О важности тепла зимой

— Я могу поехать с тобой. Заметив, как Ло Вэньчжоу, едва завершив звонок, ринулся одеваться, Фэй Ду неторопливо последовал за ним. Но стоило ему протянуть руку к пальто, как мужчина перехватил его за запястье и покачал головой. — Тебе надо сдавать отчёты? Нет. В бюро сквозит только так, собрался слечь с температурой перед новым годом и проваляться все праздники? Не нужно быть всевидящим, чтобы понимать: у Фэй Ду никогда не было возможности спокойно и нормально провести праздник с семьёй. Если Фэй Чэнъюй и собирал их за столом, наверняка атмосфера там была скорее похоронная. Кто расслабится в обществе такого тирана? Никаких тебе тепла, нежности задушевных разговоров, смеха — напротив, ощущение, что сидишь на рабочем собрании и не имеешь право и рта раскрыть. В прошлый новый год они провозились с одним из дел, подкинутых Фань Сыюанем, тогда же Ло Вэньчжоу запретили подпускать Фэй Ду к расследованию, а молодой человек оказался вызван на допрос. Не было ни времени, ни возможности, ни праздничного настроя — год минул, а никто и не заметил. В этот раз было невероятно спокойно, Фань Сыюань давно в тюрьме, Фэй Чэнъюй — в коме, все неприятели Фэй Ду либо были пойманы год назад во время расследования, либо были убиты до того, как полиция их настигла. Ло Вэньчжоу желал использовать заполученный шанс в полной мере, показать возлюбленному, как приятен может быть любой праздник просто потому, что находишься в окружении людей, которые принимают и любят тебя любым. Какая атмосфера может быть, если расслабиться и перестать ощущать себя загнанным в рамки, которые опасно и непозволительно разрушать. Он ведь обещал, что покажет ему, что есть ради чего жить. И пускай Фэй Ду давно не стремился помереть, а цель его была достигнута, Ло Вэньчжоу от своих слов не отказывался. Только вот этот паршивец проснулся утром с сильным недомоганием, температура за весь день так и не поднялась достаточно высоко, чтобы можно было пить жаропонижающее, но слабость была достаточно сильной, под вечер у Фэй Ду появилась охриплость в голосе. Он держался довольно хорошо, и Ло Вэньчжоу полдня отпаивал его чем только мог, позволить ему сейчас поехать в бюро — собственноручно похоронить все усилия и здоровье возлюбленного. Фэй Ду неотрывно смотрел ему в глаза, когда их молчаливое противостояние затянулось и молодой человек открыл рот, чтобы аргументировать, почему он может пойти вместе с Ло Вэньчжоу, тот опередил его: — Помочь с отчётами ты не можешь, ты не сотрудник и не присутствовал при тех расследованиях, а я буду погружён в работу по горло и едва ли смогу обменяться с тобой парой фраз, где-то на третий час ты умаешься от скуки, замерзнёшь, а мои коллеги услужливо нальют тебе наш паршивый кофе, а когда им удастся отвлечься от своих отчётов под этим благовидным предлогом, они пожелают отсрочить возвращение к ним, и непременно начнут спрашивать, как ты собрался праздновать новый год и как далеко зашли наши отношения и… — Я тебя понял, шисюн, — живо представив себе эту картину, Фэй Ду поднял раскрытую ладонь вверх, призывая его замолчать. Ло Вэньчжоу был крайне собой доволен, каким бы не было терпение Фэй Ду, когда кто-то начинал его допытывать разговорами о их отношениях и любых празднованиях, молодой человек всегда стремился уклониться от ответа, найти предлог для ухода или обернуть разговор в шутку. Фэй Ду было абсолютно не трудно разговаривать о подобных вещах с Чжан Дунлаем и его компанией, ведь там подобный диалог с самого начала задавался… непринуждённо? Со своей репутацией «несерьёзного молодого президента, прожигающего