единственное выломанное. Дверь, через которую они заходили с прошлого раза, была заколочена досками, поэтому пришлось искать обход.       Общий вид здания больше походил на что-то готическое: жёлтые от грязи, дождей, влажности и времени. Окна были заколочены изнутри, а кое-где валялись разбитые стёкла от них же. Нил отметил угол, где кирпичи провалились внутрь. Мелочи, но именно из таких мелочей складывалось понимание, как быстро можно покинуть здание, если всё пойдёт не так.       Для Нила такие места никогда не были просто развалинами. Он видел в них укрытие, способ спрятаться от дождя или любопытных взглядов. Но здесь было что-то неуютное: слишком много окон, слишком мало входов, и каждый из них наверняка скрипел бы так, что его было бы слышно на другом конце квартала. Он не знал, чем Эндрю запало в душу это здание, но почему-то сюда ему захотелось вернуться.       — Иди сюда, — позвал Эндрю. Нил зарылся поглубже в куртку и подошел. — Отсюда залезем.       На глаз рассчитав расстояние от земли до окна, Нил приподнял бровь, высовываясь из куртки. — Не хочу показаться грубым, но даже если ты разбежишься, то не запрыгнешь.       Эндрю прищурился и тоже глазами отметил расстояние. Расстояние было около пяти и семи футов. В теории, Нил мог бы туда допрыгнуть. Эндрю — вряд ли.       — Могу подсадить. — предложил Нил.       Бросив на Нила сомнительный взгляд, Эндрю задумался на пару секунд, потом посмотрел вниз, что-то решил и махнул к окну, сбрасывая рюкзак на траву. Нил тоже скинул свой и пошёл ближе. Сцепив пальцы покрепче, он слегка нагнулся. Эндрю схватился за его плечо покрепче, а второй рукой опёрся о стену. Ухватившись за подошву Доу покрепче, Нил посмотрел на него и кивнул, после аккуратно подсадил его выше. Это оказалось чуть сложнее, потому что Нил явно не привык подбрасывать кого-либо, но Эндрю этого хватило, чтобы зацепиться за окно и, подтянувшись, забраться в здание. Подождав, пока тот покажется из окна, Нил поднял их рюкзаки и подкинул по очереди, чтобы Эндрю их схватил. Тихонько вздохнув, Нил обтрусил руки о тёмные джинсы и размял их. После он отошёл на нужное расстояние и, хорошенько разбежавшись, подпрыгнул, слегка оттолкнувшись от стены, и ухватился за окно. Подтянувшись, он тяжело вздохнул и закинул ногу на раму. В этот момент Эндрю подошёл подстраховать его, просунув руку под плечо Нила, он ухватил его за спину и слегка подтянул.       Когда Нилу удалось забраться, он снова вздохнул и, упершись бёдрами в раму, глядя вверх, сказал: — Я скоро сломаю себе ноги.       Эндрю схватил свой рюкзак, принявшись рыться в нём. — Не выдумывай, — бросил он и чем-то зашуршал, после протянул Нилу пару влажных салфеток.       Кивнув, Нил взял их, чтобы вытереть руки. Эндрю тоже достал для себя пару, тоже вытирая свои.       — Ну что, сразу в башню? — спросил Нил, пряча грязные салфетки в карман.       Эндрю промычал, тоже пряча свои, после достал сигареты. — Можно сначала в архивную, потом через лабораторию в башню.       Нил кивнул, беря предложенную сигарету. — Хорошо.       Сунув в губы сигарету, Эндрю подошёл ближе, чиркая зажигалкой, чтобы подкурить обе сигареты. Невольно Нил посмотрел в его глаза. Обычно глаза Эндрю были как пыльный светло-карий, не особо отдавая жизнью. Сейчас же, при таком близком расстоянии и свете огонька зажигалки, Нил видел, как глаза вмиг стали ярче. Радужка словила отблески пламени, и глаза казались более золотистыми, почти медовыми, с тёмным ободком по краю. В них внезапно начали прыгать блики от огня, делая взгляд неожиданно цепким. Когда от сигарет пошёл дым, Эндрю поднял взгляд на Нила, заметив, что тот смотрит, и, спустя секунду, погасил зажигалку. Глаза вновь потемнели, вновь теряя всю теплоту, которая была мгновение назад.       Отойдя на шаг, Эндрю отвернул лицо Нила от себя и, подхватив рюкзак с пола, пошёл в сторону двери. — Не надо так смотреть, — сказал он на ходу. — Слишком долго.       Нил склонил голову на бок, идя за Эндрю. Снова видя перед глазами картинку радужки под огнем, он пожал плечом. — Есть причина.       На секунду Эндрю встал как вкопанный, глядя на Нила, который прошел мимо, не обращая на это внимания. Когда тот отмер, то не особо спешил идти дальше, но шел.       Вышагивая по тёмным коридорам, Нил снова осматривал старые стены больницы. В прошлый раз они с Эндрю не успели добраться до архива, чтобы предположительно узнать, сколько лет этому зданию. И, видимо, сейчас Эндрю и хотел это исправить. Они аккуратно шли, оглядывая пол на наличие стёкол или шприцов, чтобы не загнать их в ботинки, а также следили за стенами и потолком. Нил светил вверх и по сторонам, Эндрю — в основном в пол.       Наконец, когда они добрались до архива, Эндрю быстро юркнул в него, пробираясь к старым тумбам и шкафам. Нил тоже миновал узкий проход между заваленными стеллажами, стараясь не зацепить ногой хрупкие коробки. Бумага шуршала под подошвами, пыль висела в воздухе серыми сгустками. Лучи фонариков выхватывали названия на папках, половина которых была написана от руки. Нил мельком глянул на одну — медицинские отчёты, датой семьдесят одного года назад.       — Смотри, — тихонько сказал Нил, подсовывая отчет Эндрю. Тот посветил на него, вчитываясь.       В документе было видно только имя — Еремей. Датой поступления было двадцать первое января тысяча девятьсот тридцать первого года. Диагноз: истощение средней степени, обморожения второй степени кистей и стоп, а также поверхностные ожоги предплечий. Сопутствующие признаки: линейные кровоподтёки и ссадины в области запястий и лодыжек, которые были характерны для фиксации верёвкой; множественные царапины по передней поверхности туловища и спины. Пациент поступил из отдалённого населённого пункта, в котором проводилась деятельность религиозного характера. Со слов сопровождающих, травмы получены «во время обряда очищения». Пациент от комментариев воздержался.       Через два месяца был найден в кладовой на втором этаже, без признаков жизни. Повешен на импровизированной петле, закреплённой на дверце верхнего шкафа. При нём найдена записка: «Я ухожу, чтобы предстать перед двумя истинными святыми, которых я берег с первых их дней. Теперь они останутся в руках Люмена».       Нил переглянулся с Эндрю. Тот повёл плечом, словно сбрасывая осадок от документа, и, скрутив его, забрал себе. Эндрю не первый раз что-то забирает из заброшенных зданий, так что Нил не придал этому значения.       — Пошли? — спросил Нил, поправляя рюкзак.       Эндрю ещё раз осмотрел комнату и кивнул.       Дальше коридор с облупившейся краской тянулся метров десять и упирался в двойные двери, покосившиеся на ржавых петлях. За ними воздух стал тяжелее. Пахло пылью, металлом и чем-то резким, выветрившимся, но всё ещё узнаваемым. Здесь стояли перевёрнутые металлические стулья, в углу валялась каталка с погнутыми бортиками. Под ногами попадались полузатертые карты пациентов и вырванные страницы из журналов, на которых чернила расплылись от влаги. На стенах висели старые лампы на длинных штативах, у некоторых абажуры были разбиты.       Оглядывая всё помещение, Нил пытался представить, как тут всё выглядело до того, как здание закрыли. Однако фантазия никак не могла нарисовать картинку из-за общей темноты и развалин.       Лаборатория была не больше школьного класса. По стенам тянулись пустые полки, на одной из них пылились банки с неизвестным содержимым. Пара капельниц торчала из перевёрнутого стола, словно кто-то пытался утащить их и бросил на полпути.       — Сюда, — тихо сказал Эндрю, указывая на дверь в углу. За ней открывался пролёт узкой винтовой лестницы, ведущей вверх — к башне.       Поднявшись на третий этаж, они наткнулись на запертую дверь. Та была закрыта на замок, что было странно. Не заваренная и не прибитая досками — просто замок.       Эндрю присел на корточки, приподнимая замок, осматривая его, после обернулся на Нила, протягивая руку.       — Хочешь взломать его? — спросил Нил, залезая в рюкзак за отмычками. Эндрю не ответил.       Забрав протянутые отмычки, Эндрю поднялся и, приподняв замок, сказал: — Держи так.       Нил приподнял его, а Эндрю приступил к делу. Глядя на то, как он делал всё более уверенно, Нил понял, что Эндрю явно тренировался, пока был в детдоме, потому что он уже не выглядел как новичок. У Эндрю и так были достаточно ловкие руки, но натренированные движения сейчас стали ещё лучше. Прошла минута, и замок щёлкнул. Он снял его и спрятал в карман куртки, после отдал Нилу отмычки и зашёл в комнату.       Эта комната была слабо освещена единственным не заколоченным окном, а внутри стояли столы, шкафы с полками, один шкаф предположительно для халатов и другой — для верхней одежды. Если задуматься, то, вероятно, это была комната персонала, так как здесь всё ещё были остатки личной жизни.       Эндрю ходил между столами, рассматривая всё, что на них стояло, и что было во внутренних ящиках. Нил нашёл ближайший к окну стол и, слегка протерев его, присел, наблюдая за Эндрю.       Он смотрел, как Эндрю бродит между столами, заглядывая в ящики и ощупывая поверхности так, словно проверяет, выдержат ли они вес. Ничего резкого, никакой спешки — только привычная осторожность и внимательность, с которой он всегда обращался к пространству вокруг. Иногда казалось, что для Эндрю каждая заброшенная комната — это головоломка, и он методично складывает её по кускам, пока остальные видят только мусор. Нил поймал себя на том, что ему проще сидеть и наблюдать, чем задавать вопросы. Может, потому что ответы всё равно вряд ли бы прозвучали.       Его взгляд был медленным, цепким, будто он пытался запомнить каждую деталь этой комнаты. Не просто осмотреться, а сохранить это в памяти. Нил поймал себя на мысли, что видел этот взгляд и раньше — в моменты, когда Эндрю задерживался там, где ему действительно хотелось остаться. И, может быть, именно поэтому он не перебивал его молчание.       