Главное, что мы есть друг у друга

Собираясь на премию, Арсений заранее готовил себя к тому, что ни в одной из номинаций как победители они точно объявлены не будут. И никакой награды им не видать. Конечно, лучше бы он настраивал себя иначе, надеялся на победу и готовился к лучшему, но за всю прожитую жизнь, в которой не мало было отказов, он научился быть реалистом. Понимал, на что стоит надеяться, а что точно окажется провальным — как, собственно, говоря получить Тэфи. И дело было даже не в том, что это нереально и их проекты плохие. Нет, конечно нет, ведь по просмотром они многих обгоняли. «Шиш» вскочил достаточно высоко, да и «Импровизаторы» держались отлично на плаву. Давая жару немалу юмористическим шоу. Просто такое бывает, когда все уже известно заранее. Голосуй, не голосуй, будет так, как решила определенная группа людей. Арсений уже точно знал, кто их обскочит. Встав у зеркала, он решил прорепетировать улыбку, ведь ту придется показать, даже если их не объявят победителями. Это знак хорошего тона, для которого неважно, находишься ты перед камерами или нет. Годы актерства научили его многому, но иногда все равно приходилось прорабатывать что-либо, при этом непосредственно видя себя. Арсений опустил руки по обе стороны от раковины на стол и выдавил вымученную улыбку. Именно сегодня у него не было правильного настроя; несмотря на то что он был готов к проигрышам, все же отдать сразу две статуэтки — это достаточно сильный удар по самолюбию, чтобы ни свет ни заря испортить настроение. Как оказалось, невзирая на длинную череду отказов, что-то было сложнее принять. Не взяли на роль, которая ему понравилось — ничего будут другие, будет еще шанс и не один. Куда-нибудь да попадет сниматься, не привыкать. Все же он считал себя достаточно талантливым, просто не всем дано понять все глубину его мыслей и передачи этой самой мысли. Заменили в театре — ничего, есть много других крутых постановок, где он очень даже нужен, где его ценят и принимают со всеми тараканами. У него даже есть детище, в которое он погружается с головой, в котором его любят и где в нем нуждаются. Так что все остальное ничего… Вот только на данном этапе это «ничего» немного барахлит и превращается в «чего». Казалось бы, ну проиграют они и проиграют, на этом жизнь не заканчиваются, будут и другие премии, где они обязательно одержат верх, но что-то это понимание не давало облегчения, а наоборот погружало все дальше в пучину плохих мыслей. — Вот тебе и позитивное мышление. Арсений включил кран и, намочив руки, прислонил их к лицу. Прохладная вода приятно охлаждала горячую кожу. Но, к сожалению, не избавляла от ненужного. А мысли, словно вязкая слизь, распространялись все дальше и глубже, затрагивая абсолютно все участки. Даже те, о которых он старался не думать. Например, о злосчастном комментарии, что оставили на одном из выпусков Истории: «Слишком много. Перетягивает одеяло на себя». Разве он так делал? Арсений всегда старался и выкладывался в их проектах, ведь он любил эту свою работу, и отказывался ради нее от многого, любил, когда все шло на высшем уровне, когда люди надрывали животы от смеха, а Антон рядом счастливо улыбался, ели сдерживаясь, чтобы не заржать во все горло от его очередного неожиданного выброса. Так что же он сделал не так? Как умудрился что-то у кого-то забрать? Если стиль его игры не поменялся и он, как вел себя взбаламучено, бесконтрольно и раскрепощено, так и продолжал. И ничего ни у кого не забирал. Прикрыв глаза и мысленно досчитав до десяти, Арсений выдохнул. Он не мог еще дальше загрузиться. Ведь так просто может и не выплыть из всего и придется воспользоваться примером Димки. Возможно, стоило и раньше, но он не часто замечал признаки начинающейся депрессии. Обычно такое, если и происходило, то очень редко, и он дотошно во всем разбирался, стараясь не вовлекать других людей в этот процесс, хотя один привлекательный мужчина хорошо помогал крепкими объятиями и легкими поцелуями