Искры

Потолок в комнате Стефа покрылся зелеными цветами. Фри сидела на кровати, прислонившись спиной к стене, и уже минут двадцать рассматривала узоры, которые вырисовывались сами собой. Если прищуриться, то они напоминали карту неведомых земель. Даже цвет совпадал. - У тебя потолок плесенью пошел, - сказала наконец Фри. - Где? - спросил Стефан, поднимая голову от пачки карандашных рисунков - А. Это штукатурка отваливается. Никак руки не дойдут перекрасить. Он разбирал комнату от всякого хлама, накопившегося за годы в Соларуме. Старые работы, засохшие краски, стаканы с мутной водой, бесполезные и не очень безделушки - все это занимало место не только в комнате, но и в голове. Это якоречки, которые связывали Стефа с предыдущей версией себя. А та версия ему не особо то и нравилась. Стеф сам говорил, что мысли очистятся только когда в его комнате наступит порядок. Взяться за уборку раньше его это, как бы то ни было, едва ли мотивировало. Работа шла медленно, но с Фри он ничего не требовал, и она просто молчаливо составляла ему компанию. На деле ей сейчас очень хотелось закатиться под свою кровать и поплакать, но времяпровождение в комнате Водолея оказалось неплохой альтернативой слезам. Здесь ей всегда становилось чуточку легче. Пластинка, вращающаяся на древнем граммофоне рядом со Стефом, звучала голосами оперных певцов. Фри старалась не вслушиваться - ей не хотелось понимать, о чем поется. Она давно открыла для себя трюк, что если не фокусировать внимание на словах, то внутренний переводчик, скорее всего, проигнорирует их, и можно будет насладиться самим звучанием. Ей было достаточно слышать, как звенит и вибрирует голос из пластинки, переходя в конце выступления на мощное крещендо, как красиво звучат незнакомые ей слова. Итальянский в принципе был красивым языком. Она обняла себя за колени и посмотрела на Стефа, стоящего на корячках возле кучи бумаги. Янтарные глаза бегали от рисунка к рисунку, оценивая, стоит ли оставлять какие-нибудь из них, или лучше будет использовать их все как растопку. Его волосы все еще не до конца просохли - после вылазки, на которой каким-то образом забрызгало гнилью только его, пришлось экстренно отмываться от липкой грязи. Зато он хотя бы переоделся. Сейчас парень был в привычной рубашке и брюках и выглядел одновременно старомодно и до странного элегантно. Фри же даже не заходила к себе, просто оставила перепачканные чернотой ботинки у порога комнаты Водолея и скинула мундир на его кресло. Запутавшиеся каштановые волосы, теперь пахнущие песком и гарью, удалось расчесать пальцами и завязать в хвост, но на большее сил не хватило. Она так и осталась сидеть в штанах и свитере. Отчасти ей не хотелось идти к себе, потому что она боялась встретить кого-нибудь по дороге. Любой, кто посмотрит в ее заплаканные глаза, поймет, что что-то не так, и пристанет с вопросами. А она слишком плохо врет, чтобы выкрутиться. К тому же они со Стефом, черт возьми, только что вернулась с несогласованной охоты. При столкновении с другими протекторами она спалит всю их контору к чертовой матери. Поэтому она сидела здесь и старалась успокоиться, а Стеф без слов давал ей на это время. Хотя Фри предполагала, что он все равно приглядывает за ней одним глазком. Так, на всякий случай. Губы Водолея едва заметно шевелились в унисон песне, хотя он вряд ли отдавал себе в этом отчет. Его голос был ниже, чем тот, которым пела пластинка, но все же был очень красивым. Фри бы предпочла, чтобы вся опера звучала именно так. Водолей пел преступно редко, только когда о чем-то сильно задумывался, но у него явно был к этому талант (который он, впрочем, не хотел признавать). Девушка невольно заслушалась голосом Стефа, и в этот момент ее мозг вдруг включил переводчик. Теперь вместо красивых разрозненных звуков до ушей стал доходить сам текст. Прощай, цветочное убежище Радости и любви, Всегда твоё доброе лицо С ужасными страданиями я буду видеть Прощай, украшенный цветами приют, Я не вынесу твоей печали “Мадам Баттерфляй”, вспомнила Фри название