состояние отца», Фэй Ду для кого угодно выглядел легкомысленно. Если бы кто-нибудь в том кругу и услышал, что он собрался с кем-то встречать новый год, то не подумал бы ни о чём серьёзном, в голове мелькнуло разве что: «повезло человеку, урвавшему новогоднюю ночь с ним», — и все бы понимали, что это одна единственная ночь, не более. Ведь Фэй Ду никогда не проявлял ни к кому интереса, вёл себя непринужденно, чаще слушал, чем говорил, и быстро покидал любую вечеринку. В бюро ситуация была другой. Ло Вэньчжоу и его характер знали невероятно хорошо, и только это добавляло серьёзность их отношениям. Был и очень узкий круг людей, который в процессе поимки Чтеца узнал часть его прошлого и нюансы того, как его воспитывал Фэй Чэнъюй. Лан Цяо и Сяо Хайян видели тот механизм, слышали слова Фань Сыюаня. Тао Жань был одним из тех, кто расследовал дело его матери и видел его сломленным и отчаявшимся в те годы, когда Фэй Ду продолжал едва не каждый день приходить к дверям участка. Здесь нельзя было отшутиться, повести себя непринужденно — так или иначе почувствуешь, что тебе лезут в душу. Фэй Ду о прошлом не имел склонности говорить даже с Ло Вэньчжоу, куда ему такое обсуждать с его коллегами? Какой бы дружелюбной не была атмосфера в бюро, заходить настолько далеко в откровениях Фэй Ду не желал. Ему казалось, что один лишь факт того, что они с Ло Вэньчжоу вместе год, обнажает его душу полностью. Кто бы мог поверить, что так обернутся их склоки, которые видели почти все в бюро общественной безопасности? — Я оставил лекарства на кухне, выпей через час, но сначала… — Да, я погрею себе еду, мам, — не удержавшись, насмешливо отозвался Фэй Ду, и, заполучив предупреждающий взгляд Ло Вэньчжоу, лукаво ему подмигнул. — Шисюн, мой образ жизни в прошлом мог вызывать твоё недовольство, но разве я забивал на себя с тех пор, как мы стали вместе жить? — Не то чтобы у тебя был выбор, — Ло Вэньчжоу протянул ладонь, прикоснувшись ко лбу возлюбленного, удовлетворенно кивнул и добавил. — Не жди меня, если почувствуешь сонливость. Ло Вэньчжоу ушёл, и Фэй Ду опустил уголки губ, перестав пытаться натянуть улыбку. Вид его стал чуть более измождённым, чем могло показаться прежде, и молодой человек побрёл в сторону кухни. На полпути к нему присоединился Ло Иго, спрыгнувший со своего кошачьего домика. Подняв хвост трубой, он едва с разбега не врезался в Фэй Ду. Чудом затормозив, судорожно скребя когтями по скользкому паркету, Ло Иго принялся тереться о его ноги, глухо урча. — Он снова забыл тебя покормить? Фэй Ду наклонился, поднимая кота на руки и почёсывая за ушком. Ло Иго сегодня был неожиданно ласковым. Может, настолько оголодал и теперь подлизывался, а может чувствовал его недомогание и мурчал изо всех сил, чтобы стало лучше. Отпустив его на кухне и положив кошачьих консервов в миску, Фэй Ду помыл руки и огляделся: в холодильнике он обнаружил обёрнутую пищевой плёнкой тарелку, на которой лежала записка: «не забудь поужинать!», — и судя по тому, что Ло Вэньчжоу отложил ему порцию отдельно, создавалось впечатление, что мужчина по ложкам отсчитывал, сколько Фэй Ду сможет съесть в нынешнем состоянии. На столе позади него уже стояли чистая кружка, кувшин с горячей водой — даже стекло запотело, — вероятно Ло Вэньчжоу постарался над тем, чтобы через час она была идеально тёплой, там же обнаружилась пластинка таблеток и приготовленный для заваривания чай с жасмином. Прошёл год, а забота Ло Вэньчжоу ощущалась так же трепетно, как в самый первый раз, и Фэй Ду так и не мог описать эмоции, которые испытывает. С одной стороны, всю его душу