Настоящая любовь

Два вопроса мучали Его Высочество Николая Павловича: как его угораздило и что делать дальше? В этакую оказицу вляпался принц в жарком Тульчине, затерянном среди бескрайних полей Малороссии. Во всю идут маневры малого смотра — командиры полков один за другим демонстрируют выштрудированные, зачастую не без палок, ряды солдат, их отточенные движения и беспрекословное подчинение приказам. Один же полковник по праву превзошёл себя и имя ему — Павел Пестель. Первая ночь настоящей мужской любви, а затем и повторное коварное проникновение Павла в окно, когда Николай окончательно убедился, что Пестель — сущий демон, погрузили принца в смятение. Павел Иванович, вернее, уже просто Паша, удалой статью и безумствами вызывал в душе холодного великого князя невиданный прежде жар. Николай сам не знал, почему позволил полковнику взять вверх над собой и овладеть, как трактирной девкой. «Случившееся отвратительно! — размышлял Николай днем наедине с собой. — Наваждение беса». Беса по имени Павел Иванович. Как теперь Николаю смотреть в глаза этому чудному полковнику после минувшего разврата… Господи, это просто ужас! Николай натянул на лицо ледяную маску. Нет, никто не должен ни о чем догадаться. Великий князь собранно вошёл в объёмный белый шатёр на холме у поля маневров, где должно было состояться очередное собрание высших офицеров. И, конечно, Пестель был здесь тоже, и Николай тут же поймал на себе взгляд этих самоуверенных тёмно-серых глаз. ~~~ Накануне Павел Иванович проснулся в прекрасном настроении. Казалось, весь мир ему подвластен в это свежее летнее утро. Конечно же, все возможно: и построить новый мир на обломках старого, и облагодетельствовать все человечество, и жить так, как хочет полковник. Павел овладел великим князем Николаем, и это было настолько прекрасно и многообещающе, что и революция перестала казаться химерой. В конце концов, Николая Павловича можно будет позднее перетянуть на свою сторону, а сейчас он оставит превосходный отзыв своему брату о полковнике Вятского полка, напишет, как удовлетворён смотром. Ещё бы Ники не был удовлетворён после нескольких оргазмов, доставленных лично Павлом Пестелем. Паша хмыкнул сам себе, вспомнил, как великий князь поджимал губы и в удовольствии жмурился. Как он красив! Настоящий Патрокл! Без мундира красивее, чем в мундире, с растрёпанными кудряшками и сияющими бездонными глазами… И в жизни не скажешь, что кровный брат плюгавого щеголя с вечно пресной миной. Павел с нагло-счастливой физиономией застегнул мундир. В разгар собрания в шатре Пестель почти не обращал внимание на карту, так как сегодня все равно не черед Вятского, а сполна любовался длинными изящными руками, густыми эполетами и небесными глазами северного принца. Николай, кроме момента входа в палатку, избегал взгляда Павла, и, сдвинув брови к переносице, сосредоточено водил пальцем в белоснежной перчатке по отмеченным местам расположения войск и обсуждал сие с бригадным генералом Сергеем Волконским. Князь был напыщен, как индюк, так и не скажешь, что один из наиактивнейших членов Южного общества. Пестель про себя иронично хмыкнул. Вскоре великокняжьего внимания был удостоин и другой «южанин» Артамон Муравьев с Ахтырскими гусарами. «Скорей бы» — подумал Паша, раздражаясь от невозможности побыть с Ники тет-а-тет. С ангелом, который накануне до дрожи переживал от греховности мужской любви, а после отдался ласканиям рук Паши. От воспоминаний Павлу Ивановичу стало жарко, или же то играло жгучее солнце Малороссии. Николай с ним, очевидно, впервые познал вкус жизни. Павла будоражило желание выдернуть этого чудесного молодого человека из оков долга и давящих дворцовых запретов. Николь ведь даже связал себя узами брака не по любви, а по императорской воле… ~~~ Жену великому князю Николаю выбрал брат Александр по политическим соображениям: Шарлотта — дочь прусского короля, а Александру после создания Священного союза было выгодно укреплять связи с Пруссией. Николай с детства знал, что его долг — жениться по воле брата и произвести на свет наследника, поэтому у него не было и мысли возразить. Тем более, когда он увидел Фридерику Луизу Шарлотту Вильгельмину, свою юную невесту — статная, стройная, симпатичная девушка с ясными глазами. Суженые понравились друг другу с первой встречи. Шарлотта очаровала своей добротой, веселостью и увлеченностью танцами — казалось, порхала по бальной зале, как птичка — сердце сурового