оперы. Бесполезные надежды во плоти. Девушка поджала губы. Она опять не смогла. Опять что-то сделала не так. От ее Энергии слит не исцелился, а бабахнул. Опять. И опять она ничего не может с этим сделать. - Стеф, можешь что-нибудь другое поставить, пожалуйста? - тихонько попросила Фри, едва сдерживая подступающие слезы. Парень на секунду застыл, а потом поднял иглу граммофона и посмотрел, что за музыка вообще играла. Прочитав на диске название, он легонько поморщился, цокнул языком и убрал пластинку подальше. Порывшись в ящике, он достал другую, упакованную в зелено-белую картонку, и опять замер в задумчивости. Стеф перевел обеспокоенный взгляд на Фри, потом обратно на пластинку в его руках, и снова на Фри, приоткрыв рот. Девушка в ту же секунду приготовилась к вопросам. Она ожидала что-то вроде “Ты в порядке?” или “Хочешь поговорить?” - на это ей меньше всего хотелось отвечать - но вместо этого Стеф спросил: - Ты танцуешь? Вопрос застал ее врасплох. Фри медленно моргнула, пытаясь понять, не обманул ли ее слух, а потом невольно хихикнула. - Не хочу хвастаться, но ты сейчас смотришь на действующего чемпиона Соларума по Just Dance. Она умолчала, что соревновался с ней в этом только Макс, и что разделяло их всего три победы. - Это где вы перед экраном прыгаете? - Ага, - улыбнулась Фри. Иногда она забывала, что влюбилась в сущего динозавра. - Мм. В таком случае, я думаю, ты быстро научишься. Парень поставил на граммофон новую пластинку и завел механизм, попутно сгребая мусор, лежащий на полу, в сторону. - Научусь чему? - Фри даже слезла с кровати от любопытства и теперь стояла на полу в одних носках. - Сальтарелле. Полилась бойкая, веселая музыка, совсем не похожая на ту, что играла раньше, и от нее на душе сразу стало веселее. Были слышны гитары и баяны, бубны и скрипки, от ритма ноги сами хотели пуститься в пляс. Стеф взял Фри за руки и вывел на центр комнаты, уже немного пританцовывая. От знакомой ему музыки в его глазах заплясали задорные огонечки, а сам он будто снова стал мальчишкой из городка, где по вечерам на площади устраивали танцы. - Когда-нибудь ходила вприпрыжку? - Наверно, а что? - неожиданный энтузиазм Стефа уже начал ее заражать, и она не могла не топать ногой в такт. - Весь танец это сплошные прыжки. Только ты не подпрыгиваешь вверх, а выносишь ноги вперед или в стороны. И еще, особо высоко не подпрыгивай, тут голова примерно на одном уровне должна находиться. Говоря это, он уже показывал ей, как нужно делать, и Фри поняла, что это не так уж и сложно. Это походило на русского “казачка”, который ей когда-то продемонстрировал Павел, но только по части прыжков. Во всем остальном чувствовалось нечто исконно итальянское. - А я думала, это что-то вроде вальса, - девушка неосознанно начала повторять за ним движения. Она просто перепрыгивала с ноги на ногу, топая по полу, но от этого ее постепенно охватывал чистый детский восторг. - Ничего подобного! - воскликнул Стеф - Когда меня учили бальным танцам, я волком готов был выть. Они были до ужаса нудными, - все еще подпрыгивая, он приблизился к Фри и распахнул руки, приглашая ее сделать то же самое, а потом взял ее ладони в свои - А сальтарелло - это импровизация! Прыгай, крутись и самое главное - дай себе на это волю! Фри вдруг захотелось отключить мозги и просто танцевать. Она не знала ни одного движения, но каким-то образом ей было понятно, что нужно делать. Может, внутренний переводчик работал и тут тоже? Может, иногда, когда это особенно надо, он давал понять не только слова? Они со Стефом стояли друг напротив друга, двигаясь синхронно, будто всю жизнь репетировали вдвоем. Их разведенные в стороны руки крепко держались вместе, не расцепляясь, даже когда танцоры отдалялись и приближались. Фри не смогла подобрать хорошую аналогию, поэтому решила, что они отплясывали удивительную смесь чечетки, канкана и фокстрота. Под веселую музыку они качались из стороны в сторону, двигаясь все быстрее. Вдруг Стеф отпустил одну ее руку, а второй закрутил ее, как юлу. Несколько