Потерянный

Кевин вздрогнул от пронизывающего ветра, повернул голову и взглянул на тлеющую сигарету в пальцах парня, сидевшего рядом. Холод пробирал до костей, но он даже не пошевелился. Будто специально — будто хотел замерзнуть. Наказание. Замена одной боли на другую. –Ты не должен заболеть, – раздаётся хриплый от сигарет голос Эндрю. –Не заболею, – тихо отвечает Кевин. Эндрю поворачивается в сторону брюнета и заглядывает в его зеленые глаза, в которых всегда горело пламя, но сейчас тлел маленький уголек. Карие омуты Эндрю и раньше не отличались живостью, но сейчас остекленели, как у куклы. Однако когда взгляд Эндрю и Кевина встречался, искра снова загоралась. Не сильно, но достаточно, чтобы прожить следующий день. –Кевин, – Эндрю сказал строго, но в голосе сквозило волнение. –Дрю.., – челюсть напряглась, в глазах отразилась боль. – Я не могу. Я скучаю. Слышать эту боль в голосе, было почти не выносимо. Эндрю как никто другой понимал Кевина. Они оба лишились самого дорого в своей жизни... возлюбленного. Прошло пять лет, но образ парня с рыжими волосами и льдистыми глазами, не покидал их ни на один день. Они уже выросли. Закончили университет и попали в национальную сборную. Они сделали все о чем мечтал их рыжик, но... Нил погиб. Они помнили тот самый день после матча. Их Нил был сам не свой и последнее, что он произнёс прежде чем исчезнуть: «Спасибо. Вы были великолепны». Тогда они решили поговорить с Нилом в автобусе и обсудить внезапный порыв Джостена, но... не смогли. Его забрали. Кевин понял кто, когда они обыскали всю парковку и наши оставленную Нилом клюшку и сумку, в которой лежал телефон с обратным отсчетом. Самое ужасное, что никто из них не мог помочь Нилу, когда его уже забрали. Эндрю и Кевин сполна ощутили чувство беспомощности. Им оставалось только ждать новостей. И они дождались. Ваймаку утром позвонили из ФБР и сообщили о смерти Натаниэля Веснинский – Нила Джостена. В тот момент в них обоих что-то беззвучно треснуло — не громко, не драматично, а так, как ломаются кости под ледяной водой: мгновенно, с болью, которую не успеваешь осознать. Жизнь, едва начавшая обретать форму, рассыпалась в прах. Они с Нилом строили эту хрупкую реальность по кусочкам, из боли, обрывков прошлого и дрожащей надежды. И теперь один из главных фрагментов — их рыжик, был вырван без пощады. Нил обещал быть с ними, но не сдержал слов. Если бы Кевина и Эндрю не было друг у друга в этот момент, они бы не вынесли и минуты жизни без Нила. Ради друг друга они научились жить, хотя это было ближе с существованию. Они победили Воронов в тот год, ради Нила. Продолжили играть в Экси. Кевин ради отвлечения от щемящего чувства тоски, а Эндрю ради Нила и Кевина. Они закончили университет и стали членами национальной сборной – ради Нила. И так пять лет. –Пошли. Мы должны его проведать раз приехали, – Эндрю затушил сигарету и поднял Кевина. Они спустились с крыши общежития и направились в сторону кладбища. День был ясным с легким ветерком. На кладбище стояла граненая плита с высеченными каллиграфными буквами : «Нил Джостен». Тела в гробу не было, так как по словам ФБР, оно сгорело вместе с особняком Веснински. Эндрю и Кевин долго не признавали пустую могилу, но спустя время смирились и каждый год посещали место, которое стало домом для Нила. Кевин ни разу не смог сдержать слез находясь в этом месте. Эндрю не плакал над пустой могилой, но плакал после ужасных снов, где Нил покидает их. Даже Дрейк больше не снился. Сон с Нилом стал одновременно кошмаром и сладостным