куда придется. Он вовлекался сам и по собственной воле, просто молча находился рядом. Многие говорят что если он сойдет с ума, никто не поймет. Вот только есть разные стадии и признаки этого феномена. И если это действительно произойдет, то все может сложится несколько иначе. Совершенно не завися от его не ординарного, необычного мышления и действий. Арсений вновь посмотрел на свое отражение и криво улыбнулся. Если так подумать, может ему вообще не стоило ехать ни на какую премию. Все уже решено — так зачем тратить время, которое можно провести в ласковых прикосновениях любимого. Только вот этот самый любимы едет на эту самую хуемию. Шаст никогда не пропускал подобного рода мероприятия, как впрочем и всякий движ, на котором им даже не обязательно было присутствовать. Арсений вот места, которые необязательны были к посещению, предпочитал игнорировать, занимаясь более интересными для себя вещами. Он любил тусовки и веселье, но любил делать это в кругу друзей или близких знакомых, и ему не нравились мероприятия с огромной оравой народа, перед которой нужно держать постоянную маску. Поэтому он со спокойной душой отпускал Антона одного, только просил быть на связи. Единственное, что могло остановить Антона — это самочувствие Арсения. В такие моменты все дела откладывались на второй план, и ни о каких тусовках и вечерах ни шло речи. Если на вручении будет только Антон, ничего не поменяется. Какая разница, придут они вдвоем, или явится кто-то один. Конечно, это все не очень красиво, и даже не этично, ведь посещение Тэфи считается своего рода работой, но у Арсения есть на этот счет хорошое оправдание — у него неудачный день. И если он продолжит обо всем этом размышлять, то может и вообще слечь. Не мог же он всегда прибывать в позитивном настроении. Его поймут, если он не поедет, Антон очень понимающий, добрый, любящий и вообще самый лучший мужчина в мире. Его мужчина. Похлопав себя по щекам, Арсений покачал головой. Срочно нужно выкинуть эти гнойные мысли, это ни к чему хорошему не приведет. Он ни за что не отправит возлюбленного на съедение в это злоебучие место. Без себя, естественно. Как всегда и было. Еще в самом начале отношений они дали слово — что бы не произошло, это не разлучит их, что они пройдут через все вместе, держась за руки. И Арсений, спустя восемь лет отношений, не собирался нарушать данное слово; его Шаст поступил бы так же. Арсений дернулся, услышав тихий вздох; глаза устремились к углу зеркала, где он увидел взволнованного Антона, который, оперевшись о косяк, обеспокоено осматривал его. Арсений не заметил как тот вернулся, обычно всегда замечал, — всегда был чуток к появлениям любимого. — Давно пришел? — Арсень, что тебя беспокоит? — прошептал Антон, медленно приближаясь. Его любимый всегда видел, когда Арсения что-то тревожило или он загонялся, несмотря на то что в лице не менялся, стараясь держаться как обычно. За столько лет совместной жизни, тот хоть и не полностью, но научился его читать. Знал, когда плохо, когда окутывали не очень приятные мысли. Не успев и слова произнести, Арсений оказался прижатым к теплому телу. Родной запах окутал полностью, распространяясь по каждой клеточке, словно пыльца, обогащающая цветы. Антон пах домом, их общим гелем для душа, немного потом, травой и солнцем, но, главное — он пах собой. У каждого человека есть свой запах, именно поэтому Арсений неосознанно и непринужденно мог кого-то понюхать. Как пах Антон больше никто не пах. Он так идеально подходил Арсению, что было странно вспоминать моменты, когда он жил без своего возлюбленного. — Не хочу никуда идти. Знаю, что мы проиграем. Сложно смотреть, когда награду дают не тебе, хотя ты знаешь, что твое шоу было ничем не хуже. Сколько себя помнил, Арсений всегда был скрытным и держал мысли, чувства при себе. Он не любил, когда посторонние вторгались в его пространство. Но со временем, благодаря тому, что Антон постоянно был рядом, постепенно начал раскрываться, но