Отголоски плесени

Он просыпается от боли. Не той, что режет кожу или выворачивает суставы. Этой боли нет имени — она сидит внутри, где-то под рёбрами, как корень плесени, расползающийся по сосудам и нервам. Комната залита мягким утренним светом. Мия дышит спокойно, свернувшись рядом, будто всё — позади. Но Итан знает: ничто не позади. Оно в нём. Он тихо поднимается с постели. На кухне всё ещё пахнет старым деревом и кофе. Он наливает себе чашку, не чувствуя вкуса. Не потому, что забыл, какой он. А потому что он не уверен, может ли он ещё чувствовать. Он смотрит на свои руки. Те самые, что он сшивал, склеивал, бинтовал — снова и снова. Те, что выживали, даже когда их резали, рвали, отрубали. Разве так делает человек? «Ты уже не такой, Итан.» Мия так не говорила. Но он слышит это — её взглядами, её тишиной. Он прикасается к груди — к тому месту, где пульсирует нечто странное. Он помнит Эвелину. Помнит её взгляд. Её слова. «Ты уже мертв, Итан. Ты умер ещё тогда, в том доме.» Он разбивает чашку, и керамика рассыпается по полу. Он не вздрагивает. Даже не режется. Пальцы остаются целыми. Как будто и не было ничего. Как будто он — ничего. Итан опускается на пол, среди осколков, и впервые за долгое время — плачет. Слёзы не от боли. От того, что он больше не знает, кто он. И знает, что скоро придёт момент, когда придётся выбрать — за кого он будет сражаться. И ради кого он умрёт. Если ещё способен умереть.