honey lavender

Небольшой город, где каждый шаг был знаком, а каждый взгляд — привычен.     Даня, когда-то презиравший любой намёк на любовь и имитировавший рвотный рефлекс, когда мимо проходила какая-нибудь парочка, почувствовал пустоту в душе. Пустоту, что не заполнялась никакой интрижкой на ночь. Ему хотелось искренне полюбить кого-то. Кто ж знал, что его счастье не заставит себя долго ждать? Неожиданно даже для самого Кашина в его жизни появился объект его воздыхания — ничем не примечательный, вечно молчаливый и загадочный парнишка.     Познакомились они совершенно случайно: он перепутал кабинет, осмотрелся, не увидел знакомых лиц — и быстро удалился. Этого момента хватило, чтобы привлечь внимание всех присутствующих, особенно Кашина. Их взгляды на секунду пересеклись, и Даня почувствовал, как его сердце забилось в сумасшедшем темпе. В глазах всплывал его силуэт. Парень не сразу осознал свои чувства — его прервал ворчащий сосед по парте, Руслан.     — Пиздец, да? — усмехнулся парень, тряхнув Кашина за плечо. — Четырёхглазый очкозавр, четыре глаза — и ни в одном ума, — отчеканил Тушенцов, глядя на место, где стоял тот самый быстро удалившийся силуэт, а затем перевёл взгляд на собеседника. — Алё, планета вызывает Кашина! — щёлкнул перед лицом Дани. Тот сразу же обратил внимание на Руса.     — Че? А, да-да, слепошарый, — отвернувшись, сказал Даня. В другом случае он бы посмеялся и высказался ещё резче, но что-то мешало ему это сделать.     Руслан лишь пожал плечами, восприняв жест друга как: «Я не в настроении, поговорим позже». С этого момента Кашин захотел узнать о юноше побольше. Он был очарован загадочным парнем, который казался ему воплощением всего, о чём он мечтал. Даня быстро выяснил, из какого тот класса, но стеснялся подойти и заговорить. Внутри него боролись желание узнать его ближе и страх получить отказ. Наконец, преодолев себя, он собрал всё своё мужество и решительно направился к Илье, готовый сделать первый шаг к началу чего-то особенного.     — Стой, — Кашин подошёл к нему сзади, положив руку на плечо, и почувствовал, как собеседник вздрогнул. — Познакомимся?     Парень ошарашенно повернулся, тихо выругался и посмотрел на Даню. Он не узнал его, но решил, что терять нечего.     — Илья. А ты…? — неловко посмотрел на парня напротив и, не дав ему вставить слово, добавил: — Не пугай так, пожалуйста, я чуть к прабабке не ушёл. — Вздохнул, поправляя очки. — Как, говоришь, тебя зовут?     — Извини, я не хотел тебя напугать. Я Даня. — Кашин протянул руку, Илья ответил тем же, неловко пожал её.     С момента их знакомства прошло полгода. Кашин полностью осознал свои чувства к Корякову и даже сумел признаться — на что получил взаимный ответ. Они начали встречаться, но радость быстро омрачилась. Илья, несмотря на свои чувства, держался на расстоянии. Он не спешил открываться, и его нерешительность вызывала у Дани растерянность. Каждый раз, когда они встречались, Илья словно прятался за стеной неуверенности, и Даня не знал, как ему помочь. Кашин решил обсудить проблему с Русланом, который с самого начала скептически относился к их отношениям. Ему что-то не нравилось в Илье, но за друга он искренне радовался и пытался помочь.     — Я тебе говорю, блять, странный он, — зажав в зубах сигарету, пробормотал Руслан и зажёг её. — Будешь? — протянул Дане пачку, но получил отказ и отложил её в сторону. — Так о чём это я… А! А вдруг Илья твой маньяк?     Даня стоял угрюмый, обсуждая с другом свою проблему, но «догадка» Руслана озадачила его, — В смысле? С чего такие выводы? — облокотился на стену, скрестив руки.     — Ходит один постоянно, — Тушенцов сделал паузу, затянулся и выдохнул дым, — Тихий такой, весь загадочный. Вот утащит тебя куда-нибудь - всем городом будем искать, — Парень усмехнулся, снова затягиваясь.     — Да иди в жопу, — Даня пнул Руслана ногой, — Нормальный он. Только развязать бы язык да понять, что у него на уме, — Поднял голову вверх, будто ожидая ответа свыше.   — Братан, я видел такую тему в одном фильме, — стряхнув пепел, затянулся, — Там парочка, чтобы разрядить обстановку, просто танцевала и о чём-то говорила. Может, попробуешь что-то такое?     — Пиздец, Рус, че за бред ты смотришь? — усмехнулся Даня, глядя на смутившегося друга, — Ну… звучит не так уж и плохо, — Пожал плечами, — Может, и прокатит.     — Да не смотрел я это… Мама просто всю эту парашу любит, поглядывал иногда, пока ходил по дому. — Стряхнул пепел, потушил сигарету и выбросил её. — Ну че, Ромео, пошли по флешу ебнём? — приобнял Даню за плечи и потянул в сторону магазина.     — Пошли, пошли, — слегка улыбнулся Кашин.     Руслан как советчик в плане отношений — хреновый вариант, но Даня запомнил его мысль. Он пригласил Илью к себе, навёл в комнате порядок и создал нужную атмосферу. В голове крутилось: «Будет угарно, если его метод всё-таки сработает». Он не возлагал больших надежд, но попробовать стоило.     Настал день «икс». Сердце Дани колотилось всё быстрее, время тянулось мучительно, пока не раздался стук в дверь. Кашин бросился открывать, даже не глядя в глазок, будточувствовал, что это Илья. К его счастью, так и было. Илья посмотрел на него, тепло улыбнувшись. Даня смутился, осознав, что гость уже стоит в дверях.     — Я так и буду тут стоять? — Коряков заметил, что возлюбленный завис в мыслях, и прервал паузу.     — Ой… — виновато распахнул дверь пошире. — Проходи.     Илья вошёл, осматривая квартиру. За всё время отношений они ни разу не были друг у друга в гостях — обычно гуляли или сидели на площадке. Он снял обувь и последовал за Даней, заглядывая в открытые двери.  Комната Кашина была уютной и просторной. Шторы прикрыты, единственный свет — сине-фиолетовая светодиодная лента, создававшая приглушённую атмосферу. Илья остановился посередине, молча оценивая обстановку, но решил разрядить ситуацию.     — Вот это красота, — повернулся к Кашину, который закрыл дверь и подошёл к нему. — Посадишь себе зрение с таким освещением — будешь как я. — Усмехнулся, поправляя очки.     Даня притянул Илью к себе, крепко обнял, будто боялся, что тот исчезнет. Его накрыло волной тепла, а в нос ударил сладкий, почти пряный аромат — мёд, густой и тёплый, с лёгкой прохладой лаванды.     — От тебя так вкусно пахнет, — прошептал он, не отпуская.     Илья рассмеялся, и его грудь дрогнула в объятиях, — Это мои любимые духи, — смущённо сказал он.     Но Дане было всё равно — духи не духи, теперь этот запах ассоциировался у него с любовью. Кашин медленно разжал объятия, словно нехотя, но в его глазах читалась решимость. Он достал телефон, провёл пальцем по экрану — и комната наполнилась спокойной музыкой.     — Илья… — голос дрогнул, но тут же окреп. — Мне нужно, чтобы ты… чтобы ты был честен со мной.   Музыка заглушала тишину, но не страх. Илья замер, будто чувствуя, что сейчас что-то изменится.     — О чём? — осторожно спросил он, будто догадываясь, но не желая верить.     Даня глубоко вдохнул, сцепив руки в замок, — Я заметил, что ты меня избегаешь, — Посмотрел прямо в глаза, — Пожалуйста… просто откройся мне. Я не хочу быть твоей тайной.     Он обхватил Илью за талию, движения были неуклюжими, но в них была странная грация — будто он, не умея танцевать, всё равно знал, как вести их обоих.     — Перестань прятаться, — прошептал, притягивая ближе.     Коряков замер, тело напряглось, но он не отстранился. Внутри бушевала борьба: «Если я сделаю шаг навстречу, изменится ли что-то? А если он передумает?» Илья чуть не задохнулся. В голове пронеслось: «Скажи что-нибудь. Что угодно. Но если я откроюсь, он увидит, какой я на самом деле - пустой, с кучей проблем, с этой вечной тревогой…»   Он избегал Дани не потому, что не хотел быть рядом. Наоборот — хотел слишком сильно. Но страх оказался сильнее. Страх, что однажды Кашин поймёт: Илья — не тот, кого стоит держать так близко.     — Я не прячусь, — вырвалось у него, но голос дрогнул, это была ложь.     Даня покачал головой, слегка сжав его бок, отчего   — Врёшь. И прекрасно знаешь, что я вижу… и чувствую, — Провёл рукой по его ладони, зная, что, когда Илья врёт - у него дрожат руки, — Почему ты так боишься? — Кашин мысленно провел анализ поведения Ильи. Возможно, он боится показаться в глазах того слишком… Неидеальным? Он не осмелился высказать свою точку зрения, ожидая ответ на его вопрос.   Стыд. Паника. Желание провалиться сквозь землю.   Музыка вокруг них становилась громче, ритм – четче. Коряков чувствовал, как его защитные стены дают трещину. Но сдаваться было страшно. Страшно открываться Кашину. В голове шум. Музыки нет, есть голоса в голове, что твердят: «Он уйдет, не сдавайся, не ломайся под ним».   А Кашин просто продолжал танцевать, будто говорил всем существом: «Не бойся быть собой, я никуда не уйду».     Сам Илья выглядел нерешительным, молчал, пытался избегать взгляда Кашина на себе. Атмосфера накалялась. Даню сводила с ума эта нерешительность. Он чувствовал, как внутри него бурлит что-то горячее и нетерпеливое — желание прорваться сквозь эту стену, наконец услышать правду. Понять Илью. Но в то же время он осознавал: его эмоции не соответствуют ситуации. Илья не делал ничего плохого. Он просто... отступал. И от этого становилось только больнее.     — Илья… — голос дрогнул. — Я не хочу тебя торопить, но… — Пауза затянулась. Илья молчал. Кашин видел, как его глаза потемнели, как губы задрожали - и вдруг его ладони стали холодными.     Пауза затянулась. Музыка билась в такт его сердцу, но Илья молчал. Кашин видел, как его глаза потемнели, как губы слегка задрожали — и вдруг его ладони стали холодными. Илья медленно отстранился, и в его движении была такая окончательность, будто он не просто отходил — а закрывал дверь. Даня не успел. Лицо Ильи стало чужим, отстраненным.     — Мне пора, — голос звучал чужим, — Не звони мне пару дней, ладно?     Это было хуже, чем нож в спину. Даня почувствовал, как что-то рвётся в груди - но кивнул. Может, если сделать вид, что не больно, станет легче? И самое ужасное было то, что Даня видел - Коряков тоже переживает. Видел, как его пальцы слегка дрожат, как взгляд на секунду цепляется за его лицо, прежде чем окончательно потухнуть. Он выбрал уйти. Снова.     — Хорошо, — Даня не стал удерживать. Он знал, что если настроен уйти — никакие слова не помогут.    Дверь закрылась. Музыка, которая еще недавно казалась такой теплой, теперь резала слух. Даня сжал кулаки и упал на кровать, впился пальцами в подушку, пока музыка резала тишину. Казалось, если он разожмёт кулаки — развалится сам. Сердце бешено колотилось, хотелось разносить всё, что он видит, но сил не было. Музыка продолжала играть, но теперь она не успокаивала. Давила на мысли, что прокручивали уход юноши вновь и вновь.  