В какой-то момент Эндрю, видимо, закончил свой осмотр и, подойдя к Нилу, так же расчистил себе место рядом, запрыгивая на стол. Он поджал ноги к груди и начал смотреть в окно через Нила.       — Нашёл что-то? — спросил Нил, не отрывая взгляда от окна.       — Пару вещей, — отозвался Эндрю, и это «вещи» прозвучало так, будто он имел в виду вовсе не предметы.       — Поделишься?              — Нет.       — Тогда зачем говоришь? — поинтересовался Нил, оборачиваясь на Эндрю и протягивая руку.       Эндрю полез в карман за сигаретами. — Чтобы ты спросил.       Нил бросил на него косой взгляд, но ничего не сказал. Он взял протянутую сигарету, после Эндрю подкурил её ему, потом свою.       — Ты тоже так делаешь, — продолжил Эндрю. — Замечаешь что-то, но не говоришь.       — Потому что не всё стоит озвучивать. Ты знаешь.       — Например?       Глядя на Эндрю, Нил задумался. Стоило бы рассказывать Эндрю хоть что-то из прошлого Тот знал о параноидальных привычках Нила, знал о деньгах, вероятно, догадывался о причине проживания в фургоне, также теперь знал о пистолете под подушкой. Эндрю знал о многом, и думается Нилу, что тот давно понял, что Нил далеко не какой-то бездомный или что-то такое. Эндрю тоже не отводил взгляд, ожидая не ответа, а больше решения — откроется ли Нил или нет.       Всё равно Нил когда-то уедет отсюда. И, вероятно, скоро, так как он уже задержался тут на слишком долгое время, и после побега он никогда больше не увидит его.       — Места, в которых я был раньше, — пожал плечами Нил. — Или люди, с которыми не хочу иметь ничего общего.       Эндрю склонил голову, укладывая её на свои колени. — Но всё же ты помнишь?       Нил чуть скривился, легко помотав головой. — Это не то, что можно забыть. Ты знаешь, — намеренно повторил Нил.       Взгляд Эндрю на секунду потемнел. Он знал о том, что о нём ходят слухи как об убийце своего насильника, а Нил знал, как тяжело отделиться от своего прошлого. Также оба знали, что это просто невозможно.       — Мне не нравится, когда ты говоришь правду, — сказал Эндрю, выпуская дым в лицо Нила.       — Моя ложь тебе тоже не нравится, — отозвался Нил, слабо улыбнувшись.       — Может, это знак, что надо от тебя избавиться.       — Ты не хочешь этого, — сказал Нил, отталкиваясь от всего, что делает Эндрю. Ведь если бы он и хотел когда-то избавиться от него, вряд ли не отходил бы даже за пределы видимости.       Проигнорировав ответ, Эндрю сказал: — Хочешь сбежать отсюда.       Слова заставили Нила вернуть взгляд. Конечно, Эндрю также подозревал о натуре Нила. Все мелочи указывали на это, и такой наблюдательный человек не мог упустить их, если был заинтересован в изучении и разгадке чего-либо, что стало интересным для него.       — Думаю об этом иногда, — пробормотал Нил, стряхивая пепел.       — И куда бы ты побежал? — так же не особо громко спросил Эндрю, всё ещё глядя на Нила.       — Куда угодно, — ответ вырвался сразу. — Куда угодно, только не здесь, и больше никогда не повторять такие долгие застои. Не думаю, что выжил, если повторил такое снова.       — Не выйдет бежать вечно, — перебил Эндрю. — То, от чего ты бежишь, всё равно когда-то нагонит тебя. Беги сколько хочешь — они не остановятся, если ты им нужен.       Нил дёрнул плечом. — Уже когда-то нагнало, — он слегка поджал губы, поднимая одну ногу к груди, так же кладя на неё голову. — Даже если не меня. Но за это платился и плачусь до сих пор я.       Эндрю молчал какое-то время. Сигарета Нила догорела, когда он спросил: — Они погибли?       — Она погибла, — поправил Нил. — Почти полтора года назад. Он догнал нас и ударил её так, что началось внутреннее кровотечение.       Вновь наступило молчание. Они долго сидели так, просто поджимая ноги к груди, лежа на собственных коленях. Эндрю успел закурить вторую сигарету и курил её до определённого момента. Когда сигарета была почти докурена, он протянул её к губам Нила, оставляя так, пока Нил не наклонился, забирая её сам, после сказал:       — Я убил его четыре года назад. — Он имел в виду своего приёмного брата, Нил понял это сразу, поэтому молчал, пока Эндрю не продолжил: — Я ударил его битой. Когда он потерял равновесие, толкнул его с лестницы. Он упал настолько удачно, что сразу сломал себе хребет, — после тихо добавил: — Я добил его.       Нил знал, что тут не требуются комментарии. Даже если бы он и попытался что-то сказать, Эндрю пресёк бы это моментально — уходом или физически. Обоим это было не нужно, поэтому, когда Нил сделал ещё пару затяжек сигареты, то так же протянул сигарету к губам Эндрю, после кивнул и отвернулся, глядя в окно. В какой-то момент оба услышали приглушённые шаги по стеклу.       Он замер, перехватив взгляд Эндрю. Шум повторился — ближе, с тяжёлой поступью и низким, приглушённым голосом.       — Здесь, — донеслось глухо, как будто говорили в сторону.       Эндрю медленно вынул сигарету из губ, затушил о край стола и тихо шепнул: — Двое.       