Конец

В тёмной комнате слабо светилась синяя неоновая подсветка. Паренёк, чьё лицо подсвечивалось экраном телефона, не отрывая взгляда от чарующей картинки взял сухарь и с хрустом раскусил его. Крошки посыпались на постель, но она и так была грязной, настолько, что ещё немного мусора не испортят её. Сальные волосы человека ниспадали по его лицу, закрывая заплаканные глаза и синяки под глазами. Протянув руку к бутылке лимонада, парень уронил её, облившись сладкой водой. Грубо выругавшись, он всё-таки встал и пошёл в ванную. Но нет, не менять постельное, мыть грязные волосы а лишь сменить липкие бинты, тревожа старые раны. Длинные порезы тянулись от его запястья вверх, до плеча, представляя собой ужасающее зрелище. Некоторые всё ещё кровоточили и гнили, а другие, уже давно зажившие, белели на его коже. В них не было видно порядка, все они были разбросаны по руке: у запястья они пересекались, чуть выше были параллельны друг другу. В этих шрамах читалась вся боль, злость и отчаяние, что так тщательно скрывал этот юноша. Такой молодой, подающий амбиции но уже сломленный злым миром. Телефон завибрировал, оповещая о сообщении. Парень не хотел отвечать, но, увидев, что номер ему не знаком, его захлестнуло любопытство. [Привет!] [У меня идея для свидания] [Мы красиво одеваемся, идём в лес и ты расчленяешь меня под первым срывающимся снегом] Юноша, бегло прочитав сообщение, быстро напечатал о своём согласии и месте встречи. [Хорошо. Давай у метро?] 'Давай у метро?'. Хотя в их городе под это название подходило не меньше десяти зданий, оба человека поняли, что имелось ввиду под этим словом. Обитель всех влюблённых, красивый мост и волшебная улочка. В любое время года там можно встретить десятки пар, прогуливающихся, держась за руку или страстно целующихся. [Окей. Завтра, 18.00] Назначив дату и время, неизвестного пола собеседник вышел из сети. Юноша ещё пару минут разглядывал пустую аватарку и неизвестный набор цифр в нике, и отключил телефон. Зачерпнув воду из под крана, парень пролил её себе на лицо. Завтра был выходной. А сегодня уже вечер. Именно поэтому студент снял с себя одежду и залез в ванну. Вода была невыносимо горячей, своим теплом выдавливая из лёгких весь воздух, закрывая глаза темной пеленой. Юноша специально тёр своё тело намного дольше, чем нужно, оставляя на нём покрасневшую от трения кожу, царапая мочалкой кровавые раны. Взяв нож, последнее время лежавший рядом с зубными щётками, он поднёс лезвие к венам. Тёплая кровь потекла по его руке, окрашивая воду в багряный. Нож будто резал масло, а не плоть. По запястью растеклась боль, такая долгожданная, но такая невыносимая. Красноватая вода стекала в слив, и казалось, что юноша не прекратит наносить себе увечья. Но всё-таки, когда страданья стали слишком нестерпимы, парень всё же отложил лезвие, небрежно бросив его в раковину. *** Противная музыка будильника играла несколько минут, прежде чем сверкающая белезной кожи и бинтов рука устало нажала на кнопку 'отмена'. Юноша обессилено вздохнул, но всё же выбрался из тёплого кокона одеяла, надёжно окутавшего его от все бед. Полураздетый он открыл шкаф. Достав самый привлекательный и, по совместительству, самый официальный костюм, он неуклюже положил его на стол. Вымытые волосы больше не казались мочалкой даже будучи спутанными а глаза, даже будучи напухшими и красноватыми от бессонных ночей, ярко блистали своей красотой. Пять часов вечера, а юноша только проснулся. Рассеянно линув воду в чайник, парень нажал на кнопку и сел за стол, включая телефон и с нежностью смотря на пустой аватар контакта, предложившего ему такую авантюру. Спустя несколько мгновений чайник начал шипеть, становясь всё громче с каждой секундой. Одним движением выйдя из приложения и нажав на иконку другого, юноша включил музыку и, под ненавязчивый саундтрек, достал из шкафа лапшу быстрого приготовления. Засыпав специй в небольшую пенопластовую ёмкость и добавив кипятка, он накрыл её крышкой. Бросив скучающий взгляд на уже темневшее на улице небо, поднеся руку к лице и перекрыв себе зрение он судорожно рассмеялся. Ладонь намокла от солёных капель, льющихся из его глаз. Обкусанные губы криво изогнулись, обнажая чуть пожелтевшие от несоблюдения простейшей гигиены зубы. Но парень быстро обуздал свои чувства, и, вновь достав телефон, начал есть. Лапша обжигала горло своей остротой, но отчаявшимуся юноше было всё равно на это. Нет, даже не всё равно: любая боль облегчала его безвыходную злость и придавала ощущение реальности. Острая вода капнула на свежие, ещё кровящиеся раны, чуть вылезавшие из-под бинтов, и жгучая боль прошила руку паренька. Издав лёгкий стон, юноша быстро оправил ткань, прикрывая глубокий порез. Калорийный перекус быстро