И что мне, блять, теперь делать?

  Илья стоял за дверью, прижав дрожащую ладонь к груди. Дыхание тяжелое, будто сбежал от маньяка. Обессиленный, он оперся о стену, медленно сползая по ней. Ему было плевать, замарается ли он или нет. В попытках восстановить дыхание, в голове прокручивалась мысль: «Правильно. Так — правильно.»  

Но почему же, сука, так больно?

  Илья, отдышавшись, шёл по улице быстрым шагом, будто за ним гнались. Его сердце колотилось так, что, казалось, его слышно даже сквозь шум города. «Почему я всегда так делаю?» — мысль билась в голове, как пойманная птица. Он знал, что Даня не заслужил этого. Не заслужил его вечного бегства, этих пауз, этой трусливой тишины.    

Но страх был сильнее.  

  Страх, что если он откроется, то потеряет всё. Что Даня увидит его настоящего — сомневающегося, неуверенного, недостаточно хорошего — и разочаруется.   Илья помнил, как хлопнула дверь.     Ему было семь, когда отец, собрав вещи, бросил через плечо: «Ты понимаешь, я просто не могу жить в этом вечном хаосе. Ты никогда не будешь... достаточно...»   Достаточно хорошей. Достаточно правильной. Достаточно идеальной.   Мама не плакала. Она опустилась на колени и сжала руку мальчика так, что кости хрустнули, и прошипела: «Ты будешь другим. Ты должен быть совершенным».   С тех пор его жизнь превратилась в бесконечный цикл сравнений и упреков.   — Похвалили за проект? А остальные всегда делают всё хорошо и не нуждаются в похвале. — У тебя пятно на рубашке. Ты хочешь, чтобы и тебя бросили?     Любовь стала наградой, которую нужно заслужить. И теперь, даже когда Даня смотрел на него так, будто Илья — это целая вселенная, он не мог поверить.     — Нет идеальных людей, — шептал Даня, касаясь его щеки, — Я люблю тебя таким, какой ты есть, неидеальным.   Чем сильнее Илья хотел остаться, тем громче кричало внутри: «Беги, тебе не стать его идеалом» Его любовь задыхалась в тисках старого страха: «Если я буду собой — меня никто меня не полюбит». Он хочет верить когда-то сказанным словам Кашина, но он боится, что его вновь   

И потому он уходил первым. Каждый, блядский, раз.