только ему. Антону было не страшно, Антону было несложно довериться, ведь он знал, что с ним, в его руках хорошо, тепло и безопасно. В этой их маленькой вселенной его никто не осудит, его примут и заласкают, отодвигая прочь посторонние и мучительные думы. Только Антону он мог доверить все самое сокровенное, сковывающие и сдерживающие, так же, как и Антон ему. Ведь они вместе; их чувства крепки и крепли с каждом днем только больше. Они через столько прошли вместе, что было не сложно научиться разговаривать друг с другом. — Знаешь, думал, что мне станет легче принимать поражение после стольких отказов. Видимо, это не так. Мне больно. Слова сами собой вырвались — это не сложно, когда знаешь, что любой ты нужен. Не выдержав пыткий взгляд, Арсений зажмурился, стараясь не пролить предательских слез. Это еще что за новость? Как он мог допустить такой расклейки. Руки на животе, что размеренно поглаживали, напряглись, и в следующую секунду он оказался впечатан в Антона. Любимые губы легкими поцелуями прошлись от уха до шеи и обратно, оставляя за собой приятное покалывание. — Родной, что бы ни было, я всегда буду рядом. И поддержу тебя, поделись своей болью, позволь забрать ее. И, конечно же, он позволил, всегда позволял, когда понял, что с этим человеком готов прожить всю оставшуюся жизнь. Когда понял, что может говорить все, что творилось в безрассудной голове. Когда понял, что еще никто и никогда не смотрел так преданно и любящие, будто мир перед ногами готов положить. Когда понял, насколько значим. — Тош, это так глупо, — Арсений разлепил глаза, позволяя одинокой слезе скатиться по щеке, дожили — вот тебе и сорока двух летний мужик нюни развел. — Я же осознаю, что это не то, ради чего стоит расстраиваться, знаю что не смотря ни на какие там награды, назначения нас любят. — Антон положил подбородок на его плечо, продолжая внимательно слушать, не перебивая. — Так же понимаю, что это не только мое поражение. И то, что мы все выкладываемся на все двести, чтобы радовать людей, чтобы они смеялись, но все равно, меня это коробит. Чувствую себя никчемным. — Понимаю. Ведь тоже переживаю, что и ты. Проигрывать всегда непросто, но ведь главное, что мы есть друг у друга. Ты не никчемный, а самый прекрасный. Я всегда восхищаюсь тем, какой ты сильный и как гордо принимаешь трудности, не опуская рук. Я восхищаюсь тобой. И знаю, что это не сломит тебя, а сделает лишь сильнее. Подумаешь, какая-то Тэфи, ты замечательный, и у тебя, у нас, все еще будет. — Антон снова поцеловал за ухом и, подмигнув в зеркало, развернул Арсения на себя, чтобы в ту же секунду вытереть дорожку слезы. — Потому что не может не, — легко поцеловал в губы и убрал прядь волос, что выбилась из прически, за ухо. — Уже круто, что мы одни из многих числимся в этом списке и можем побороться, причем неплохо так, за номинацию — это же действительно классно. Хотя, по моему мнению, мы крутыши и без всяких там наград, зачем нам подтверждение какой-то статуэтки, когда мы и так знаем, что чертовски хороши и очень нравимся людям. Арсений легко и смущенно улыбнулся, казалось бы он и так это знал, но слышать то же от Антона было так значимо. Тот всегда правильно умел подобрать слова, тем самым выгоняя плохие мысли из головы. Конечно, давно подобрал подход, впрочем сам Арсений в этом тоже не отставал, ведь знал в Шасте каждую мелочь. Он просто души не чаял в своем мужчине. Хитро заулыбавшись, Антон прикоснулся своим лбом его, и, не прекращая поглаживать спину Арсения, заглянул в глаза. В этих зеленых омутах можно было легко утонуть, и в другой ситуации Арсений сделал бы это, вот только сейчас хотелось иного тепла. Не развратного и всепоглощающего, а заботливого и ласкающего. Будто чувствуя, Антон так и делал, нежно поглаживая и легко целуя то в нос, то в щеки. — Пусть старички порадуются напоследок, возможно, они только к этому и стремились, а у нас и без этого много радостей в жизни, и еще больше впереди, — продолжил Антон, когда