охватывало невероятным теплом, с другой — где-то в подсознании всё ещё таился страх о эфемерности происходящего. А вдруг он в коме? Или сбежал в сны, не выдержав реальности, вот и выдумывал самые уютные сцены, чтобы залечить раны? Не успев развить эту мысль, молодой человек услышал, как щелкнул замок на входной двери, и машинально посмотрел на часы. Ло Вэньчжоу уехал совсем недавно, он не мог так скоро вернуться. Ло Иго среагировал первым. Бросив недоеденные консервы, он с истошным «мяу» бросился в прихожую так быстро, что Фэй Ду был готов поверить, что всё-таки он не толстый, а просто пушистый — слишком лихо преодолел все повороты. — Этот несносный мальчишка снова забыл покормить тебя, мое сокровище? — донеслось у порога, и Фэй Ду словил лёгкое чувство дежавю. — Ты так исхудал! Фэй Ду наконец понял, кому принадлежал этот голос, и его сердце похолодело. Он выглядел не самым лучшим образом для внезапных встреч с родителями Ло Вэньчжоу, к тому же во всех прошлых случаях тот всегда был дома, перетягивая канат внимания на себя и отвлекая матушку разговорами. А теперь рядом с Фэй Ду был только мяукающий Ло Иго. Придирчиво оглядев себя, Фэй Ду расправил закатанные рукава рубашки, застегнул все пуговицы до последней, пригладил растрепавшиеся волосы и понадеялся, что выглядит не настолько бледным, чтобы привлечь лишнее внимание. — Госпожа Ло, — приветствовал он женщину, выходя в гостиную, — вам стоило предупредить о своём визите, мне даже нечем вас угости… — Какая же я тебе госпожа Ло? Вы с Вэньчжоу год встречаетесь, а ты так ни разу и не назвал меня матушкой, — сокрушенно покачав головой, женщина отмахнулась. — Вот ещё, какие особые приемы ты собрался устраивать в мою честь? Я приехала, чтобы наготовить всякого, в конце года мой бессовестный сын всегда забывает и о себе, и о коте. Хоть бы раз отчёты вовремя сдал, — она как раз хотела передать пакеты с продуктами подошедшему Фэй Ду, но в последний момент вдруг пошатнулась. Фэй Ду так и замер потерянно, протянув руки, и поднял непонимающий взгляд с пакетов на её лицо. Обойдя его, госпожа Ло невозмутимо бросила: — Я полна сил, ни к чему тебе надрываться. — Госпожа Ло, — Фэй Ду всё же догнал её и отобрал один из пакетов, он понял, что женщина догадалась о его состоянии, а стоит ей зайти на кухню, как всё станет более чем прозрачным и без всяких догадок, — болею я или нет, как я могу позволить прекрасной даме тягать пакеты? — Снова ты за своё! И пусть возмущение в её голосе было наигранным, пакет она отдала без сопротивления. Так они в компании Ло Иго, которому было больше всех любопытно, что принесла любимая хозяйка, вернулись обратно. Фэй Ду щелкнул кнопкой на чайнике, поставив его кипятиться, и принялся помогать разбирать продукты. Между делом госпожа Ло всё поглядывала в его сторону, обеспокоенная бледностью, и от неё не укрылась хрипотца в голосе молодого человека, когда он заговорил с ней. Приходя сюда, она была убеждена, что в этом году не только Ло Вэньчжоу просиживает весь предпраздничный ажиотаж в бюро, но и Фэй Ду вместе с ним, кто же знал, что она застанет его в таком состоянии. Молодой человек в свою очередь продолжал достойно держаться — не иначе как лечение Ло Вэньчжоу, который хлопотал весь день над его здоровьем, дало свои плоды. К вечеру, конечно, организм все равно устаёт, нагоняя больше усталости, но если вычеркнуть этот нюанс, то можно сказать, что такими темпами хватило бы два дня, чтобы оклематься — аккурат к нужной дате. — Мой сын тебя не обижает? — Что вы, шисюн очень внимателен ко мне. Ему повезло с родителями, которые так хорошо