Мы сдержим это в себе

"В последний раз, мы могли обняться, но он выглядел не расположенным к такому." — Ну Перрин!! Это всего лишь сверчки! — Кингсли, нет. Зная тебя, ты запросто можешь уйти в глубь леса, если увлечешься. - он даже не посмотрел на него. На улице было темновато, прохладно. Вдруг Кингсли простудится? А вдруг потеряется? Перегрин не отпускал его, потому что беспокоился? Скорее да, чем нет. Но подобная 'опека' у него появилась не сразу. За него он переживал сильнее всего. Но для Кингсли, Перрин казался строгим, слишком серьёзным... Он всегда обижался на это, не замечая простой заботы со стороны своего друга. Он всегда был свободным, пускал свои планы на самотёк, просто наслаждался своей свободой. А вот Перрин это не нравилось. Он не отрицал, что Кингсли может быть собраным и серьёзным, но то, насколько редко он видел его таким... Запреты расли сами по себе. Но разве может он держать его в клетке? — Вот ты всегда так! Всегда думаешь что я убегу! - уже с нотами обиды, повышая тон, начал Кингсли. Но почему вердикт Перрин для него так важен? - У меня же есть голова на плечах, я не такой тупой! — А я и не говорю что ты тупой! Просто ты безответственный! - не выдержал, прыснул Перрин. От части, он сказал это не подумав. А после до него мигом дошло чо это было лишним. Услышав подобное, Кингсли сначала замолчал, а после схмурился, развернулся и пошёл к выходу из их небольшого домика. Перрин окликнул его, а после пошагал за ним. Он не знал как будет вести себя Кингсли сейчас, так как до этого он не пытался уйти от обиды. Он схватил его за руку, останавливая этот компульсивный поток. Он что то ему говорил, пытаясь вразумить, однако Кингсли его вовсе не желал слушать. Тогда Перрин понял, что первым придётся извиниться ему... По сути, он ведь и должен извиняться, так? Тогда, он немного ослабил свою 'хватку' на его руке, а после осторожно подошел впритык и обнял его. — Извини за то что назвал тебя безответственным. Я просто беспокоюсь о тебе. Перрин ожидал что Кингсли его наоборот оттолкнет и скажет что то колкое, но его ожидания не оправдались. Обида Кингсли в миг забылась, но даже не от извинений, а он объятий... Вроде такие осторожные, но такие приятные. Он тут же обнял его в ответ, только крепко, искренне... Тогда, Перрин перестал осторожничать, обняв его крепче. Приятное, слегка щекочущее, дыхание, которое Кингсли ощущал на свое шее. В голове Кингсли заиграли разные слова, разные картины... Теперь он понимал, почему вердикт Перрин для него был важен. Он важен для него так же, как и сам Перрин... Его глаза закрылись, сердце стало биться медленнее. Он наслаждался этим моментом ровно так же, как и Перрин. Его руки крепко и береднолежали на спине Кингсли, а сам он почти уткнулся ему в шею. Время почти остановилось для них... Они могли простоять так хоть вечность, однако тут же оторвались друг от друга после слов Клемент. — Maganda ang inyong paghalikan.... (вы так мило обнимаетесь...) - улыбаясь, сказал Клементин. В её тоне не было насмешки, лишь искренное умиление. Когда они оторвались друг от друга, на их лице был заметен румянец. Клемент захихикал, находя их поведение забавным. Кингсли тоже захихикал, а Перрин улыбнулся. А ведь и вправду довольно милое зрелище. Сейчас нет никаких обид меж ними, только незначительные хихиканья... ...но, кажется они все ещё хотели что то сказать другу другу. Наверное, это останется исключительно в их мечтах.