Да нормальный фургон

      «Бежать!»       Пронеслось в голове, пока Минхо ответил на звонок, выходя из кухни. Его голос плохо слышался из соседней комнаты, что давало надежду улизнуть незамеченным. Быстро убрал всё со стола и, собрав одежду, прошмыгнул на выход.       Бежать, пока не стало слишком поздно. Уже много лет Джисон ни с кем не сближался, ему и не нужно было. Вот и сейчас последние два месяца были ошибкой, как и тот поцелуй в клубе много лет назад. Он всё ещё не «из этих», вот только поцелуй Минхо тогда был чертовски приятен, и воспоминания о нём не один день грели душу и заставляли щёки гореть. А сегодняшние объятия всколыхнули давно угасший трепет и тупых бабочек где-то под рёбрами. Нет, не грустные воспоминания о прошлом, именно Минхо своей эмпатией.       Джисону это не нужно, у него размеренная жизнь с работой и подработками, налаженный быт и привычная обстановка. Всё это нарушилось постоянным присутствием Минхо. Одно дело — изредка помогать ему и исчезать, а совсем другое — обедать вместе, принимать душ в его квартире и носить его одежду. Это слишком, это странно, даже для такого чудака, как Хан.       Как же кстати пришло уведомление, что нужен кто-то на подмену в ночную, как кстати спина перестала болеть. Джисон отписался начальнику и выпрыгнул из фургона, спеша на автобусную остановку.       Надо что-то придумать, теперь-то Минхо от него точно не отстанет. Зря, конечно, всё рассказал, не думал, что тот всё вспомнит, вплоть до поцелуя. Ещё и полез обниматься. Джисону не нужна его жалость и сочувствие, он больше не тот восемнадцатилетний парень, оставшийся один во взрослом мире. Тогда справился, а сейчас что? Просто Минхо стало слишком много, он незаметно пустил корни в жизни Хана, и судя по его объятиям, отнюдь не с дружескими намерениями. Он и раньше замечал изучающий тяжёлый взгляд, задерживающийся на лице. Но вот тот взгляд, которым Минхо сегодня осматривал его, было трудно спутать с простым интересом. Слишком красноречиво, даже стало немного боязно, словно Ли сейчас облизнётся и накинется на него, как кот на загнанную в угол мышку. Именно таким себя ощущал Джисон без верхней одежды, там, в ванной комнате, в своей старой квартире.

***

      Единственный вариант — сбежать, вопрос, куда? Накоплений едва хватит на пару месяцев в кошивоне, а на окраины всё равно переезжать не хотелось. Может, снова стать невидимкой — столько лет получалось — но это кажется маловероятным. Хотя, Минхо же не сможет целыми днями его выслеживать и караулить, стоя у окна или возле фургона. Работу никто не отменял, и, судя по разговору с начальником, его будут и в хвост и в гриву ближайшее время. Джисону это только на руку, но всё же придётся теперь ходить и оглядываться. Минхо напоминал ему какого-то сталкера своим неуёмным интересом. Может, удовлетворив его, он отстанет от Джисона. И Хан сможет дышать спокойно?       На его радость, смена выдалась не загруженной, а утром удача повернулась к нему, наконец-то, не задницей. Старший кладовщик предложил задержаться и помочь ему с бумагами.       Конечно, вчерашние переживания и бессонная ночь не добавили ему внимательности, но от такой возможности грех отказываться. Место помощника кладовщика существовало по бумагам, но пустовало уже полгода. Получение его сулило прибавку к зарплате и разгрузку для поясницы в будущем. Поэтому, залив в себя пару чашек мутной жижи, именуемой кофе, конечно, не такой ароматной, какую варил Минхо, но всё же, Джисон приступил к прокладыванию дорожки в светлое будущее, то есть к сортировке накладных и проверке количества ящиков перед отгрузкой.       Время до обеда пролетело незаметно, и, только присев за стол и уткнув усталый взгляд в пачку запаривающегося бульдака, Джисон понял, как он устал. Не только от работы, но и от эмоционального напряжения, не желающего спадать даже спустя почти сутки.       Острота практически не ощущалась на языке, видимо, мозг блокировал лишние раздражители, лучше бы, конечно, он так блокировал все воспоминания о Минхо, которые нет-нет да и просачивались в отвлечённые мысли, которыми Хан заполнял эфир в голове. Но его предавали все: родственники, друзья, слабая спина и даже собственный мозг. Да и вообще, тело — тот ещё предатель: то сердце колотится, то глаза слезятся в чужую футболку, то по утрам напрягается то, что до сих пор спрятано в чужих боксерах за много денюжек. Несмотря на то, что они чужие, теперь будут самыми любимыми счастливыми Джисоновыми труселями. Хотелось верить, что дальше будет легче, что жизнь потихоньку наладится и вернётся в спокойное русло. Должна же настать белая полоса в его зебре, а то не хотелось чёрный-чёрный, а потом жопа.       Выйдя с автобуса, он первым делом окинул взглядом территорию, но убедившись, что всё чисто и нет угрозы в лице Ли Минхо, он юркнул в магазин, и не забывая осматриваться по сторонам, быстро наполнил корзину и поспешил на кассу. Такими же шпионскими перебежками он добрался до своей обители. Фургон встретил мерным гудением генератора и миганием лампочки. Пришлось всё тщательно убирать в кабине и перемывать каждый сантиметр. Заваливаясь спать, прокручивал снова и снова разговор с Минхо, его импульсивные действия, и убедил себя в очередной раз, что всё сделал правильно.