его воспитали, — Фэй Ду приподнял уголки губ, даруя мягкую улыбку. — Значит, моему сыну повезло вдвойне, раз он встретил такого терпеливого и понимающего молодого человека. На мгновение Фэй Ду показалось, что изначально женщина хотела сказать, что его тоже хорошо воспитали. И он не представлял, насколько был прав. В день, когда полиция должна была арестовать братьев Чжан и поймать Фань Сыюаня, дело приобрело достаточно серьёзный оборот, чтобы подключили все возможные силы. Отец Ло Вэньчжоу тоже был в курсе событий, он отправил своих людей для подстраховки. И пускай лично не присутствовал ни при одном из задержаний, получил отчёты от них по всем развернувшимся событиям. И в некоторых фигурировала следующая фраза: «когда мы оказались на месте событий, президент Чжан пытался пристрелить господина Фэя, на шее которого находился металлический ошейник. На другом конце механизма находился Фэй Чэнъюй в вегетативном состоянии, по предварительным данным — Фань Сыюань создал эту конструкцию, однако не понятно, шантажировал ли он господина Фэя или президента Чжана». Так как после успешного задержания дальнейший допрос остался за спецотделом, а люди господина Ло не принимали в нём участия, никакой конкретики получить не удалось. И пускай часть картины оставалась накрыта плотной тканью и было непонятно, по каким причинам президент Чжан оказался в том месте, остальное более чем легко находило ответ: Фань Сыюань создал конструкцию и вынуждал Фэй Ду убить Фэй Чэнъюя. Президент Чжан либо имел личные счёты с одним из них, либо с обоими сразу, либо подвергся шантажу, потому и оказался там. Он в этой истории господину Ло был неважен. Куда важнее было узнать: почему Фань Сыюань выбрал такой путь? Почему просто не убил Фэй Ду? Дело Чтеца для их подразделения было закрыто, и мужчина залез в базу данных, чтобы понять, почему Фань Сыюань похитил Фэй Чэнъюя, а не мать Фэй Ду. Тогда-то он и узнал, что она погибла, ну а в базе данных полиции дело оказалось лишь потому, что её сын настаивал на том, что это убийство. Подтверждение его слов найдено не было. Старший Ло не испытывал недоверия к Фэй Ду и не планировал проверять его подноготную, его просто смутил отчёт своих людей, а поиск ответов вывел к неожиданной информации. Мужчина и слова не сказал сыну, предположив, что о событиях тот осведомлён куда больше него — в конце концов, он значился одним из ведущих детективов по делу матери Фэй Ду. И единственное, что сделал: попросил свою супругу никогда не затрагивать вопрос семьи с Фэй Ду. Старший Ло не вдавался в детали, а она и не спрашивала — по тону и выражению его лица поняла, что за просьбой скрывается что-то важное. Вот и сейчас, когда машинально чуть не взболтнула про воспитание, остановила себя. Фэй Ду сделал вид, что не заметил заминки, вместо этого хотел помочь нарезать овощи, но тётушка, обхватив его за плечи, усадила на стул. — Не нужно, я в готовке невероятно ревнива, никому не прощу, если вкус моих блюд получится другим, — заверила она, выключила вскипевший чайник, сама заварила им чай, отметив оставленный сыном жасминовый. — Если хочешь мне помочь — посиди тут, в твоей компании я не соскучусь. Фэй Ду пронаблюдал за тем, как женщина уже обнаружила тарелку с едой в холодильнике и поставила разогреваться, прежде чем приняться намывать овощи, и смиренно вздохнул. Сколько он не противостоял Ло Вэньчжоу — ни разу не добился успеха, этот человек всегда шёл напролом и если знал, как для Фэй Ду лучше, ни за что не позволил бы поступить другим образом. Молодой человек наивно решил, что его матушку будет проще уговорить, но и