закончился. Паренёк почистил зубы остатками зубной пасты и сполоснул лицо прохладной водой. В комнате он надел парадный костюм и положил в его карман кошелёк. Набрав в телефоне контакт неизвестного собеседника юноша приложил телефон к уху, слушая долгие гудки. [Алло?] Голос оказался женским. Красивый и чарующий, но уставший. [Выходим?] Паренёк сначала кивнул, забыв о том, что собеседник не видит его, и, осознав свою глупость, поспешно подтвердил её догадки. [Да!] Девушка сбросила звонок. Юноша засунул в карман телефон и, отперев дверь, вышел из квартиры. Она осталась незапертой, будто бы приглашая воров внутрь. Вот уже паренёк едет в метро, вот он стоит около железного фонаря. Из здания вышла девушка. Она поправила завитые локоны и голубое платье, оглядываясь. Увидев человека, махающего ей рукой, она сломя голову помчалась к нему, заключив в крепкие объятия. Обменявшись приветствиями они пошли вдоль набережной, разговаривая о ненасущных темах: о любимых цветах, о работе, о фильмах. С первого взгляда казалось, что у этой пары нет ничего общего, но если присмотреться, то можно было заметить длинные рукава, скрывающие запястья, усталые, заплаканные и безжизненные глаза, будто отказавшиеся от блеска, свойственного всем живым существам. Спустя примерно два часа ходьбы и обсуждения разнообразных вещей два человека оказались около леса: высокие сосны перекрывали большинство света, создавая мрачную атмосферу и пугая любого проходящего а пышные ели грозились проткнуть своими иголками. Но несмотря ужасающую ауру и столь поздний час два гостя всё же перешагнули границу цивилизации оживлённого города и дикости природы. Через некоторое время одежда обоих была немного подрана а на коже красовались алые царапины. Но пара всё же нашла поляну, спрятанную в глубине непроходимых дебрей: казалось, что даже птицы поют громче. Луна слабо освещала пожелтевшую траву и лица людей. Многие ценители природы хотели бы попасть в это место, устроить пикник и узреть красоту этого сказочного места, но немногим в голову приходило искать свет во мраке леса. Парень протянул руку за головой спутницы, и она послушно отступила к ближайшему дереву, позволяя себя прижать. Она закрыла глаза, ожидая поцелуя, и её соратник оправдал возложенные надежды. Сухие, горячие губы прильнули к таким же горячим и сухим, язык пробрался сквозь тут же сдавшуюся завесу зубов, нежно начал исследовать полость рта девушки. Поцелуй был страстным, пламенным, как у жены военного, провожающей мужа на сражение, как у впервые вкусихших вкус похоти подростков. Вот только ему не суждено было перейти во что-то большее. Парень отодвинул голову и приставил к тонкой шее девушки нож, не раз испытанный на запястьях и бёдрах. Но его спутница протянула руку к лицу, невесомым движением прося вновь почувствовать вкус её рта. – Пожалуйста... И её последнее желание было исполнено: юноша вновь сплёл их языки, попутно надавливая на её горло острым лезвием. Кровь запачкала их одежды, пыли быстро стали покидать девушку, но она обхватила многострадальными руками своего спутника, отказываясь прекращать последнюю нежность в своей жизни. Последнее, что она увидела в своем жалком подобии жизни, были глаза, наполненные пониманием и сожалением, а не уже ставшим привычным отвращением и ненавистью. С неба полетели белоснежные хлопья снега, будто хороня потерянную жизнь. Парень перехватил нож и стал наносить порезы на плечи спутницы. Спустя несколько минут в лунке показалась кость, которую юноша ловко сломал. Оторвав все конечности мёртвой девушке и сложив их рядом друг с другом, он поднял глаза к освещающей его тусклым светом Луне и позволил слезам политься потоком из его глаз. Поднеся окровавленный нож к своему горлу, он всё же перевёл взгляд к лицу мёртвого человека. А ведь она была красивой. Но выбрала лёгкий путь, не желая терпеть унижения и испытания судьбы. Свежая кровь полилась на уже запачканную багровым золотистую траву, мужское тело упало на землю. Нож так и остался торчать в его плоти, исторгающей красную жидкость. Первый снег тонким одеялом покрыл их тела, провожая души в последний путь. Лишь луна была безмолвной свидетельницей лёгкого пути. Через несколько недель или даже месяцев арендодатель заметит отсутствие людей, организует поиски. Полиция найдёт два полусгнивших трупа, соберёт улики и будет безуспешно пытаться расследовать 'убийство'. Их семьи не организуют похороны, они даже не обгонять скупую слезу. Они просто забудут. Через год об этом проишествии забудут, от двух обиженных судьбой людей останется лишь несколько легенд, вещающих о призраках в тёмном лесу. Через два года о мифах забудут даже увлекающиеся ими подростки, и от несчастной пары людей останется лишь память скорбной Луны.