Сон

День тёплый, свежий, влажный, после дождя. Кажется, это был май месяц. В таком случае, в утренний день выглядело сказочно: тонкие зелёные отростки колышут так, словно они вольные существа, что сами двигаются как хотят; сказочный лес, окружён толи дубом, а может берёзой?.. Не важно, хоть деревья окружают со всех сторон, это вовсе не означало, что она не окутана полной загадкой — уж больно здесь лучи, сквозь листва этих могучих существ всё равно падали вниз. Одинокие шаги, шуршание травы вызывает сильный контраст на фоне щебетания птиц и колышущего растения округе. Он идёт, не зная куда, ходит, не зная зачем, но почему-то важно — ясно, ему надо куда-то идти. Кажется, без очков, без своего привычного инвентаря в виде зажигалки или видеокамеры, тем более, без повседневной одежды, только пижама. Ходил он не долго — чувствует чьё-то присутствие, но непонятно кого. Поворачивается — никого, кроме сумерек, да и атмосфера уж больно поменялась, не добродушно всё. Но ... Не обращая на это внимание, он дальше пошёл. Стало быть: паранойя охватила его разом, не стал придавать этому значения. Правда это ощущение не снималось так просто. В один миг всё стемнело, и на дырявом "потолке" виднелись звёзды. Горели очень ярко, безусловно. Внезапно Егор очутился внезапно... на кладбище? Как странно, вроде бы он достаточно далеко жил от подобных мест. В конце концов, его частный дом в глуши находится. Ноги несли его куда-то по простору, словно они сами по себе жили своей жизнью. Один мин и Линч оказывается возле одной из могил. Правда, рядом с ним находился и топла людей в чёрном. Казалось, что в этом такого? Обычное похоронное дело, которое его не касалось; мог бы просто пройти мимо, не замечая эту чёрную массу, однако его что-то зацепило. Имя, высеченное на надгробией... Джон Кевин Эванс Глаза полезли на лоб и его взгляд ускользнул в сторону. Линч увидел уставшую женщину средних лет и мальчика с очками, которому не более 12-и или 13-и лет. Это были его старшая сестра и племянник. Лили тихо роняла слёзы, в то время как Лукас смотрел куда-то вниз, в яму покойника. Егор не решился вслед обратить внимание, поэтому он повернул голову в другую сторону, замечая Дейла и некоторых лиц, которые вроде бы и знакомы ему, но он их не знает. Все в разных степенях сочувственно глядели вниз, в эту яму; даже сам старик опустился на колени, шепча что-то о прощении. Наконец юноша сам удосужился опустить взор вниз: труп близкого друга, скрещивая руками крестом, лежал в гробу без очков. Его округлые очертания лица с пышными волосами и веснушками могли бы симпатично выглядеть на парне, если бы не наличие кругов под глазами и... серой кожей. И наличие делового костюма очень странно, несуразно смотрелось на нём, словно он и в жизни это и ему подобное не напяливал, хоть и убей или заставляй. Егор понемногу отходит от ямы, заставляя поднять толи от страха, толи от стресса в происходящем вокруг, однако его дёргают за руку. Точнее, за запястье... Все обращают на него внимание, а он на своего покойного(?)... друга. — Как ты!.. Посмел?.. Я из-за тебя помер!.. — То громко, будто сирена, то тихо, что вообще проговаривал он, задыхаясь, глотая слова. Его безумные уже посеревшие глаза, сливаясь воедино с кожей, безумно глядели глубоко внутрь журналиста. Тот же неосознанно выдернул руку из крепкой, на удивление, хватки, падая вниз. Очутившись в метро из своих воспоминаний, парень лежал звёздочкой на спине. Вокруг не было кромешная тьма, разве только в самых дальних частях этого "коридора". По всюду были усеяны нехилые трещины, растительностью и мхом. Её так давно не проводили в порядок, благодаря чему в любой момент потолок, да и вся в общем-то конструкция, могла бы обвалиться. Из под макушки Егор уставился в темноту. По началу он долго вглядывался, однако затем к нему потихоньку подходить какой-то старец. Он был неухоженный, гнилым, с серой, как поганка с пылью, кожей. Подходя всё ближе, старик медленно, но уверенно наступал на недееспособные рельсы и траву, отдаваясь почему-то по ушам. Знакомые очки, пусть и разбитые, знакомая фигура, меч... — Л-лукас?.. — Неуверенно отчётливо заикнулся Линч. Сердце накалила обстановку, прибавляя итак уже недружелюбную атмосферу. Уже повзрослевший мальчик начинал сильнее нагнетать его. И вот, стоя над своим родственником, племянник взял обоими руками за рукоять меча, поднося острым концом на голову родственника. — Дядя Линч, я так верил в тебя. Думал, что вы сможете спасти меня, мою маму, дядя Джона, или, по крайней мере, весь мир, но... — Лукас поднял свой меч ещё выше, сильнее отягощая судьбу журналиста, — видимо, я ошибался. Ощущение, словно