Арсений совсем размяк в любящих руках. — Арсень, если ты все еще не хочешь идти, давай не пойдем. Я останусь с тобой, проведем этот день вместе. С остальным разберемся потом. Как раз хотел один сериал глянуть. — Нет. Арсений взволновано дернулся в объятиях, сжав на спине Шаста футболку. У него не было желания появляться на сем мероприятии, но он уже решил, что не подведет Антона. Тот был трудоголиком до мозга костей, и для него, хоть он и сказал те слова, было важно появиться на вручении. А так же не нахвататься проблем, не придя на него. Антон всегда прислушивался к Арсению, и оставался, когда ему было это необходимо. В этот раз этой необходимости не было. Больше не было. Потому что с таким шикарным, заботливым мужчиной, как Антон, Арсений готов был на все, даже дать шанс нежеланному Тэфи. Кто знает, может окунувшись в сие событие, на которые приглашают далеко не каждого, ему понравится и, возможно, он будет улыбаться. Да и когда еще предоставиться возможность увидеть некоторых звезд не из их круга? В том, что Арсений не погрузится в себя на вручении, он был точно уверен, ведь невозможно думать о негативном, когда перед глазами маячит самый чуткий, прекрасный человек в мире. Уже сейчас, размышляя об этой награде, больше не колбасило так сильно, ведь нужные слова и успокаивающие объятия дали свои плоды. И ощущалось все так будто срыва и вовсе не было. Рядом с Антоном так всегда. Он словно действительно забирал всю боль и страдания, принося за место них спокойствие и счастье. Ему это так легко удавалось. — Нет, мы пойдем. Спасибо, Антош, мне лучше. — Точно? — спросил Антон, ласково поглаживая голову, путаясь в волосах. — Благодаря тебе, — не задумываясь, кивнул Арсений, втягивая в мягкий, длительный поцелуй. — Кстати, я слышал там будет фуршет, — он прикусил чужую губу, сверкнув задорно глазами. — Планирую объесться так, чтоб штаны потом не застегнулись. — Какой же ты, Арс… — рассмеялся Антон, втягивая в очередной поцелуй. — Просто лучший. — Люблю тебя. Шастун смешно фыркнул, расплывшись в самой широкой и счастливой улыбке в мире, тут же ластясь, вжимаясь всем телом в него и вновь расцеловывая каждый миллиметр лица. Приговаривая между поцелуями множество нежностей и то, как же он чертовски любит, и вообще, как он счастлив заполучить такую ценность. Арсений сейчас поплывет. На очередном кругу беспрерывной ласки, Антон прервал череду любвеобильности и серьезно заглянул в глаза. — Арсень, пиздец, я чертовски обожаю тебя. Пойдем-ка, будем топить тебя в нежности. — Нужно готовиться, — нехотя вырываясь из теплых объятий, пробурчал Арсений, поворачиваясь обратно к зеркалу. И неважно, что преображали их стилисты; повыделываться ради приличия. — Успеется, — хмыкнул Шаст, обхватил его руку своей и повел за собой к столу. Арсений не мог сдержать улыбки, не было бы запрета на однополые браки, и в целом на отношения, он бы хотел стать Шастуном. Конечно, с его скрытностью, не факт, что кто-то бы узнал, не являясь близким кругом общения, но, тем не менее, хвастаться среди друзей он бы точно стал. — Купил тебе все самое любимое. Кстати, может устроим пикник? По времени еще нормально получается. Там в лесочке так хорошо. Если что, я уже все приготовил. — Пошли, — энергично закивал Арсений, думая, за какие такие заслуги ему досталось безграничное большое счастье в виде Антона Шастуна. С ним точно никуда дальше всепоглощающего спокойствия не упадешь. Он и занежит, и зацелует, и рассмешит, и накормит, просто чудо, а не парень. Будь воля, точно бы и на руках носил. Да еще и сиял ярче новогодний елки. Переместившись на уютную поляну в лесу, Арсений вздохнул полной грудью. Он любил запах леса, любил всю красоту величественных деревьев и то, как солнце выглядывало из листвы, жуков, правда, не очень, но при всей этой картине они были незначительным фактором. Особенно, когда рядом находился самый обожаемый человек на всем свете. Так, как Арсений любил Антона, он в жизни никого не любил. Шаст