раз повернувшись вокруг своей оси, Фри вдруг поняла, что он тоже кружится, но уже вокруг нее. Еще и хлопая в ладоши! Она не смогла удержать свой смех, и он не стал сдерживать свой. Водолей рассмеялся, но не тем грубым лаем, которым обычно награждал косячащих протекторов, а чистым и звонким переливом, напоминающим весеннюю капель. Смех Фри, в свою очередь был похож на звон колокольчиков. Смеясь вместе они как будто создавали собственную музыку, ещё более красивую, чем та, что играла. Глядя в сверкающие глаза Стефа, Фри вдруг показалось, что ее друг вне этой комнаты, и внутри ее - это две абсолютно разных личности. Один ворчливый и саркастичный, а другой искренний и заботливый. Но Фри любила обе версии его. Она любила его целиком. Когда они снова взялись за руки, девушка начала придумывать движения сама, а Стеф, запаздывая на такт, стал их повторять. Прыжки и повороты делали мир вокруг размытым, неважным и незначительным, но - боже мой! - каким же ценным они делали взгляд, смотрящий на нее во время танца. Как будто ничего другого не существовало, кроме них двоих. Внезапно игла граммофона заскрежетала по пластинке, и музыка резко погасла. Фри хотела было вновь завести мелодию, но Стеф, не позволив ей ступить и шагу, закружил ее еще раз и начал напевать мелодию сам. Девушка хихикнула и начала ему вторить. Они подпрыгивали и крутились, пока смех не заменил самодельную музыку, и пока они оба вконец не сбились и не запутались в ногах. И даже так они продолжали держаться за руки, словно, распусти они их, и тот маленький мирок, что был создан для них, испарился бы. Фри давно не было так легко. За протекторской рутиной и экспериментами со сплитами у нее совсем не оставалось времени, чтобы побыть собой. Побыть счастливой. Теперь же на ее лице блестела огромная улыбка, а ее влюбленный взгляд не отрывался от влюбленного взгляда Стефа. Она зацелует его при первой же возможности... Он вдруг отвел взгляд и заворожено посмотрел за ее спину. Она обернулась вслед за ним, и у нее тут же оборвалось сердце. Тысячи маленьких фиолетовых искр висели в воздухе вокруг них, заполняя собой всю комнату. Они мерно блестели, пульсируя в такт ее бьющемуся сердцу. Будто околдованный, Стеф протянул к ним руку. - Подожди! - вскрикнула Фри. Девушка зажмурилась и попыталась сосредоточится - Дай я их уберу. - Фри, они не выглядят опасными… - Но я не могу ими управлять. А вдруг они взорвут комнату? Возле сплита они взорвались. - Комнату легко отремонтировать. - А нас - нет. - В таком случае, я бессмертный, а тебя я прикрою собой. Фри колебалась. На самом деле, ее, как и Стефа, притягивали эти огоньки. Но рисковать не хотелось. - А время? - Без десяти минут восемь, - проверил часы Водолей. Они переглянулись. - Только давай осторожно, - кивнула Фри. Медленно, будто вокруг все было сделано из стекла, Стеф поймал искру в кулак и тут же зажмурился в тревожном ожидании. Но ничего не взлетело на воздух. Они вздохнули от облегчения. Парень осторожно опустил руку, чтобы Фри тоже могла посмотреть, и открыл ладонь. Искра, больше похожая на миниатюрную звездочку, блестела у него на ладони. Пространство между ними заполнилось мягким фиолетовым цветом. Вокруг них звезды разгорелись ярче. - Это прекрасно, - вырвалось у девушки. - Это ты прекрасна, - прошептал Стеф, и Фри почувствовала, как ее щеки резко заливаются румянцем - Послушай, ты создала эту штуку, и, может быть, пока не понимаешь ее или не можешь ей управлять, но… Она часть тебя. И если эта часть тебя, эта маленькая-маленькая часть, так восхищает, представь, какая восхитительная ты. - Что бы ни случилось, - продолжал он - Какая бы помощь тебе не понадобилась, я всегда буду на твоей стороне, всегда буду готов помочь. Он наклонился и, бережно сдвинув челку со лба девушки, коснулся его губами. От этого поцелуя внутри растеклось тепло, как от кружки горячего шоколада. - Не переживай, что не получилось со сплитом. Все еще впереди. В ответ Фри нежно коснулась пальцами щеки Стефа и притянула его к себе для нового поцелуя.