явлением, где он снова мог видеть Нила, но в конце тот всегда уходил. Кевин осел на землю, возле могилы. Чувство вины за то что не догадался раньше, не попросил убежать рыжика, саднило глубоко в душе. Он считал, что он был полнейшим эгоистом, зная, что может грозить Нилу если он останется, но всё равно желал Джостена рядом. Однако он не жалел о всех чувствах вложенных в двух дорогих людей. –Я скучаю, Нил, – повторил Кевин тоже самое, что говорил Эндрю. Блондин аккуратно положил ладонь на плечо Кевина и сжал, в молчаливом согласии. Он тоже скучал. Ни Эндрю, ни Нил не умели выражать чувства словами. Они говорили жестами, присутствием, молчанием. В этом мире тишины и полутонов Кевин был их связующим звеном — тем, кто не боялся прикасаться, говорить, держаться ближе. Эндрю не мог — или не умел — давать многого. Но Нил был рядом, чтобы закрыть пробелы: обнять Кевина, когда тот рушился, и коснуться Эндрю, когда тот нуждался, но не знал, как просить. Они были трое, как идеально настроенный механизм. Теперь остались двое. И механизм давал сбой. Привыкать к друг другу заново — без рыжего света между ними — было тяжело. Они спотыкались, молчали, срывались. Но не отпустили. Не дали друг другу упасть. Потому что иначе — падали бы оба. Когда они узнали о смерти Нила, это не было просто новостью. Это была казнь. Медленная, холодная, без права на апелляцию. Кевин замкнулся. Он не рискнул бы совершить необратимое — он был трусом в вопросах смерти, но не в вопросах боли. Он бы пил, разрушал себя изнутри, медленно, молча. Эндрю... Эндрю был опаснее. Он не боялся. Он был близок. Один шаг — и всё. Одна мысль — и он снова с Нилом. Иногда, в ночи, это желание подбиралось так близко, что дышало ему в шею. Но Кевин был рядом. И Эндрю не мог оставить его. Они уже потеряли одного. Второго — никто бы не пережил. Связь между ними была не про спасение, а про удержание. Про обет: «Если ты жив, я тоже останусь». Нил бы этого хотел. Они продолжали сидеть у каменной плиты, не нарушая молчания. Они никогда не говорили. Однако тишину прервал чей-то бег и запыхавшееся дыхание. Ни Кевин, ни Эндрю, не собирались смотреть в ту сторону, где раздавался шум, продолжая утопать в своих мылсях. –Дрю, Кеви, – нежный голос на грани слез, заставил парней резко повернуть головы. В трех метрах стоял Нил. Живой. Оба не верили своим глазам. Казалось что их воображение играет с ними злую шутку и они просто сошли с ума от тоски. Но голубые глаза, смотрящие на них с глубокой болью и нежностью, не оставляли сомнений в своей живости. Это Нил. Настоящий. Первым ступор преодолел Кевин, и сорвавшись с место подлетел к Нилу заключив объятья, на которые рыжик ответил с не меньшим желанием. Кевин цеплялся за свитер парня и зарывался носом в рыжие волосы, которые пахли точно также, как и пять лет назад. Сомнений не было. Это Нил. Слезы снова покатились по щекам брюнета, но уже не от горя, а от счастья снова видеть свою рыжую проблему. Эндрю видевший своими глазами, как Нил не растворился в объятиях Кевина, наконец преодолел оцепенение, подошел к Нилу и обнял со спины, утыкаясь носом в шею. Ему было плевать, вызовет он сейчас триггеры или нет. Главным был живой Нил, чьё биение сердца он чувствовал под своей ладонью. Нил прижал руками Кевина плотнее к себе, а голову откинул к Эндрю. Ему хотелось быть как можно ближе к своим парням. –Я так скучал, – облегченно выдохнул Нил. Эндрю ничего не ответил, но нежно поцеловал в шею, безмолвно показывая, что тоже. –Мы тоже, – прозвучал надломленный голос Кевина.