привел его в хороший уголок. Он еще вчера, когда они только приехали на пару дней передохнуть от рабочей рутины, заприметил его посреди величественных деревьев и поляны маков. Они давно планировали забронировать маленький домик посреди леса, чтобы хоть на время забыть обо всей суете, но удалось выбраться толко сейчас. И совсем ненадолго. Вытянув ноги, Арсений провел рукой по пледу и улыбнулся. Давно у них такого не было. Он уже и забыл, когда они в последний раз выбирались на природу, а тем более устраивали пикник с бутербродами и чаем. Как ни странно, Арсению нравился подобный вайб, еще бы пару настолок, и вообще красота. Хотя, красота была и без них, ведь никакие игры не заменят родные руки, что так тепло прижимали к себе, и губы, целующие то под ухом, то в шею. — Размять тебя? Арсений хрюкнул, чуть не выронив из рук только начатый бутерброд. Перспектива массажа ему очень даже нравилась, но над формулировкой тут точно не помешало бы поработать. — Ну, разомни. Арсений неохотно выбрался из кольца рук и немного продвинулся вперед, дав Антону и его волшебным рукам больше места. Ему нравился массаж Шаста, тот делал его совершенно не больно и очень приятно. Он точено разминал каждый участок и мышцу, уделяя им невероятное количество внимания. Но не так много, как заднице Арсения и ее подготовке. Прикрыв глаза от приятного давления на плечи, Арсений промычал, прогибаясь в спине, чем Антон и воспользовался. Он легким нажимом прошелся по позвонку пару раз, огладил бока, сминая кожу, и покрутил пальцами у копчика, совсем немного надавливая. После чего вновь вернулся к плечам, погладил и неожиданно придвинул обратно к себе, практически впечатывая. Арсений почти возмутился, но ему нравилось то, что происходило, как Антон притянул его за подбородок, и поцеловал. Он тут же ответил, обхватывая лицо любимого рукой, игнорируя неудобную позу. Так вот, что имелось ввиду под словом «размять». Что ж, такое размять Арсению нравилось даже больше. Такое размять он любил. Довольно заулыбавшись в поцелуй, Арсений, стараясь его не разорвать, полностью повернулся к возлюбленному, проезжаясь ягодицами по бедрам, и вплел пальцы в кудрявые волосы. Он ужас как обожал эти кудряшки; конечно, любил Шастуна в любом образе, но кудряшки сводили его с ума. Особенно хорошо было вплетаться в них пальцами, когда Антон ускорялся, входя глубоко и резко, заполняя его полностью и без остатка, при этом не забывая оставлять мокрые поцелуи по всему телу, до куда только мог дотянуться, или же играя с сосками, покусывая их и посасывая. Распалившись пикантными воспоминаниями и действиями любимых рук, которые пробирались под футболку и сейчас обрисовывали пальцами давно проложенный маршрут, оставляя приятные мурашки за собой, Арсений промурчал и, разорвав долгий поцелуй, напоследок не забыв прикусить пухлую губу возлюбленного, потянул за бляшку чужого ремня, свободной рукой помогая стянуть с себя футболку. Легкий ветер ни капли не охладил разгоряченную кожу и совсем не ослабил набирающее ход возбуждение. Арсений потерся вставшим членом через джинсу о член Шаста, громко выдохнув. — Какой же ты красивый, — прошептал Антон, заправляя в очередной раз выбившуюся прядь за ухо. — Говорит мне красавчик, — хитро протянул Арсений, по-лисьи растянув губы. Он потянулся к ширинки и легким движением расстегнул ту, тут же прижимая руку к не малой выпуклости под тканью. Промычав, Антон в долгу не остался, проделывая то же самое со штанами Арсения, только высвободил его полностью из них. Удобнее усевшись на худых бедрах, Арсений обвел языком сначала верхнюю губу любимого, а затем и нижнюю, в итоге захватив их в плен горячего поцелуя, непроизвольно оттягивая кудряшки. Антон, тем временем, оглаживал крепкие бока, обводил точенные бедра, проникая пальцами под трусы и свободной рукой играл с сосками; несильно сжимая и покручивая. Сопровождая все это потираниями члена о член. И как тут только не потерять голову? Еще немного, и Арсений