Всё таки пришёл...

УССР было четырнадцать. В эти года многие видят мир как калейдоскоп радужных надежд и мечтаний, где каждый день обещание светлого будущего. Но для него этот калейдоскоп давно треснул и рассыпался в серую пыль забвения. Детство не было наполнено заботой и теплом — в нём царствовали страх, унижение и постоянное ощущение собственной никчёмности. СССР как отец, строгий и безжалостный человек не видел в нём сына, а лишь предмет для очередного сурового наказания. Раз было морил голодом чтобы тот понял что пора подчиниться и принять эту суровую жизнь. Изводил бессмысленными запретами и жестокими словами. Кричал, что УССР позор семьи, что он никчёмный и конченый придурок, с которым лучше не иметь дела, потом ищё говорил чуть-ли не в лицо УССР жалобы от самого себя, через то что было ошибкой взять его к себе как приёмного сына а не оставить на том окровавленном поле умирать вместе с его жалким и никчёмным отцом. Эти слова впивались в душу острее ножа, оставляя после себя глубокие, не совместимые с жизнью раны. УССР давно перестал спорить и защищаться. Он научился прятать боль за маской непоколебимого спокойствия, но в его душе горело пламя отчаяния, которое никто не мог потушить. Ему хотелось выплеснуть всё это отцу но потом бы его ждало не минуемое наказание.. Взрыв, который окончательно сломал рассудок УССР. Последней каплей стала трагедия Чернобыльской АЭС событие, которое не только разрушило окружающий мир, но и разорвало разум мальчика на части и тысячу маленький осколков которые также впивались в его безнадёжную голову. Отец приказал никому не говорить об этой трагедии чтобы не испортить репутацию до конца, которая и так колебалась как часы маятника. С этого момента ночами в его голове всплывали жуткие видения той аварии, как люди убегали стараясь выжить, но самое плохое это то что УССР видел как люди умирали от той самой радиации... Как розрывало на куски тех людей кто в то время проходил или был в самой АЭС, как радиация действовала на людей и они падали, ползали стараясь найти помощь, это было безнадежно. Но после этого он начал видеть тень прошлого, лицо, которое не отпускало, почти не давало проходу другим мыслям. И однажды в полумраке комнаты появился он... Его давно умерший брат УПА.

***

В этот вечер УССР сидел на полу своей комнаты. Дверь была заперта на ключ словно единственная преграда между ним и всем давно прогнившим миром. Он упёрся спиной в холодное дерево, скрутившись в комочек, прижавшы колени к груди, пальцы впились в колени, глаза начали по немногу краснеть и он начал тихо стараясь не издавать какого либо звука всхлипывать, он пытался этим заглушить всю боль и забыть всё что он видел и слышал. Вдруг с другой стороны двери послышался голос спокойный, тревожный и тёплый — УССР, ты что плачешь? – Это был РСФСР брат, который хоть и не мог понять всей глубины страданий, но всегда пытался поддерживать и помочь. Он прижался к двери младшего и вслушивался что за ней происходит. — Н-нет... — ели выдохнул УССР, вытирая слёзы, но дрожь в его голосе выдавала его страх, грусть, безвыходность. В этот же момент раздался суровый голос отца — РСФСР, что ты забыл возле его двери? – РСФСР в миг обернулся и не минуту испугался, но быстро пришёл в себя, отошёл от двери и серьёзно сказал — Нечего, – тихо ответил РСФСР и удалился вместе с отцом. — Он уже взрослый сам справится, – тихо проворчал он к старшему сыну пока те отходили. — Он и так не далёкий как и его семья, – Тихо пробормотал СССР сам себе под нос, но УССР который прислонился к двери, всё равно это услышал, в его груди что-то ёкнуло, эти слова стали как тяжёлый камень, упавший на его измученную душу. Он почувствовал, как одиночество сжимает его грудь, дышать становится сложно, вдыхая он чувствует проникающую сжигающую боль которая успела проникнуть в каждую клеточку тела. Внезапно во мраке комнаты возникла фигура хрупкая, но устрашающая. Это был его давано умерший брат. УПА. На нём была окровавленная, в некоторых местах разорванная вышиванка, алые пятна крови напоминали раны, которые не заживут уже больше никогда. Его руки, они изрезанные в некоторых порезах была видна плоть как будто кто-то специально раздёр его кожу, в некоторых местах на руках присутствовали синяки синие, бордовые, красные и ожоги.. От сигарет или пламя огня? УССР не мог разобрать но когда отпустил голову вниз и посморел на ноги на которых были эти сияющие раны, где в некоторых местах кожа будто съедена? Или была отсутствена как будто кто-то специально её срезал. И тут есть как будто ожоги только их уже было отчётливо видно, и было видно то что лучше всего было не видеть глазам УССР. Там где должны быть ботинки попросту было нечего... Только сторчали одни кости которые показывали ноги и пальцы. Точнее то что от них осталось, кости. Но более страшное он увидел когда поднял глаза вверх и столкнулся с ним глаза в глаза. Но глаза УПА смотрели как будто сквозь они были пустые, безжизненные, но появилось ощущение что они как будто смотрели прямо в душу, вызывая дрожь и чувство безысходности. УССР накрыл холодный пот, он не знал что делать бежать или звать на помощь? Ничего из этого не было правильным, ему бы попросту никто не поверил бы и наказали. Голова закружилась, но он не сдался он попытался уверенно псмотреть в его глаза но на то месть он обратил внимание на его лицо которое было иссечено красными шрамами и вдруг он увидел большой кровавый шрам на глазу, этот шрам был похож на удар топора, а на лбу красовалась дыра как будто ему выстрелили прямо в голову с той дыри текла чёрная житкость но было понятно что это кровь и если присмотреться то можно было увидеть когда УССР снова посморел на той большой шрам он увидел разбитый нос с засохшей кровью. УССР смотрел на брата с непонятной смесью чувств но в глазах УССР был виден страха, боль и странная непонятная радость? Казалось бы, брат жив пусть и в таком ужасающем облике. Вдруг воздуха стало катастрофически не хватать. УССР старался вдыхать глубоко но в середине всё обжигалось как будто в середине розогрелось большое пламя. Дыхание УССР становилось всё тяжелее, мир вокруг начал темнеть, воздух словно уходил из лёгких. Он упал на пол прижавшы руки на груди и свернулся в комок. И перед самым отключением он успел увидеть улыбку эту широкую, зубастую, до жути пугающую. Эта улыбка прожигала душу до самого конца и появилось это гнилое чувство безысходности. Он старался не сдаваться держаться до последнего но не смог... Он отключился. А УПА всё так же смотрел но улыбка стала вдвоё шыре и хищнее.