  Успокоившись, Кашин встал и вышел в коридор, стоя в тишине, которая вдруг стала слишком громкой, он смотрел на закрытую дверь, будто ожидал, что она распахнётся снова — что Илья передумает, вернётся, скажет... Что угодно. Но дверь оставалась неподвижной.  Он включил музыку на полную громкость — чтобы заглушить мысли. Но они всё равно лезли в голову: «Может, я слишком давил? Может, ему правда просто нужно время?»   В потоке мыслей, он подошел к окну и увидел, как Илья исчезает в толпе, его силуэт растворялся среди сотни чужих людей - и вдруг что-то внутри резко дернуло, как током. Нет. Так не будет. Он рванул вперёд, даже не думая о том, что выглядит безумцем - промчался мимо ошарашенных прохожих, почти сбил с ног парня с кофе, даже не извинившись. В ушах стучало только одно: «Не дам ему уйти. Не дам.»   Небо потускнело. Дождь.   Холодные капли хлестнули по лицу, дождь обрушился внезапно и яростно, будто сама вселенная проверяла его на прочность. Толпа зашевелилась, люди побежали к укрытиям, но Даня лишь стиснул зубы и прибавил шагу. Вода заливала глаза, рубашка мгновенно прилипла к телу, но он уже различал впереди знакомый силуэт — Илья шёл, сгорбившись, будто под тяжестью невидимого груза.     — ИЛЬЯ!     Голос перекрыл шум ливня. Тот обернулся — и в этот момент Кашин уже настиг его, схватил за руку и резко развернул к себе.     — Илья, блять! — выдохнул Даня, сжимая его мокрые от дождя плечи, — хватит убегать.     Илья попытался вырваться, лицо его исказила гримаса страха.   — Отпусти! ты не понимаешь...     — Нет, это ты не понимаешь! — Кашин перебил его, не обращая внимания на потоки воды, стекающие по их лицам, — Я не уйду, даже если попытаешься сто раз меня оттолкнуть! Забудь ты уже о своих «идеалах», которых и в помине нет, — Он сматривал Корякова, его лицо было мокрым, то ли от дождя, то ли от слёз. Не понятно.   Он притянул Илью в объятия, крепко обвил руками, чувствуя, как тот дрожит. От холода или эмоций – непонятно.   — Я не отпущу, — прошептал Даня прямо ему в ухо, — Никогда. Понял?     Илья замер, потом его руки медленно, неуверенно обняли спину Данилы. Он не ответил. Но и не убежал.     Даня не отпускал Илью, чувствуя, как тот постепенно перестаёт дрожать. Его пальцы впились в мокрую ткань куртки Корякова, будто боялись, что, если ослабит хватку — всё повторится снова.     Кашин хотел развеять тревожную атмосферу. Может, шутку, рассказать, но тут сзади раздался громкий хлопок, будто кто-то шлёпнул по луже ногой.   — Ну бляяяя... — протянул знакомый голос.     Они оба резко обернулись.     Руслан стоял в трёх шагах, руки в карманах, лицо — в непередаваемой смеси восторга и отвращения. Сигарета, прилипшая к мокрой губе, болталась в такт его словам:     — Всё-таки эта параша, которую мама смотрит, помогла.     Парочка замерла. Даже дождь, казалось, замедлил ход, чтобы оценить момент.     — ...Что? — выдавил наконец Кашин, на фоне того, что произошло он совершенно забыл о первоначальном плане.   — Ну, — Руслан развёл руками, брызгая водой с рукавов, — Ты же последовал моему совету, да? А теперь вот, — он ткнул пальцем в парочку, — Работает, блять.     Илья медленно покраснел. Даня открыл рот, закрыл, потом резко расхохотался — так громко, что Илья улыбнулся и тоже подхватил смешинку от Кашина. Все проблемы, что были у них минутой заранее стали до зевоты скучными, будто это и не было взаправду, будто они просто посмотрели драматический фильм.   Руслан важно поднял подбородок:     — Я знаю, что я гениален. только вот... — он с отвращением отряхнул промокшую пачку сигарет из кармана, — Теперь мне до дома идти, а я, блять, как крыса мокрая, – Руслан, скривившись, достал размокшую сигарету и с достоинством заявил:     — Всё, идите нахуй. Я герой, а меня даже не благодарят! —Обижено повернулся к ним боком, наблюдая за реакцией двоих.   — Идём, — сквозь смех выдохнул Даня, хватая Илью за руку и кивая Руслану, — Чай, флеш - всё что хочешь.   — Воооот! это другое дело, — Руслан сгрёб их обоих под руки, шлёпая по лужам, — а то блять, посмотрите на них, любовнички! – Тушенцов иронично закатил глаза. Илья, всё ещё смеясь, вдруг осмелел и переплел свои пальцы с пальцами Данилы.   А дождь, как назло, кончился.