точно расплавится, отдаваясь полностью страсти. Вот только расплавиться окончательно ему никто не дал, и отдаться страсти — тоже. Как в каком-то дешевом ромкоме, раздался звонок, и Арсений бы рад это проигнорировать, и Антона подбить на то же, но сегодня не тот день, когда такое возможно. Если кто и звонит, так это Стас, а если он звонит, значит, подъезжает, а если он подъезжает, то конец их свиданию и страстным ласкам, потому что пора собираться на ту самую премию, которая еще с утра испортила Арсению настроение настолько сильно, и он так себя загрузил, что это чуть ли не вылилось в нечто нехорошее. И о которой он совершенно позабыл, пока не раздалась эта ебаная трель. С Антоном всегда время летело бесконечно быстро. Хотя в моменты их уединения хотелось бы замедлить его в сто крат. Пока Антон лениво разговаривал, легкими движениями пальцев обводя его лопатки и смотря с голодом в глазах, Арсений понимал, что в этот день ничего, кроме как Антона, в голове не будет. Какое там Тэфи, какие там места и победы с поражениями? Ему больше этого не надо, главное –улыбка любимого и хорошо провести время вместе, а они уж с этим справятся на отлично. Почему он только не осознал это раньше, позволил прокрасться плохим мыслям? Поцеловав Шаста сначала в одну щеку, а затем и в другую, Арсений закрепил это легким касанием на родинке на носу, после чего потянулся к своим штанам и встал, чтобы быстро собраться. Не хватало ему, чтобы Стас еще застал в таком виде, тот, конечно, знал об их отношениях, но светить полуголой заднецей как-то не шибко хотелось. Быстро проведя себя в порядок и поправив все еще возбужденный член, Арсений вернулся обратно на коленки Антона, с грустью застегивая его ширинку и кладя голову на плечо. Он, конечно, мог бы начать все собирать, пока Шаст разговаривал, но когда была такая прекрасная возможность понежиться еще немного, грех от такого отказываться. — Стас сказал, что подъедет минут через сорок, успеем принять душ, — шально подмигнул Антон, сжав его ягодицу и в очередной раз вызвав судорожный вздох. У Арсения отлегло на душе. У них есть время, а это значило — они спокойно могли принять душ вместе, то бишь, продолжить начатое. Соприкоснуться телами, отдаться соитию, познать друг друга и далее по списку. Ничего так не обрадовало бы его на данный момент, как эта приятная перспектива. Он уж думал, что придется посылать нахуй весь сегодняшний день. — Так чего же мы еще сидим, — он выгнул бровь, моментально вскакивая с любимого. — А? Чего сидишь, Шаст? — Какой же… — покачал головой Антон, засмеявшись в руки. — Потрясающий козел. — За это ты меня и любишь, — показал язык Арсений, начиная по быстрому все собирать, подгоняя. — Да, очень люблю. *** Изнеженный и хорошенько отлюбленный, Арсений радостно записывал кружочек в телеграмм, находясь у здания «новой сцены большого театра». Кто мы мог подумать, что всего пару часов назад его жестко оттрахают прямо в кабинке душа, выбивая абсолютно все мысли. Оставляя только покой и прекрасное настроение, которое, казалось, ничем невозможно испортить. Он даже не притворялся, сияя на камеру; было по истине чудесное расположение духа. И совершенно ничего не тревожило. Настолько все равно на окружающий мир, что он даже не сразу заметил красную дорожку около себя, хотя любил фотографироваться, впрочем идти по ней он все равно не хотел, да и никто не настаивал. Единственное, что ему по-настоящему хотелось — это испробовать фуршет, поцеловать Антона, стреляющего в него то и дело хитрым взглядом, и вечер, потому что вечером они едут отмечать не-победу толпой из четырех человек. Да, он определенно этого ждал. Особенно второй пункт. Почему-то именно сегодня к Шасту тянуло как никогда, и хотелось постоянно прикоснуться; Арсений был уверен, что это желание существовало не только у него. Печально, что помимо разговоров и взглядов, они больше ничего не могли, не считая случайных прикосновений. Вокруг слишком много людей. Обычно, это не