***

      Его план работал как швейцарские часы: он выглядывал втихаря из окна, убеждаясь, что во дворе ни души, и перебежками добирался до остановки. Возвращался в фургон, скрываясь за деревьями и другими машинами. Всё вернулось на круги своя. Словно и не было этой пары месяцев. Словно не было в его жизни Минхо, даже тех мимолётных встреч, которые были у него годами.       Ни-че-го.       Вот только сколько бы он себя ни убеждал, что так и нужно было, что так правильно, — в груди неприятно ныла пустующая дыра, в которой до этого прочно обосновался этот любопытный кот, а теперь она зияла пустотой, заставляя тело дрожать, словно она пропускала ветер насквозь, который завывал за пределами обшивки фургона. Или это завывал сам Джисон в подушку, в те редкие ночи, в которые он был выходной и ночевал в своей постели.

***

      Спустя пару недель на работе начальник предложил дополнительные полставки на постоянной основе как помощнику кладовщика. Возможность заработать больше не могла не радовать Джисона. Да и возвращаться днём безопаснее, вероятность столкнуться с Минхо сократилась в два раза. Вот только почему-то это не вызвало радости. Тишина в мессенджере и шум в голове — вот что осталось от Ли на память. Как и тёплые объятия там, на кухне.       Погружённый в свои мысли, он не сразу заметил, что за ним на кассе встал Минхо. Как в замедленной съёмке, он уловил знакомый профиль и попытался скрыть взгляд под чёлкой. Только Минхо рассматривал жвачки, абсолютно не обращая на него внимания. Джисон расплатился, быстро собрал покупки и стрелой, не оглядываясь, побежал на выход, а потом к своему фургону.       Стометровка за девять с половиной — пффф, Джисону кажется, он развил первую космическую, размахивая пакетами, как лопастями. Вот только торможение вышло резким, словно об стенку шарахнуло или прибило молнией. Оказалось, это тяжелодышащий Минхо схватил его за рукав и развернул рывком лицом к себе.       Руки предали в очередной раз, выпуская пакеты, но слава богу, упёрлись в широкую грудь, а не обвили талию, спасибо и на этом. Тишина и только биение сердца, отдающее в виски. Изучающий цепкий взгляд прищуренных глаз и тёплое дыхание, обжигающее лицо. Хватка на плечах немного ослабла, давая единственный шанс вывернуться и убежать. Короткий рывок, но вместо желанной свободы — холод металлического кузова под спиной, вместо глотка воздуха — чужие губы, с силой сминающие распахнутые в удивлении его собственные. Чёрт!       Минхо не углублял поцелуй, просто требовательно касался губами, удерживая плечи и вжимая всё тело в бок фургона. Кислорода оставалось всё меньше, пришлось сделать вдох, который расценили, как приглашение. Как по-другому объяснить то, что Минхо, едва вдохнув, снова припал к губам, на этот раз целуя нагло и напористо, проталкивал язык поглубже, пытаясь сожрать, а руки с плеч пропали, но быстро нашли себе место на щеках, приятно охлаждая их.       Кажется, это длилось вечность, посреди двора, средь бела дня. Минхо так же быстро отстранился, но схватив крепко запястье левой, а правой два пакета, потянул в сторону подъезда. Джисон перебирал ногами, полностью дезориентированный и поникший. Поцелуй выбил все мысли из головы. Особенно ту, что он не «из этих». Пара десятков ступенек и пиликанье замка, ещё пара шагов и хлопок, отделяющий от свободы. «А нужна ли эта свобода?»       Мысль пробежала и растворилась в новом поцелуе, на этот раз у стены.       «У него что, слабость к вертикальным поверхностям?»       Минхо не проронил ни слова. Просто продолжил целовать, стягивая пальто и разматывая шарф. Отстранился, чтобы повесить и довольно хмыкнул. Да, его футболка висела на Хане мешком. Он снял и свою куртку и бросил тихое: — Привет.       — Привет… Минхо, я …       Договорить не дал очередной поцелуй, который закончился так же внезапно, как начался, но отбил всякое желание что-либо говорить.       Так и сидел молча, пока Минхо варил кофе, заливал кипятком купленный Джисоном рамён, разогревал рис с овощами и мясом. Так же молча ели, будто всё сказано и всё понятно. Так же молча Минхо смотрел на него, не желая говорить что-либо.       После ночной смены и сытного обеда тело требовало одного — развалиться и заснуть, но мозг пытался контролировать и не сдавать крепость без боя. Когда Минхо встал и вышел в гостиную, Джисон последовал за ним. Послушно сел рядом на диван, что-то возражать не осталось ни сил, ни желания. Рука Ли обвила за плечи, прижимая к тёплому боку, а другой он уложил голову Джисона на своё плечо. В сон клонило нещадно, и только остатком сознания он уловил, засыпая:       — Никуда тебя больше не отпущу.