Теперь и Нил различил характерный лязг — металлическое кольцо ключей или карабин на поясе. Потом ещё шаги и уже отчётливо: — Смотри подвал, я проверю этот этаж.       Полиция.       Внутри всё сжалось, тело откликнулось привычным толчком адреналина. Эндрю соскользнул со стола и уже взглядом искал выход. Нил подхватил рюкзак, затянул молнию, убирая всё, что могло выдать их присутствие.       Они одновременно посмотрели в разные стороны комнаты, выискивая любое место, где можно спрятаться. Шкафы, заваленные углы, тёмные ниши — всё подходило, если выдержит и скроет их до того, как шаги окажутся у двери. Эндрю взял Нила за предплечье и, указав в сторону того шкафа в углу комнаты, который Нил подметил, как только они зашли:       — Лезь, — прошипел Эндрю, от чего Нил посмотрел на него как умалишённого. По его опыту и обучению матери, прятаться в помещении, где было не двинуться и без доступа к отходу, было не то чтобы удачной идеей.       — Надо —       — Хватит хлопать глазами. Лезь в шкаф, — снова прошептал Эндрю, сжимая куртку Нила в кулаке.       Поджав губы, Нил бросил взгляд по всей комнате, но всё-таки пришлось лезть. Тут было пыльно и тесно, особенно когда за ним юркнул и Эндрю, который, тихо закрыв дверцу, вжался в стенку шкафа.       Нил прикрыл глаза, тоже стараясь увеличить расстояние, подозревая, что Эндрю не особо «фанат» маленьких и узких пространств наедине с кем-либо. Параллельно прислушиваясь, оба старались дышать как можно тише, но дыхание, как назло, всё ещё вырывалось слишком быстро. От их напряжения и какой-то даже паники в этом узком ящичке становилось жарче. Их ноги слегка касались, а лица обоих были развёрнуты в параллельные стороны.       За дверью шкафа что-то глухо ударилось о стену, и шаги стали ближе — тяжёлые, размеренные, с короткой паузой между. Эндрю молча протянул руки: одной закрыл рот Нилу, второй — себе. Нил замер, считая в голове шаги и прикидывая, сколько у них секунд до того, как дверь распахнётся.       Снаружи кто-то остановился, раздалось приглушённое бормотание, а потом ещё один шаг — настолько близко, что доска шкафа дрогнула. Нил отметил, что выход перекрыт, и судорожно обдумал, смогут ли они проскочить через полицейского.       Нил поднял глаза, проверяя реакцию Эндрю. Тот сглотнул, чуть опустил веки, затем отвёл взгляд вниз, словно его что-то отвлекло, и надавил на рот его сильнее. Нил же снова повернул голову к щели в дверце, напряжённо прислушиваясь к шагам в коридоре.       Прошла пара секунд, и шаги начали удаляться, стихая. Нил вернул глаза на Эндрю, проверяя, что тот тоже слышит это, но Эндрю всё ещё смотрел в пол. Подняв руку, Нил зацепился пальцами за куртку Эндрю и слегка потянул, чтобы убрать его ладонь и спросить. Эндрю мигом вскинул голову и сжал руку сильнее, призывая молчать. Нил без споров отпустил его.       Ещё несколько минут — и полная тишина. Эндрю резко убрал руки, распахнул дверцу и выскочил из шкафа, накидывая рюкзак на плечи. Его движения были резкими и нервными, что слегка удивило Нила. — Пошли, — коротко бросил он, даже не глядя на Нила. — Быстрее. — Он выглядел так, будто в любую секунду полицейский может вернуться и поймать их. Нил выбрался следом, осторожно прикрывая дверцу, и двинулся за ним.       Эндрю не стал проверять другие выходы — сразу направился к лестнице и вниз, в сторону того же окна, через которое они проникли в здание. Нил держался чуть позади, стараясь ступать бесшумно. В коридоре эхо отдалённых голосов всё ещё напоминало, что они не одни. При каждом повороте Эндрю замедлял шаг, осматривался, и только убедившись, что путь чист, продолжал движение.       Добравшись до первого этажа, они пересекли зал с заколоченными окнами и оказались у нужного проёма. Эндрю первым спрыгнул наружу, отскочив в сторону от стены. Нил последовал за ним, мягко приземлившись и сразу пригнувшись. Эндрю уже уходил вперёд, не оглядываясь. Они молча двинулись вдоль здания, обходя его по периферии, стараясь не попадаться на глаза тем, кто мог патрулировать улицу.       Когда они покинули пределы улицы с больницей, Эндрю свернул в другую сторону, уводя их от привычного маршрута. Нил остановился.       — Куда?       — В детдом, — ответил Эндрю, не останавливаясь.       Нахмурившись, Нил двинулся за ним, но Эндрю сказал: — Нет.       Нил моментально остановился, посмотрел на Эндрю и отошёл на шаг назад, показывая, что не пойдёт. Они стояли так посреди улицы пару секунд. Эндрю чуть обернулся, глядя на Нила, и сжав челюсть так, что скулы напряглись, развернулся обратно и пошел прочь.       Понятия в том, что сейчас произошло, не было — что именно в его реакции вывело Эндрю из себя. Нил мог бы догнать его и спросить, но не видел в этом смысла. Если Эндрю захочет — он сам вернётся. А если нет — значит, и спрашивать нечего.       Слегка вздохнув, он осмотрелся и, размяв шею, пошёл в сторону кафешки, в которой работает Лукреция.