смущало, и он спокойно мог протянуть до дома, но не в этот раз. Не спасало даже то, что пока они ехали до нужного места, не отлипали друг от друга, то держались за руки, то шушукались, обнимаясь. К слову, Стас очень сильно старался не обращать на такое поведение внимание, чуть ли не убившись об руль. Так-то, они обычно себя не вели подобным образом при посторонних, и это было достаточно забавно. В данный момент, Арсению определенно требовалось, чтобы Антон был рядом для поддержания его душевного спокойствия. Внутри здания оказалось вполне симпатично, особенно прекрасны были люстры и картины на потолке, поражающие своей красотой. Арсений в целом восхищался искусством, поэтому осматривать все это было одним удовольствием. К слову, и фуршет был не плохим; изумлял обильным выбором закусок, правда, из алкоголя было только шампанское. Но он и не пить сюда пришел, это их ждет после завершения мероприятия. Чем больше приближалась церемония, тем спокойнее и беззаботнее становился Арсений. Он, конечно, и приехал сюда, не то чтобы загруженный и взбаламученный, благодаря своему замечательному спутнику жизни, но, тем не менее, выпитый стакан шампанского подействовал как надо. Он до последнего планировал не пить, но потом решил, что если совсем немного пригубит, ничего плохо не будет, и это пойдет лишь на пользу. Так и случилось, потому что он расслабился, и даже тот факт, что он не мог прикоснуться к Антону, запустить пальцы в его чудесные кудряшки, уже не так удручал, как всего полчаса назад. Пока хватало разговоров и смеха; этим Шаст его совершенно не обделял. И даже когда тот уходил с кем-то поговорить, Арсению было нормально. После того, как в зале собрался народ, и все расселись по своим местам, Арсений вальяжно откинулся на спинку стула, незаметно положив руку на бедро Антона с которым сидел рядом; пиджак того прикрывал это вольное действие. Арсений был хорошим мальчиком и терпел достаточно, чтобы сейчас позволить себе эту вольность. И, судя по ответным действия, не только он так считал и желал касаний. Хоть Антон не положил руку на его ногу, он накрыл ею его, переплетая их пальцы и поглаживая большим костяшки. Стас, увидевший совершенно случайно это действие, нервно сглотнул и сел так, чтоб точно закрыть обзор. Все же иногда тот бывал хорошим, и совершенно неважно, что после мероприятия им точно это выскажут за кружкой пива. Что поделать с любовью, бьющейся фонтаном, и которую просто невозможно хоть ненемного унять. То, что так они когда-нибудь спалятся, и шипперство фанатов подтвердиться — Арсений старался не думать. Они с Антоном честно старались не допустить проявление лишнего, тем более на камерах или когда выступали. Вот только влюбленные взгляды сложно сдержать и спрятать, даже такому хорошему актеру, как он. Уже к середине награждения, когда их номенации объявили и провели голосование, где они, как знал заранее Арсений, проиграли, настала самая скучная часть. Вернее, было все то же самое, но ощущалось по иному; не нужно было ждать, когда их объявят и скажут, кто же победитель, потому что все закончилось. А это значило, что можно выдохнуть. Несмотря на то, что ему действительно стало легче и проще принять данный факт благодаря Антону, столкнуться с реальностью было немного волнительно. Но он это перенес гордо, и не было даже больно; грустно немного, да, но это ничего, нормально. Даже готовясь и принимая всю ситуацию, легкий осадочек после может остаться у всех, поэтому, это ерунда. Грусть как наступила, так и пройдет. Арсений даже немного порадовался за победителей и почти не считал судей жуликами. Да… Проиграть в двух номинациях, что тут скажешь, они боролись с передачами, которые были задолго до них и более у всех на слуху. И боролись они вполне себе достойно. Уже то, что они были назначены на Тэфи — большая радость, было чем гордиться. Они сделали огромный шаг, а дальше будет только больше. Антон правильно сказал: пусть старички порадуются. На очередном объявлении