Искушение Демона

Алекс, абсолютно нагой, распростерся на кровати, лицом вниз. Связанный по рукам и ногам. Он чувствовал, как адреналин, словно липкая лава, затопляет вены, подстегивая сердце к безумному ритму. Демон приближался, держа в руке хлыст, и с дьявольской небрежностью постукивал его тяжелой рукоятью о ладонь. Каждый звук отдавался в напряженном теле Алекса предвкушением, разжигая болезненное пламя в его воображении. Щелчок! Крик, сорвавшийся с губ, эхом разнесся по пещере. Боже, это было прекрасно! Щелчок! И нет ничего желаннее этой боли! Она заполняла его всего, пульсируя в каждой клетке, словно взбесившийся оркестр! – Еще! – выдохнул мальчишка, и демон, с понимающей усмешкой, продолжил свой дьявольский концерт. Хлёсткий удар! Спину опаляет огнём, кожа горит, но плевать! Сейчас это лишь пикантная приправа к острому желанию – почувствовать солёный привкус собственной крови. Только так, в этом безумном танце боли и отчаяния, он ощущает, что, жив, чёрт возьми! Демон, эта рогатая скотина с манерами дантиста-садиста, не спеша продолжает свой кровавый "массаж". Кровь, как багряный дождь, орошает верёвки, превращая их в липкие, зловещие гирлянды. И тут – сюрприз! Демон, этот эстет-извращенец, склоняется к его израненному телу и начинает зализывать раны, словно гурман, дегустирующий экзотическое блюдо. Путы впиваются в запястья, словно напоминая, кто здесь главный… Но Алексу наплевать! Пусть режут! Пусть терзают! В этом безумии он находит извращённое наслаждение, словно участвует в самом безумном перформансе своей жизни! Безумие, клубящееся в его голове, словно сладкий дурман, лишает воли к мольбам. Мальчишке хорошо – до одури, до дрожи в коленках! Разум и тело утопают в тягучем, сладостном томлении. Демон, с лукавой усмешкой, проводит рукой по багровым рубцам, дразня, слегка надавливая. От этого прикосновения Алекса пробивает мелкая дрожь, как от удара током. Резким, почти небрежным движением демон хватает его за волосы, вздергивая голову вверх, и бесцеремонно засовывает пальцы в рот. Мальчишка, не в силах противиться, жадно слизывает кровь, и по телу разливается пьянящая волна удовольствия, опаляющая низ живота. Он чувствует, как член наливается тяжестью, болезненно пульсируя и упираясь в кровать. Но это – лишь начало захватывающей симфонии боли и наслаждения… представление только начинается! Демон, словно опытный ювелир, проникает пальцами в податливую глотку мальчишки, дразня корень языка. Смачно чмокнув пальцы, извлекает их, и, будто играючи, стаскивает Алекса с кровати на холодный пол. Одним движением, словно укрощая дикого жеребца, усаживается между его ног, властно разводя их в стороны. Хватка за бедра – и вот уже задница мальчишки вздернута кверху, заставляя его встать на колени. Резкий выпад – и палец ныряет в жаждущий анус, словно в омут! Вскрик! Алекса пронзает волна – гремучая смесь боли и дикого удовольствия, сотрясающая всё его существо. Добавив еще один палец, демон с непринужденной грацией принимается терзать узкий канал. А мальчишка, словно искушенная куртизанка, распростершись на холодном полу пещеры, похотливо извивается, всем телом ища этой встречи. Демон, словно знаток тайных троп, безошибочно находит простату и начинает умелый массаж. Нутро Алекса вспыхивает, словно фейерверк, тысячи горящих огней посылают импульсы в мозг, заставляя его стонать и жалко скулить от безумного желания. — Давай же! — захлебываясь, взмолился мальчишка, агония расползалась по венам огненными цветами, лишая остатков терпения. Демон, словно пружина, сорвался с места, его пальцы нетерпеливо впились в нежную плоть бедер. Раскаленный стержень, казалось, источал собственную волю, сам рвался в плен пульсирующего сфинктера. И вот — рывок, грубый, дерзкий, и адское жало вошло до самого основания, заполняя нутро мальчишки обжигающим пламенем. Алекс взвыл, пальцы побелели от напряжения, а потом… понеслось! Демон, не давая передышки, схватил связанные за спиной руки, словно стремясь удержать ускользающую душу, и начал вколачивать свое естество в податливую плоть. Каждое движение — взрыв сверхновой в голове, сознание разлетается на тысячи осколков, где похотливые чертенята исполняют дьявольскую джигу. И вот уже сорвалось с губ — сорвалось, вырвалось, как проклятие и молитва одновременно: — Сильнее! Глубже! Сгребая под мышки, демон взметнул Алекса в воздух, прижимая так плотно, что израненная спина болезненно ощутила жар его груди. Руки демона, обхватив напряженный живот мальчишки, сжали его, пальцы хищно вырисовывали чувственную впадинку пупка, словно ставя личную печать. Горячее дыхание опалило шею, губы жадно впились, оставляя на коже багровые отметины грубых поцелуев. Нервные окончания Алекса взбунтовались, оголенные провода вспыхнули безумным желанием, выбивая сдавленный шепот имени. А демон, не давая опомниться, с яростью разрывал. Терзал его изнутри, словно дикий зверь, нашедший долгожданную добычу.