***

      Слегка подтянувшись, Нил продолжал идти за Эндрю. Сегодня они снова пошли в лес. На улице уже было намного холоднее, и темнело намного раньше, но это не помешало им отправиться сюда. Они обошли уже много мест — от небольших до больших речек, высоких сосен, пустых полянок. На одной из них они даже увидели маленькую стаю лисы и трёх лисят. Они тогда застыли, стараясь уйти незамеченными, чтобы не беспокоить лису, однако они и так понимали, что та в курсе об их присутствии.       Прогулка длилась уже часа три, и, видимо, ноги Эндрю наконец-то сдались, потому что, когда его взгляд упал на одно из деревьев, он уселся прямо под ним. Нил посмотрел на него и сел полубоком напротив. Потянувшись к своему рюкзаку, Эндрю достал две банки пива, безалкогольное кинул Нилу.       Лес был глухой — ни людей, ни звуков, кроме их шагов и редкого треска ветки под ногой. Даже птицы будто ушли куда-то глубже, подальше от этой промозглой тишины. Деревья стояли плотной стеной, тянулись вверх, и между ними не было ни просвета, ни движения.       Воздух был холодный, влажный и пах землёй, старой листвой и водой из ближайшей лужи — слишком глубокой, чтобы просто назвать её лужей. Поверхность была неподвижной, серой, как металл, и отражала всё то же затянутое небо.       Здесь не было, за кем следить, нечего было ждать, и от этого становилось странно спокойно. Нил открыл банку, но пить не спешил, так как поймал себя на том, что смотрит.       Из-под капюшона Нил подметил, что волосы Эндрю чуть отросли — сантиметра на два — и падали на глаза. На скуле — свежая царапина, узкая, с подсохшей коркой. На губах — след от прикушенной кожи. Костяшки правой руки — с желтоватыми синяками. Левая лежала на подогнутой коленке, пальцы слегка согнуты. Он сидел неподвижно, спиной к дереву, и смотрел куда-то мимо Нила, будто в лесу было что-то, стоящее внимания. Глаза оставались светлыми, выцветшими, и в них всё ещё было то, что Нил видел при первой встрече: усталость, безразличие, настороженность.       Он отвёл взгляд, открыл банку и сделал глоток, но всё равно продолжал фиксировать эти мелочи.       — Почему всегда лес? — поинтересовался Нил.       Эндрю молчал пару секунд, всё ещё глядя куда-то за Нила, словно обдумывая вопрос. Однако выглядело так, словно тот просто игнорировал его. Нил слегка коснулся носком ботинка Эндрю, обращая на себя внимание. Тот всё-таки повернулся, но молчал ещё какое-то время, после отпил немного из своей банки и, облизнув губы, сказал:       — Тут тихо, и никто тебя не трогает. — лениво отозвался он.       Нил склонил голову на бок: — Не думаю, что есть много кто пойдет на тебя, или к тебе намерено, чтобы достать.       Вместо ответа Эндрю обвел своё лицо пальцем.       То, что Эндрю всё-таки решались доставать в детдоме, было, если честно, слегка удивительно для Нила. Он помнил, какое первое впечатление создавал Доу лично для него. Сейчас мнение отличалось не настолько сильно — просто Нил понимал, что лично для него Эндрю не представляет особой опасности, если он продолжает держать верную дистанцию и соблюдать правила.       — За что вы постоянно дерётесь? — спросил Нил из интереса. Раньше его это не то чтобы волновало, но теперь стало искренне интересно.       — Это детдом. Там постоянно за что-то дерутся, — пояснил Эндрю, но Нила не впечатлил этот ответ.       — Я спросил, за что дерутся конкретно с тобой. — он указал на всего Эндрю. — Ты не из тех, на кого идут намерено.       — Я не люблю трусливое нападение группой и когда трогают моё, — сказал Эндрю, доставая сигареты.       Нил слегка нахмурился: — В плане?       Засунув две сигареты в губы, Эндрю подкурил их и передал одну Нилу: — Иногда старшим и детям кажется хорошей идеей собираться в группу и наседать на другого, давя его количеством. Так же кое-кто постоянно думает, что имеет право воровать мои сигареты и таскать одежду.       На последнее Нил приподнял бровь, кивая на Эндрю, намекая, что тот частенько карманит его вещи. Эндрю притворился глухим.       — Почему ты всё ещё бежишь? — спросил Эндрю, делая затяжку.       Рука с пивом застыла на полпути к губам. Он не ожидал этого вопроса — не в плане услышать его от Эндрю или кого-либо. Вероятно, он боялся услышать его вообще.       — Зачем спрашиваешь?       — Я ответил на твой вопрос, поэтому задал свой.       — Мой вопрос не равноценен твоему, — указал Нил.       — Тогда задай тот, который перекроет мой.       Нил не знал, какой вопрос для Эндрю смог бы стать настолько же личным. Спрашивать Эндрю о его прошлом не было желания, так как всю основную информацию он знал и в подробностях не нуждался. Он не хотел трогать то, что только начинало восстанавливаться. Однако, когда вопрос всё же пришёл в голову, Нил пару секунд думал о том, станет ли он чем-то неприятным. Вероятно, да, однако будет равноценен.       — Если бы ты узнал, кто твоя семья, ты бы вернулся к ним, если они захотят тебя принять? — спросил Нил, делая одну единственную затяжку, после туша сигарету.       Глядя на Нила, Эндрю не выглядел тронутым. Больше казалось, что он задумался. Нил не знал, волновали ли Эндрю его родственники, мать, отец, может, даже братья или сёстры. Но всё же что-то подсказывало, что любому ребёнку из детдома рано или поздно станет интересно, кто так поступил с ним.       — Семья — это те, кто остаётся, а не те, кто вспоминает о тебе через восемнадцать лет. — ответил Эндрю, тоже туша свою сигарету, и делая глоток пива. — Мне там нечего делать.       — Я думал, тебе семнадцать. — недопонял Нил.       — Через неделю восемнадцать. — объяснил Эндрю. — Твоя очередь. Ответ.       