номенантов и победителей, Арсений незаметно дернулся. Антон, опустив его руку, что держал на протяжении всей премии, кроме тех моментов, когда приходилось хлопать или вставать, придвинулся ближе и, опалив ухо теплым дыханием, заговорщически прошептал: — Нет желания пошалить? Если бы Арсений сейчас пил, он бы точно выплюнул жидкость или подавился. Эти слова упали, словно гром среди ясного неба. И дело было даже не в том, что Антон никогда не предлагал вещи подобного рода, он был еще тем затейником и озорником, особенно, когда дело доходило до постели, а в том, где именно это происходило. На церемонии вручения, мать его, Тэфи. То бишь, на работе. А Шаст очень ответственно подходил ко всему, что касалось его сферы деятельности; иногда даже чересчур серьезно. Такие вопросы с подковыркой и игривостью обычно свойственны Арсению, который мог в легкую выдать подобное, шепча с придыханием на ухо, где бы они не находились, вечно смущая возлюбленного. Видимо, на этот раз Антон решил пойти на опережение или попытаться смутить. К слову, почти удалось. Арсений медленно провел языком по губе, после чего прикусил. Предложение было чересчур заманчивым, чтобы так просто отказываться. Тем более, когда на этом вечере ничего не держало, и сертификат за участие получен, а Антона уж очень сильно хотелось коснуться или просто крепко обнять, вдыхая приятный запах. — Что же ты предлагаешь? — заиграл бровями Арсений, оборачиваясь, чтобы тут же встретиться со шкодным взглядом. — Давай выйдем. Такие места обычно не принято покидать, и в ином случае было бы не очень хорошо, но они же еще вернуться, просто немного пропустят. Стас судя по выражению лица явно такой подход не оценивал и даже попытался остановить. Но куда ему с ними тягаться. Стараясь незаметно прокрасться к выходу, они быстро прошмыгнули за дверь, ели сдерживая хохот. Стас был смешным, а еще про этот поступок он точно долго нудеть будет. — Антош, и куда? — И туда, — улыбнулся Шастун и взял Арсения за руку, целуя его кисть, как только они скрылись за очередным поворотом. Никого не было, все сейчас находились в огромном зале, где проходила премия, поэтому они могли не волноваться, что кто-то увидит их. Но делать нечто большее, не стоило, несмотря на желание. — Хочу показать тебе одно красивое место. Но сначала… Антон резко остановился и, повернувшись, довольно заулыбался, заталкивая Арсения в туалет. Арсений и глазом не успел моргнуть, не то чтобы что-то сказать, как был прижат к стенке, а его губы захватили в плен настойчиво целуя. При другом раскладе он точно бы возмутился месту, все же общественный туалет не предел мечтаний для подобного. Вот только на данный момент ему совершенно не было дело до грязных туалетов. Не тогда, когда его так восхитительно целовали любимые губы, а пальцы нежно поглаживали щеки, не тогда, когда он мог обнять родную спину прижимаясь теснее. Не тогда, когда все поджилки тряслись, наконец получив желаемое. — Не поверишь, как долго я хотел сделать это, — между чередой коротких поцелуев, прошептал Шаст, не переставая поглаживать щеки. — Я тоже, только весь вечер и думал о том, как поцеловать тебя. Чуть с ума не сошел, — Арсений поймал его губу и слабо прикусил. — Что же ты со мной творишь, Шастун? Все мысли занял. — А ты уже давно поселился в моих, — Антон потерся носом о чужой, не отрывая проницательный взгляд от небесных глаз. Негодник. Не выдержав, Арсений вновь прижался губами к его, трепетно, но вместе с этим настойчиво целуя, закинув руки на плечи и обняв за шею. Сколько бы он не трогал родное тело, не целовал и не потдавался ласкам, всегда было мало. Хотелось еще и еще. — Слушай, а ты очень романтичное место подобрал для признаний, — внезапно прыснул Арсений, на секунду оторвавшись от сладких губ. — Арс! — Заржал во весь голос Антон, теснее прижимая к себе. — Чего? Давай, веди уже в свое красивое место. Фотаться будем. Все же правда, главное — они есть друг у друга, остальное совершенно не важно.