Месть

БЛИЧ: ПАДЕНИЕ Каракура больше не существовала. Когда всё закончилось, город был мёртв. Не разрушен — вычеркнут. Никаких спасателей. Никаких новостей. Только пепел. И тишина, в которой не было даже ветра. Он сидел посреди улицы, там, где когда-то стояла его школа. Рядом лежал обугленный обломок скамейки. Ичиго не двигался. С тех пор, как всё случилось, он почти не дышал. Карин сгорела в спальне. Огнем её охватила не атака, не техника — а волна рэйацу, такая плотная, что кислород сам вспыхнул. Её тело нашли на втором этаже, сгоревшее дотла. Без лица. А Юзу... Юзу была разорвана — не когтями, не клинком, а тем, что невозможно было объяснить. Что-то невидимое, режущее, оставило от неё только кровавые полосы на стенах и полах. Ичиго нашёл куски её платья в зубах своей рухнувшей куклы-льва. Он понял, что произошло, слишком поздно. Отец не умер в бою. Он не пытался драться. Он просто увидел всё и.. Через день он вскрыл себе вены в ванной. Рядом с ним — халат шинигами. Чистый, сложенный. На зеркале — пальцем по запотевшему стеклу: > "Ты жив. Это уже ошибка." Айзен исчез после этого. Он пришёл в город не как бог, а как сломанный человек, и всё равно победил. Он не сражался, Он пронзил лишь одним клинком, еще до того, как собирался напасть, пронзил клинком мою душу, мою гордость, мое все.. И все это время делал то, что достигло такого исхода, проникал в души, подталкивал к краю, открывал двери, за которыми начинался настоящий ужас — и внешний, и внутренний. Он лишил Ичиго силы задолго до боя. Ичиго понял это только тогда, когда взял в руки свой зангецу, а тот молча треснул у него в ладонях. В один миг Айзен просто убил Ичиго. Незаметно, быстро, но очень больно. Ведь придя в Каракуру, он увидел своих мертвых друзей и сестер, этим Ичиго уже был побежден. СЕНСЕЙКАН ЗАЛ ЗАКОНА 47 — Куросаки Ичиго, — сказал один из старейшин. — Ты проиграл. Ты допустил разрушение границы между мирами. И теперь ты просишь не наказания, а... Айзена? Ичиго стоял, босой, в грязном хакама, без меча. Глаза — выжженные изнутри, пустые, будто бы ему уже наплевать, лишь бы причинить месть. Месть. и. Месть. Тишина в зале была плотной. — Он без сил, — сказал Ичиго. — Без власти. Он больше не угроза. Он человек, оставьте его мне. — Зачем? — Чтобы он жил в Каракуре. Среди мёртвых, со мной. В том, что осталось от дома. Кто-то усмехнулся. Кто-то отвернулся. Один из судей сказал: — Это не просьба искупления. Это — расправа. Ичиго едва заметно пожал плечами. — Нет. Искупление было бы смертью. Я хочу, чтобы он жил. Жил с тем, что ему осталось, чтобы он понял, что такое СТРАХ. Чтобы каждый день просыпался под стеной, где сгорела моя сестра. Чтобы ходил по полу, где кровь другой — уже навсегда. Чтобы слышал, как стучат трубы под домом, где отец вскрыл вены. Чтобы помнил. Как помню я. Айзен не сопротивлялся, он не сказал ни слова. Он просто пошёл за Ичиго, босиком, по серому полу, как заключённый, которого ведут не к казни — а в клетку, из которой нет выхода. Как мышь, которая была уже в ловушке, которой было нечего терять. Каракура больше не была городом. Она стала наказанием. Для них обоих. Пока кто то из них не сойдет с ума. Окончательно. КАРАКУРА. ДОМ ИЧИГО. Как только они зашли в дом, Ичиго грубо взял Айзена за волосы, тот ничего не сказал, было видно, что он ожидал этого. Глянув на лицо Ичиго, увидел, как его пустые, выплаканные глаза просто смотрели вперед. Ичиго поднимался по лестнице, слыша стукивания телом об ступени, он дернул Айзена по волосам сильнее, и тот захрипел. Ичиго, кинув его на пол, пнул его по лицу, и пинал, пинал, так долго, пока его лицо не превратилось в тряпку. Он раздел Айзена, и потащил в уборную, посадив его на колени, он начал топить его, сунув его лицо в раковину. Айзен сопротивлялся, царапал руки Ичиго до крови, не сдавался, пока его силы