Нил слегка поджал губы, дёргая колечко на банке: — Потому что, пока я в движении, они не могут угадать, где искать, — он вздохнул, склоняя голову на бок, глядя на Эндрю. — Я мог бы остановиться. Но как только остановлюсь, начну думать о том, кто успел приблизиться за это время. Если меня считают мёртвым — пусть так и будет. Пока я двигаюсь, это правда.       — Значит, Нила Джостена не существует, — сказал Эндрю.       Нил пожал плечами. — Кто знает.       Эндрю откинулся спиной к шершавому стволу, снова сделав глоток. — Значит, никто из нас не существует.       Вздернув брови, Нил фыркнул. — Громкое заявление для тех, кто сидит с пивом в руках.       — Мы просто призраки, — продолжил Эндрю, глядя куда-то мимо. — Появились, пошумели, исчезли.       — Призраки обычно не дерутся за свои сигареты, — заметил Нил.       — А я — исключение.       Повисла пауза, но на этот раз она не была пустой. В лесу становилось темнее, и звуки вокруг глушились влажным воздухом. Где-то вдалеке хрустнула ветка, но ни один из них не обернулся.       Нил чуть подался вперёд, будто собирался что-то сказать, но передумал. Эндрю заметил движение, задержал на нём взгляд на пару секунд дольше обычного и снова отвернулся к воде.       — Ты слишком много смотришь, — тихо сказал он.       — А ты слишком часто молчишь, — ответил Нил, но без упрёка.       — Это взаимосвязано.       Эндрю оторвал колечко от банки, принявшись крутить его в пальцах. Нил, не меняя позы, следил за его руками — короткие, отрывистые движения, будто в каждом заложено что-то большее, чем просто привычка.       — В детдоме ты тоже молчишь? — поинтересовался Нил, вытягивая обе ноги.       Заметив движение, Эндрю не двинулся. — Зависит от того, кто спрашивает.       — И что должен сделать человек, чтобы ты начал говорить?       — Перестать ждать, что я это сделаю. — Эндрю бросил колечко в воду, но на этот раз не отвёл взгляда.       Нил тоже не отворачивался. Казалось, что такие моменты вошли в привычку: просто сидеть, глядя друг на друга, пока они курят, пьют или просто сидят. Слегка откинувшись назад, Нил упёр руки в траву сзади.       — Всё ещё думаешь что это не одиночество? — тихо сказал он.       — Это не одиночество. Это принятие. — Эндрю поднял банку пива и сделал глоток, не сводя глаз с Нила.       — Когда принимают, не ищут «развлечения». — с иронией ответил Нил.       — Развлечения не должны становиться зависимостями, — сказал он.       Нил слегка вытянул голову вперед, хмурясь, словно не расслышал. Моргнув пару раз, он кивнул. — Главное, чтобы ломка не убила, — заметил Нил.       Эндрю не ответил. Он просто отвёл взгляд куда-то за спину Нила, будто там было что-то более важное, чем продолжение разговора. Ветер качнул ветки, тихо зашуршав сухими листьями. Нил допил пиво, сжал пустую банку и положил её рядом с собой.       Несколько минут они сидели молча. Не потому, что больше нечего было сказать — просто оба решили не говорить.

***

      В фургоне было привычно темно. Нил решил не заводить его для того, чтобы побыть в тепле или со светом. Всё ровно через час или два он уходит. Металл крыши отдавал тихим, глухим барабаном — дождь бил редко, но уверенно, как будто проверял, держится ли ещё эта рухлядь.       Стоя над рюкзаком, Нил складывал футболку, свитера, джинсы. После достал папку из шкафчика под матрасом. Проверив документы и деньги, он спрятал её в один из отделов, после достал пистолет из-под подушки, так же складывая его туда. Он не торопился, так как у него было время, не было особой опасности.       В голове мелькали города — Чикаго, Атланта, какой-то захолустный городок, название которого он даже не помнил. Везде было одинаково: новые стены, новые лица, те же старые правила. Главное — не оставаться. Не ждать, пока кто-то догадается.       Когда он услышал что дождь усилился, то застегнул молнию на рюкзаке, после свалился на матрас, ощущая мягкую подушку под головой.       В каждом городе он говорил себе одно и то же: ещё немного, и можно будет остановиться. Но как только приходило «ещё немного», он понимал, что уже поздно. Всегда поздно. Слишком много лиц, слишком много мест, где его могли видеть, слишком много точек, по которым можно вычислить траекторию.       Доверять было некому. Останавливаться — значит дать шанс тем, кто ищет. Даже если их нет. Даже если искать уже некому. Он не любил проверять.       Дождь бил по крыше ровно, почти убаюкивающе, но в этой тишине Нил чувствовал себя не спокойнее, а настороженнее. Когда всё вокруг замолкает, слышнее становится собственное дыхание. И мысли. В такие моменты он напоминал себе, что Нила Джостена не существует. Иначе было бы сложнее уехать.       Гуляя глазами по фургону, взгляд наткнулся на стопку старых журналов.       Он не знал, в какой момент Эндрю стал фигурировать в планах наравне с деньгами, документами и оружием. Не по важности — по настойчивости. Мысли о нём появлялись одинаково — бесшумно, без приглашения, и оставались слишком надолго.       Эндрю не вписывался в привычную схему. С ним нельзя было поступить так, как он поступал с остальными: не впускать, не задерживаться, уходить, не оборачиваясь. Он умел оставаться там, где его не звали, и при этом не казаться назойливым. Он не требовал, не спрашивал, не лез в душу — и именно поэтому врезался в неё глубже, чем те, кто пытался прорваться силой.       Нил привык, что люди цепляются за него только тогда, когда хотят что-то получить. Деньги, помощь, информацию, билет в другое место. Эндрю не просил ничего. Даже когда забирал что-то — одежду, сигареты, место рядом — это не выглядело как просьба или воровство. Скорее как факт, который он просто констатировал своим присутствием.       Он никогда не знал, что именно движет Эндрю. Это было опасно: непредсказуемость людей всегда таила риск. Но в этом же было что-то, что заставляло Нила задерживаться дольше, чем следовало.       