она, пусть говорила с ним мягко, действиями показывала, что никаких шансов Фэй Ду не имеет и лучше ему по-хорошему оставаться на месте. Микроволновка издала сигнал, и госпожа Ло отвлеклась на несколько секунд, чтобы подать ему поесть, подвинула ближе кружку, оставила рядом вилку и палочки, будучи неуверенной в том, чем ему удобнее справляться при недомогании. Между делом тыльной стороной ладони коснулась лба, нахмурилась и полезла искать градусник. Фэй Ду наблюдал за ней, не решаясь пошевелиться, каждый жест женщины был таким естественным, лёгким и ненавязчивым, словно она заботилась о родном сыне. И из-за этого казалось, что он снова может провести время с мамой. Увидеть её хотя бы в болезненном бреду. Погрузившись в воспоминания прошлого, молодой человек и не заметил, как рефлекторно взял поданный в руки градусник, оставив его под мышкой, и даже не удосужился проследить за временем. В его прошлом солнечный свет свободно лился в комнату, занавески трепетали на ветру, а мама, заходя в комнату с подносом, на котором был чай с мёдом и лимоном, прохладная вода для компресса, полотенце и лекарство, видя эту картину, торопливо ставила свою ношу на прикроватную тумбу, мчалась закрывать окно наглухо и говорила, что никакой ветер не поможет от жара, а только усугубит состояние. Фэй Ду помнил спасительную прохладу, исходящую от полотенца на лбу, помнил перекрывающую вкус лимона сладость мёда. И как мама поглаживала его по волосам. В такие моменты в её обычно отрешённом взгляде сквозила неимоверная нежность, и Фэй Ду, глядя в её глаза, чувствовал себя так, словно его завернули в пушистое одеяло, спрятав от всего остального мира. Тогда он забывал о существовании Фэй Чэнъюя. Сейчас он вырос, мама давно умерла, болел он редко. Но женщина, не являющаяся ему родной по крови, почему-то глядела с теплом, мягко журила за то, что передержал градусник, не уследив за временем, сокрушалась из-за поднявшейся температуры, решительно убирала лекарства, оставленные Ло Вэньчжоу, со словами: «нет, тогда надо выпить другое!», — и беспокойно рылась в их скромной домашней аптечке. Фэй Ду смотрел на неё с неизменной растерянностью, прошлое и настоящее наложились друг на друга, и он не понимал до конца, где находится: в давно опустевшем особняке или дома у Ло Вэньчжоу. Его взгляд расфокусировался. Пытаясь вглядеться в фигуру, стоявшую к нему спиной и пытающуюся вернуть аптечку на место, Фэй Ду бессознательно на выдохе произнёс охрипше и тихо: — … Мама. Госпожа Ло вздрогнула, чуть не уронив упаковку жаропонижающего, а Фэй Ду, ощутив изменившуюся атмосферу, моргнул. Картины прошлого растворились в воздухе, чужая фигура обрела очертания и он вновь признал в женщине матушку Ло Вэньчжоу. Пока он осознавал, что только что посмел сказать, женщина успела опомниться и сделать вид, что ничего не слышала. — Посмотри на себя, ещё мне помочь вызывался, тебе следовало лечь спать, Фэй Ду, — она приготовила таблетку, оставив её рядом с кружкой чая. — Перекуси, выпей это и иди в комнату, я здесь и одна справлюсь, наш проказник Ло Иго тоже хорошо составляет компанию, пусть отрабатывает купленные ему вкусняшки. — Госпожа Ло, всё не так плохо, как кажется, — попытался заверить Фэй Ду. — В вашей компании я чувствую себя лучше. — Негодник, то же самое ты сказал мне тогда в больнице! Правда думаешь, что твои приёмы растопят моё сердце и во второй раз? — тихо посмеявшись, она вдруг кивнула. — Правильно думаешь, любая женщина расцветет от тёплых слов красивого молодого человека. Моему сыну и мужу стоит у тебя поучиться. Они оба так плохи, когда дело