не сдали его самого, и он пустил воздух с рта. Айзен лежал на полу ванной, просто лежал с избитым лицом, который щипел от воды, в свою очередь которая была вся красная от крови. Проснулся Айзен стоящим на коленям и сосущим хуй, хуй Ичиго. Большой. Очень, для его возраста. Как только Ичиго заметил его пробуждение, он дернув его за волосы, заставил взять во весь рост, Айзен заплакал, слезинки на его ресницах блестели, а нос касался лобковых волос. Айзен охватил намокший член губами, полизывая кончик, он ощутил горячую сперму у себя во рту. Ичиго с оргазмом застонал полукриком, закрыл рот Айзену, и велел проглотить. —Чего?..- возмутился Айзен. —я сказал глотать.- робко ответил Ичиго, зажав ему глотку, и заставив проглотить горячую сперму. Перевернув голого, всего в шрамах и в свежих ранах Айзена, грубо подняв его подбородок и заставив тем же посмотреть на его избитое, жалкое, но нотками красивое лицо в зеркале. — смотри, какой ты жалкий, Айзен.- с пугающей улыбкой подметил Ичиго. — с ней ты еще красивее.- Ичиго погладил Айзена по щеке, было видно, что ему не приятно, но кому вообщем не похуй. Ичиго, держа Айзена за талию,  обнимал его, глядя на лицо "прислуги" в отражении зеркала, поигрывая с его сосками. Айзен неудобно держался за столешницу раковины, постанывал, и порой не понимал, что делает Ичиго. — Куросаки, я понимаю твои чувства.. но не мог бы ты..- Ичиго отбирает у Айзена очки. — Куросаки, я без них совсем слепой, верни!.. — Пока Айзен пытался хоть что то разглядеть.. Он почувствовал невъебейшую боль, которая включила искры в его теле. он прокричал полустон — полукрик, его лицо вспотело, слезы наступили почти сразу, а руки дрожали. Его порвали. Ичиго с силой вошел в него, и простонал — как же узко..- Ичиго, чувствуя кровь, проходящая из нерастянутой дырки Айзена, ухмыльнулся. Быстро двигаясь под ритм, Айзен стонал как бешенный, член Ичиго доходил до его приятной точки. Протягивая руку к уже на пределе вставшему члену, эротично подрачивал себе. Ичиго же в то время оставлял засосы на спине и шее, покусывая до крови. Ичиго ебал Айзена час, два часа, три часа, четыре, и даже больше, Айзен уже много раз отключался, мозги расплавились, уже два дня, без еды и воды они ебались у раковины, в ванной, в туалете, везде, считая то, что они были в уборной. Члены обмякли, Айзен потерял сознание уже 15, или 17 раз, и в один из них, проснувшись он оказался на полу в спальне, все окна заперты решетками, дверь поменяли на железную, но с Айзеном все также ничего и никто не занялся, он лежал такой же, весь в сперме, крови, и в нетерпимой адской боли. Ичиго вышел с душа, весь чистый и красивый, массивное тело подчеркивало, только Ичиго смотрел все тем же глухим взглядом, будто бы смотрел на животное, на жалкое животное, хотя оно так и было. —проснулся? Прошла неделя с того времени, пришлось кормить тебя кашей, чтобы не скончался так быстро. А мыть такое уебищное животное я и не собирался, ты уродлив, блевота. — вякнул Ичиго, пусто и высокомерно смотря на Айзена, пока тот с яростью, но с большой усталостью смотрел на Ичиго. — черт. — Айзен попытался встать, но сразу же упал на пол, с грохотом. — бля пиздец ты жалок — Хмыкнул Ичиго, и пошел брать заказ курьера, который привозил пиццу. Айзен встал, и сразу пошел в ванную, где его нижняя часть, и вообщем все тело было измазано в сперме этого далбаеба, и не только его. Включив воду, Айзен с трудом пытался убрать сперму с дырки, постанывая, ахая охая, все же у него получилось. Айзен вышел с уборной, все таким же голым, он присел напротив Ичиго. Ичиго встал и подошел к Айзену, оставив кровавый укус на его шее. — выглядишь как шлюха, думаю, тебе пойдет этот наряд. — Ичиго дал Айзену коробку, в которой лежал дорогой корсет, стринги, помада и... красные туфли? (Парт ту будет возможно, если не поленюсь)