Ему не нравилось, что он начал замечать детали. Как Эндрю держит сигарету — не зажимая фильтр полностью, оставляя место для воздуха. Как его взгляд задерживается на каких-то предметах или людях не потому, что они опасны, а потому, что он их оценивает. Как он садится чуть боком, будто оставляя себе пространство, но при этом позволяя другому оставаться в этом же круге.       Иногда, в такие редкие вечера, как тот, он ловил себя на том, что думает, где Эндрю сейчас. Не потому, что беспокоится. И не потому, что скучает. Просто потому, что в этой тишине было слишком много пустого места, которое заполнялось именно этой мыслью.       Он мог бы сказать, что всё это — не более чем временное пересечение. Что скоро они разойдутся и каждый пойдёт своей дорогой.       Нил не верил в подобные вещи. Но он верил в то, что рядом с Эндрю он переставал считать секунды до отъезда. И это уже было проблемой. Он знал, что Эндрю — брешь в контроле.       Внезапный стук в дверь заставил Нила подскочить на кровати. Он рефлекторно открыл рюкзак, достал пистолет и швырнул рюкзак в ближайший шкаф, захлопнул дверцу так, что дерево глухо треснуло. Сердце гулко ударило в груди — не от страха, а от этой внезапной ломки тишины.       Бесшумно подкравшись к двери, Нил прислушался. Вне фургона были лишь звуки дождя. Никаких копошений или других признаков посетителя, и, вероятно, Нил понял, кто там стоит, поэтому спрятал пистолет в карман кофты.       Когда он открыл дверь, на пороге стоял Эндрю. Куртка промокла, с неприкрытых кончиков волос капала вода. Присмотревшись, Нил снова увидел новые раны: на скуле — ссадина и начинающий расцветать синяк, губа разбита. Он держался прямо, но плечи были чуть опущены.       — Ты поздно, — тихо сказал Нил, отходя, пропуская Эндрю внутрь.       — Да, — сказал Эндрю, проходя внутрь, сразу сбрасывая тяжелый рюкзак, и расстегивая куртку.       Нил отвёл взгляд вниз, заметил на его пальцах остатки крови — чужой или своей, он не спрашивал. И только теперь до него дошло, что рюкзак лежит в шкафу, а внутри — всё, что нужно, чтобы исчезнуть этой же ночью.       Оглядев всё, Нил заметил, что рюкзак был тяжелее обычного, Эндрю снова был с последствиями драки, а на улице точно был поздний вечер.       — Почему ты не в детдоме? — спросил Нил, залезая в тумбу с скудной аптечкой.       Эндрю устало сел на матрас, упирая руки за спину, откидывая голову назад и закрывая глаза. — Сегодня — мой билет на улицу. Подарок ко дню рождения, — сухо ответил он.       На пару секунд Нил застыл на месте, уставившись на него. Непринуждённый, слегка усталый, но расслабленный, словно он не лишился крыши, а сдал какой-то экзамен, к которому готовился. Он не знал, что можно сказать в такой ситуации.       Достав из тумбы антисептик и пару ватных дисков, Нил подошёл к Эндрю и протянул их, однако тот не двинулся. Он просто продолжал сидеть, откинув голову назад, только спустя пару секунд приоткрыл глаза, всё ещё не забирая протянутое. Нил чуть нахмурился и, на пробу протянув руку, когда Эндрю не предпринял никаких попыток пресечь контакт, взял в одну руку лицо Эндрю, подтягивая ближе.       — И куда теперь? — спросил Нил, смачивая один ватный диск.       — Не решил, — ответил тот, глядя едва приоткрытыми глазами. — Но не обратно туда.       — И кто же решил сделать тебе «подарок»?       Эндрю чуть скривился, когда Нил коснулся ссадины. — Один решил, что раз сегодня я не их, значит, можно попробовать.       — И ты попробовал в ответ. — Это прозвучало не вопросом.       Эндрю посмотрел на него, не моргнув. — Не люблю оставаться в долгу.       — Вот как, — хмыкнул Нил.       Нил проходился диском по ссадинам на лице Эндрю так, чтобы избегать прямых контактов, пока тот продолжал сверлить его взглядом, всё ещё ничего не говоря. — Долго собираешься оставаться в городе? — спросил Нил, проходясь диском по губе Эндрю.       Тот слегка дернул плечом. — Зависит от того, насколько это будет иметь смысл, — он чуть склонил голову на бок. — Но ты же всё равно уйдёшь.       Нил поднял взгляд. — С чего ты взял?       — Потому что тебя нет, — спокойно сказал Эндрю, как будто это было очевидно.       Неделю назад Эндрю сказал, что Нила Джостена не существует. Однако сейчас Нил стоял прямо перед ним, обрабатывая в который раз избитое лицо, впервые собственными руками. Тот почти никогда не разрешал прикасаться к себе, и акт доверия в виде позволения прикоснуться к лицу действительно удивил. Многие слова Эндрю за почти два месяца их общения по сделке были или бессмысленными, или краткой правдой, которую он разрешал увидеть Нилу. Он контролировал её, как дозировку, выбирая, сколько вольёт в Нила сегодня. Нил не знал, к какой категории отправить слова, которые Эндрю произнёс сейчас, поэтому решил узнать через реакцию.       — Можешь проверить.       Эндрю перестал шевелиться совсем, будто даже моргать забыл. Только взгляд чуть потемнел, стал глубже, и это было единственным признаком, что слова дошли. Он сидел молча, не двигаясь, и, когда Нил решил, что реакции не будет, то Эндрю забрал из его рук диски с антисептиком и отложил на тумбу. Нил проследил за этим движением, после вернул взгляд на Эндрю, который и не отводил его.       Слегка поддавшись вперёд, Эндрю поддел пальцами подол худи Нила и подтянул его ближе, но приподнял бровь, глядя на карман. Нил даже забыл об этом. Засунув руку в карман, Нил достал пистолет и оставил его на тумбе рядом с антисептиком. Теперь уже Эндрю проследил за этим движением, но сразу отмахнулся от него.       