касается комплиментов и романтики, — быстрыми и отработанными движениями женщина ловко справилась с овощами, закинула их на сковородку обжариваться, поставила рис вариться, проверила, на какой стадии размораживания утка, оставленная у раковины, и когда поняла, что рановато приступать ко второму блюду, опустилась на стул напротив Фэй Ду. Тот ел неторопливо, при взгляде на него могло показаться, что они вдруг оказались на приёме важных господ, которые потягивают чай, оттопырив мизинчик, на мелкие кусочки старательно разрезают каждое блюдо, а те, которые разрезать нельзя, аккуратно ломают вилкой — на всё те же небольшие кусочки, со всем изяществом погружая в рот. Как если бы смаковали произведение искусства, а не трапезничали. Госпожа Ло улыбнулась. Вэньчжоу бы давно расправился с содержимым этой миски и попросил бы у неё добавки, как бы сильно болезнь ни снедала его, отзываясь слабостью в теле и едва не умоляя улечься спать. Её сын всегда был непоседливым, и даже первый год на службе в патруле его нисколько не образумил. Да что там: став капитаном группы уголовно розыска, сильно ли он изменился? Она не так много знала о его делах, но в прошлом году раза два навестила его в больнице или, приезжая домой на пятничный ужин, заставала его то в одном месте перебинтованного, то в другом. Порой она звонила Тао Жаню, чтобы узнать, во что вляпывается её сын, что на нём постоянно нет живого места. И хоть Тао Жань добросовестно преуменьшал происходящее, чтобы и не врать госпоже, и не шокировать, она ведь не глупая, прекрасно понимала, что её материнские чувства щадят. А ведь Ло Вэньчжоу был в таком возрасте, когда им с отцом уже нет смысла его отчитывать, как бы они ни волновались. Фэй Ду казался полной его противоположностью: он никогда не говорил много, вёл себя сдержанно и выглядел, как примерный ребёнок. Поначалу госпожа Ло думала, что молодой человек смущается их, всё-таки мало кто столкнётся с положительным отношением родителей в сторону таких отношений, да и знакомство с семьёй возлюбленного всегда приводит к стрессу. Но когда муж попросил её не спрашивать о семье Фэй Ду, она подумала, что быть может он вырос таким замкнутым, потому что в его семье что-то не заладилось. А учитывая, что Фэй Ду не знакомил их, а Ло Вэньчжоу молчал, избегая вопросов о том, будет ли родня Фэй Ду встречать год вместе с ними, госпожа Ло начинала предполагать, что либо Фэй Ду в конфликте с родителями, либо они мертвы. Думая об этом и наблюдая, как зажато он реагирует на заботу, госпожа Ло вдруг задалась вопросом: много ли любви получил этот молодой человек в своём детстве? — Вы к ним категоричны, госпожа, — отодвинув в сторону опустевшую тарелку, Фэй Ду поднял на неё взгляд и даровал уже знакомую улыбку, но на этот раз она показалась куда искреннее той, с которой он встретил её в прихожей. — Уверен, у них своё понимание романтики. Комплименты легко сказать, но легко ли вложить в них чувства? Уверен, что господин Ло, как и шисюн, выражает свои чувства по-другому, и мне кажется потому эмоции от этого трепетнее и ярче, чем если бы они делали то же, что и другие. В горле запершило, Фэй Ду отвлёкся от разговора, чтобы выпить таблетку, а заодно хоть как-то исправить ситуацию горячим чаем. Он был невероятно бледным, но теперь помимо болезненного блеска в глазах отразилось что-то тёплое — мелькнуло и сразу исчезло, не позволив женщине распознать до конца. — Ты прав, — охотно согласилась госпожа Ло. — По правде говоря, вышла бы я замуж за него, если бы так нуждалась в том, чтобы со мной обходились иначе? Я знаю, что и мой муж, и мой сын