вся жизнь пролетела. Пролетела каких-то пару-тройку секунд. Линч уже пытался сквозь страх сказать что-то. Что-то, что могло вызвать одобрение племянника и заставить это не делать; сказать, что он сможет всё исправить, он найдёт решение, правда. Всё будет в порядке, его близкий друг будет в порядке, семья будет в порядке, весь мир будет жить!.. Но... юноша замыкает свои губы, глотая свои мысли. Спустя секунду другую и этот меч прямо вонзает прямо там, где третий глаз... Резко вскакивая с постеля, он обнаруживает себя в своём комнате. Родной, приятный, уютный. Вот таким он мог бы описать кратко и чётко относительно про свой дом, пусть и не без нюансов и огласок. Наблюдая от третьего лица, он услышал довольно для него громкий, но точечный стук по двери. Точно не его друг или, возможно, родственник. Юноша, будто призрак, встаёт и плывёт из комнаты в коридор, а из коридора ко входу. Остановившись перед дверью, он взглянул в глазок, но через него видно только часть крыльца, участок его земли и ворота с лесом. Это выглядело подозрительно, так что он открыл входную и зря. Его с порога выталкивает дверь, благодаря чему сложно сохранить равновесие, не упав на пол. Толи снег, толи пыль врывался в его дом через входную, пока фигура, выше него практически на пол головы, медленно приближалась к нему. — Мистер Линч, вы уже решили насчёт нашего договора? — Знакомое обращение, знакомая интонация, знакомая одежда с походкой, знакомые до боли черты лица: угловатые черты, лёгкие морщины, шрам на глазу, и, чёрт возьми, эти волосы, что цветом сравнимы либо с сединой, либо со снегом. — Т-ты!?.. — Медленно отползал журналист, не скрывая страха перед важной шишкой. Бизнесмен, доходя до Егора, присел на корточки рядом с ним. — Ну-ну, что вы так пугаетесь, в моём компетенции не входит ликвидации вас или вашей семьи... — Лэмбтон с невинным выражением лица, пусть и не свойственно ему, отмахивал рукой, не заставляя беспокоиться на этот счёт, — разве только вы не согласитесь, то.. — Его грубая рука потянулся к шее застывшего юноши, не специально сдавливая того в пол. Генри, уже сидящий на коленях возле туши парнишки, крепко сжал горло, нездорово, но заинтересовано осматривал чужое лицо, что застыла в гримасу ужаса и отвращение к нему. Внезапно, как средь бела дня, вокруг журналиста образовался не то белая, если не фиолетовый туман. Он не видел больше своего привычного коридора, только эта дымка, гнилая плоть, щупальца... Стоп, плоть и щупальца?! Тот очень сильно хотел кричать, брыкаться, сопротивляться, чтобы вся эта дрянь не дошла до него, однако... Видимо, юноша не обратил внимание до этого, однако его до ключиц окутывало эта странная и мерзкая субстанция, пока рука, теперь напоминающая на щупальце, крепко сдавливает горло Линчу, заставляя терять сознание и воздух. В какой-то момент он снова обращает внимание на мужчину, однако теперь он не является человеком так таковым: изуродованное нечисть, прогнивший спустя долгие годы в заражённом состоянии, без нижней челюсти, без кожи в нужных частях тела — только безумный нечеловеческий взгляд, пронзающую душу насквозь. Он хочет отвести взгляд, больше не смотреть на покидающего из своего знания кошмар, но, будто под гипнозом, Линч не мог оторваться, отвести взгляда. Так бы продолжалось это вечно, или, по крайней мере, пока его не задушат, но внезапный шёпот позади себя заставляет на секунду включиться в эту реальность. Правда, ненадолго. Егор всё меньше понимал происходящее, пока некто, или, скорее всего, его галлюцинации в виде него самого, что-то шёпотом или тому, приобнимая журналиста за плечу. Меньше надежды, меньшее понимание происходящего и какое-то странное чувство смирения такой участи. Последнее, что парень смог что-нибудь увидеть, ощутить, сказать, он услышал это от "Егора": — На этот раз ты будешь жить, но если не хочешь такого результата — думай с умом!.. Последний слова отдалились эхом и Линч вскочил, пытаясь отдышаться, захватывая в своё горло как можно больше воздуха для своих лёгких. Некоторое время он не понимал где он находится и что происходит, но постепенно, нормализуясь, стал понимать, что он по-настоящему находится в своей комнате, в своём доме, без лишних стуков двери, странного тумана или всяких щупалец с мясистым гнилью. Потом, через время, он понял что сейчас ночь: вокруг всего спальня была темень, и лишь через не закрытые окна просачивается слабый лунный свет. Линч, глядя на одеяло, что укрывает часть его тела, касается своей рукой до лица, не специально размазывает её вперемешку с его слюной, что случайно выходили, пока того душили. — И снова кошмар... — Пронеслось вслух из уст журналиста.