Рука Эндрю не пыталась коснуться Нила какое-то время — он просто держался за подол худи, рассматривая Нила, — но после его рука скользнула выше по ткани. Нил не двигался, просто принимая касания. Где-то в районе груди Нил ощутил, как Эндрю сжал ткань в кулак, после, протянув вторую руку, слегка опустил Нила, перехватывая за затылок.       Нил опустился без сопротивления. Он понимал чего хочет Эндрю, поэтому не видел поводов для отступления.       Когда Эндрю остановился в паре сантиметров от лица Нила, то тихо попросил: — Скажи мне «нет».       — Не хочу, — так же тихо ответил Нил у губ Эндрю.       Эндрю принял этот ответ сразу, так как поддался выше, ловя губы Нила.       Нил не помнил, когда последний раз чувствовал чужие прикосновения, тем более поцелуи. Сейчас это ощущалось так, словно его опустили с головой в ледяную воду, а после — в кипяток. Не от самого поцелуя, а от факта касания губ к губам, ведь такого, что делал Эндрю, ранее Нил не имел возможности получить.       Первое движение было будто пробное, и именно оно по ощущениям дало ток по телам обоих, потому что на секунду Эндрю отстранился, не открывая глаз, после вернулся, словно пробуя заново. Они оба подстраивались под друг друга, с каждой секундой Эндрю сжимал затылок Нила сильнее, прижимая ближе, пока другая рука так же сжимала ткань худи на груди.       В какой-то момент Эндрю переместил руку с ткани на плечо Нила, слегка сжимая, потянул в сторону от себя, не разрывая поцелуя. Нил следовал за губами Эндрю, разрешая посадить себя сбоку, а после откинуть спиной на матрас. Эндрю навис сверху, находя своими руками ладони Нила и, перехватывая их в одну свою, прижал сбоку, пока вторая вернулась к шее Нила.       Нил понял, что его разум был уже не с ним, только когда он почувствовал привкус крови от растянутой раны Эндрю. Оба были утянуты в этот момент, игнорируя всё. Единственное, что сейчас существовало для Нила, — это губы Эндрю, которые подхватывали собственные, забирая каждый вздох. Его рука, которая то сжимала, то разжимала волосы на затылке Нила, иногда царапая кожу ногтями. Обоим было словно мало — касаний, прикусываний, дыхания. Не было желания даже на перерывы. Нил не хотел, чтобы это заканчивалось. Не хотел оставлять это. Но Нил понимал, что ему нужно или бежать, или… На секунду он словно проглотил слова, сбиваясь от смысла самих слов, которые хотел сказать, и от языка Эндрю, который скользнул по губам.       — Поехали со мной, — прошептал Нил, отстраняясь на пару сантиметров только чтобы сказать это. Эндрю ожидаемо застыл на месте.       Он не сменил положения, не убрал руки с Нила, не отодвинулся ни на сантиметр. Эндрю просто застыл, и его пальцы на время напряглись. Нил подозревал, что тот всё ещё даже не смирился с поцелуем, как тут Нил просит его поехать чёрт знает куда.       Нил слегка вздохнул и прижался губами к ссадине на челюсти Эндрю, ведя по ней, вдоль и ниже. Эндрю тоже тихо вздохнул и, слегка опустив голову, слегка запрокинул его голову, отвечая тем же, но не на долго.       — Ты даже не знаешь, куда ехать, — так же тихо прошептал Эндрю в губы Нила.       — У меня есть идеи, — попытался убедить Нил, забирая один поцелуй, но Эндрю вернул ему ещё один.       Больше он ничего не сказал. Рука Эндрю продолжала иногда перебирать его волосы, иногда просто удерживать. Однако совсем скоро он устал держать руки Нила, поэтому отпустил, сказав не двигать ими. Нил послушал без каких-либо вопросов, ведь ему хватало того, что Эндрю давал ему сейчас. И этого хватало.

***

      Кутаясь в куртку, Нил недовольно осматривал парковку, держа в губах сигарету. Сегодня погода была достаточно суровой. В машине работала печка, однако после ночи в машине стоило бы проснуться нормально. Поэтому идея выйти на улицу замерзнуть показалась максимально хорошей, пусть и могла провалиться, когда он попадёт обратно в тёплую машину.       В любом случае, Нил уже увидел, как с магазина шагает точно такой же сонный и слегка помятый Эндрю с двумя кофе. Нил подошёл ближе, забрал кофе, кладя его на крышу машины, и передал сигарету Эндрю.       — Дальше Монтана, — пробурчал Нил, спрятав лицо в стакане, отпивая немного кофе. — Там заберём кое-что, и можно будет на юг. — Выдохнув после тёплого напитка, из рта Нила вышло холодное дыхание.       — Кто-то был фанатом севера, — не впечатлено ответил Эндрю.       — Не сказал бы… — задумчиво отозвался Нил, опираясь на машину, после снова отбирая сигарету.       Он успел сделать только одну затяжку, когда Эндрю отобрал её, кинув в снег, после потянул Нила к себе за горло куртки. Его холодная рука скользнула по шее, забираясь в волосы, пока Нил притянул его за куртку ближе. Поцелуй — ленивый, слегка смазанный, просто так. И Нил всё ещё только привыкает к этому «просто так».       — Поехали, — сказал Эндрю, отпуская Нила и забирая свой кофе. — Хочу побыстрее свалить отсюда.       Нил слегка прикусил губу, сдерживая небольшую улыбку, возвращая нейтральное лицо. Забрал свой кофе и сел на водительское место. Пока что у Эндрю не было прав, и как бы тот ни рвался к рулю, оба понимали, что с документами Нила они будут не особо радушны полицейским.       Сев за руль, Нил завёл машину, давая ей слегка прогреться. За это время он настроил своё сиденье, так как на нём можно было только лежать, после проверил бензин, ручник, передачу и, наконец, начал выруливать с парковки.       Сидящий рядом Эндрю молча потягивал свой кофе, разглядывая ночную трассу, окружённую деревьями. Они покинули Эли полторы недели назад, и почему-то Нилу казалось, что Эндрю действительно не жалеет об этом.       Снова иметь кого-то рядом было чем-то будто невозможным. Однако вот — протяни руку, и наткнёшься на такого же сонного спутника, который теперь не вламывается к тебе посреди утра, а спит буквально на соседнем сиденье. Обоих это устраивало более чем.