заложники своей работы. Ответственность и обязанности, которые лежат на их плечах, сказались на том, как они проявляют чувства и заботу. Мой сын ещё ничего, он не позволил работе подавить характер и чувственные порывы, но муж… Может, должность повыше сказалась, а может — годы и опыт работы, не знай я его и не проживи столько, подумала бы, что и чувств между нами не осталось, — она поднялась, чтобы слить воду с риса и выключить конфорку, на которой жарились овощи. — Но он по-прежнему проявляет их, как умеет, пусть сторонний наблюдатель едва бы понял это, и потому иной раз мне кажется, что мне доверяется нечто сокровенное… Фэй Ду, Вэньчжоу очень любит тебя. Фэй Ду, который не ожидал такого резкого переключения на их отношения, непроизвольно напрягся и едва не подавился чаем. — Я никогда не видела его таким эмоциональным, как в тот день, когда ты попал в реанимацию. Этот негодник в аптечке не держал ничего, кроме пластырей и перекиси, а сейчас у него там чего только нет, и оно не просто валяется без дела — ни один срок годности и близко не подошёл к концу. Он заботится о тебе так, как никогда не заботился о себе, и я благодарна тебе за то, что ты остался с ним, — помолчав, госпожа Ло добавила тише. — Мне радостно слышать «шисюн» из твоих уст вместо «капитан Ло». Не подумай, что я давлю на тебя, мой сын так долго был один, и я начала бояться, что со своими играми в героя его жизнь оборвётся раньше, чем он познает тепло любящего человека. Теперь вы присматриваете друг за другом, и я вижу, что он стал думать о последствиях.

«Стал думать о том, кто позаботится о тебе, если он погибнет».

Фэй Ду молчал, не зная, что ответить на спонтанное откровение, кончики его пальцев неуловимо дрожали. Будь здесь Ло Вэньчжоу, он бы ловко перехватил нить диалога и отшутился, но сам Фэй Ду не был уверен, стоит ли переводить тему в более беспечное русло, когда матушка Ло Вэньчжоу доверяет ему свои тревоги. — Спасибо вам, — не найдя слов лучше, как можно искреннее произнёс Фэй Ду. — Я не думал, что семья шисюна примет меня, но вы всегда относитесь ко мне, как к родному сыну. Иногда мне кажется, что я провожу вечера с… — он замешкался, но смог совладать с собой и закончить, — мамой. Ощутив, что всё-таки пересекла невидимую черту, госпожа Ло вывалила рис на сковороду, тщательно перемешала с овощами, включила на медленный огонь и подошла к Фэй Ду, помогая ему подняться и бодро подталкивая в комнату. — Совсем засмущал меня! Давай, иди отдыхать, нечего ждать Вэньчжоу с работы. Только заставив Фэй Ду улечься и укрыв его, у самого порога госпожа Ло негромко произнесла: — Я правда ценю то, что ты сказал. И плотно закрыла за собой дверь. Фэй Ду открыл глаза, когда она ушла, оставив его в темноте комнаты, и коснулся своего лба, всё ещё ощущая призрачное прикосновение. Было ли это воспоминаниями о касаниях его мамы в прошлом или так ощущалось прикосновение матушки Ло Вэньчжоу? Болезнь заставляла мышцы отзываться свинцовой тяжестью, нагоняла сонливость, и Фэй Ду находил в себе всё меньше сил для борьбы с ней. Перед тем, как он погрузился в сон, Фэй Ду почувствовал, как его изнутри нежно обволакивает тепло — с тем же теплом он засыпал, когда мама целовала его в лоб, а после, аккуратно придерживая кружку, поила его перед сном травяным отваром. И пусть она уходила, оставляя его одного, Фэй Ду помнил остающееся с ним чувство. Оно напоминало, что с некоторыми людьми можно почувствовать себя как дома, даже если ты заперт в тёмном особняке с монстром. После смерти матери, Фэй Ду привык к тому, что лишь Ло Вэньчжоу вызывал в нём те же ощущения.