северного принца открылось на встречу благословенному союзу. Николай решил, что это любовь, и он будет любить свою принцессу всю жизнь. Их первая брачная ночь прошла благоприятно, хотя девушка ничего не знала об интимной жизни супругов, кроме того, что «должна спать с мужем и исполнять его желания», да и познания Николая ограничивались пошлыми картинками, которые они рассматривали с братом Михаилом. В итоге Николай не опозорился, а Шарлотте почти не было больно — супругам открылась счастливая семейная жизнь во всей красе. Правда, первый интимный опыт Николая вдобавок открыл в нем какую-то дьявольскую бездну: все его тело стало изнывать в желаниях, прежде неведанных. И когда супруге на последних месяцах беременности нельзя было исполнять свой постельный долг, Ники не выдерживал и отвечал на восторги очередной выпускницы Смольного приглашением на диван. Поначалу измены случались эпизодически, но со временем все чаще. Ему не было стыдно, потому что подобное при дворе — в порядке вещей, и Александр на шалости своих братьев смотрел сквозь пальцы, если все сделано по-тихому. А Шарлотта либо не знала, либо делала вид, что не знает об изменах своего прекрасного принца, чем лишний раз убеждала Ники, что он все делает правильно. Но теперь, после роковой встречи с полковником Пестелем, ворох адских, неведанных ранее мыслей истерзал великого князя. Что будет, если о непозволительной связи с полковником узнает брат? Неужели теперь еще одна дьявольская бездна откроется перед Николаем — влечение к мужчинам, такое же жгучее, как вожделение к новым фрейлинам, но только порочное и запретное? И, наконец, еще один мучительный вопрос терзал великого князя: а если до Павла Николай не знал, что такое любовь? ~~~ Наконец, великий князь и полковник Пестель остались наедине. Николай, опустив глаза, смотрел на расположенную на столе карту, чтобы не глядеть на своего демона. Молчание повисло в воздухе, и первым его нарушил Павел. — Ваше Высочество, вы мне так ничего не скажете? Полковник подошел близко к Ники и накрыл его руку своей — белые перчатки слились в одну. — Не надо, — жалобно вымолвил Ники, — мы на виду. — Никто не видит, Ники, мы здесь одни… — великий князь одёрнул руку. — Но если ты не желаешь, то я бессилен сейчас до тебя дотянуться и поцеловать, — Павел задорно засмеялся. — Паша… То, что случилось, непростительно, и может стоить мне не только спасения души, но и благосклонности брата. — Спасение души — вообще спорный вопрос, а брат твой не узнает, мы ему не скажем. — Не скажем? А он все равно узнает! Я весь в твоей власти! Однако последние слова великого князя доставили Павлу удовольствие, хотя полковник не собирался компрометировать Николая. — Но тебе же сие понравилось, мон принц? — Павел начал осторожно работать с возражениями своего северного страдальца — Да! — выпалил Николай и мучительно прикрыл лицо рукой. — И я запятнан навсегда. Боже! Я был настолько неосмотрителен, что забыл у тебя кольцо. — Но ведь я вернул его тебе. — Ты не женат и не можешь представить, что это для меня значит. — И слава Богу! — выпалил полковник, вспомнив историю своего сватовства… ~~~ …К 20м годам карьера адъютанта Витгенштейна, столь блестяще начавшаяся на войне, застопорилась. Денег хватало впритык, а те знания и навыки, которые Павел рассчитывал использовать для подвигов во славу отечеству, оказывались не нужны в штабе. «Вася, здесь нужна свинцовая жопа», — с горькой иронией говорил Паша своему тогдашнему возлюбленному Василию Ивашеву. Дело дошло до того, что Пестель обдумывал возможность перехода на должность начальника штаба в военные поселения в дивизию генерала Ивана Осиповича Витта, пытаясь таким образом хоть как-то продвинуться по службе. — Про Витта говорят, что этот голландец — интриган и кровопийца, Поль, — заметил Васенька, пока они лежали в объятиях друг друга и рассуждали о превратностях службы. — Да про кого сие здесь не говорят, мон шер. Про меня вон Киселев шепчет, что я безнравственен, — Паша подмигнул Васеньке и как бы в подтверждение слов Киселева лизнул возлюбленного в щеку, а потом поцеловал со всей страстью, шаловливо дойдя своими губами от носа до губ. — Поль… — Вася отстранил пылкого Пашу, тревожно уточнив. — Послушай, как ты собираешься сойтись с генералом Виттом? — Легко, — хмыкнул Пестель, пребывая в игриво-ироничном настроении. — Через его очаровательную падчерицу, Изабеллу. Васенька с удивлением посмотрел на Павла, а потом, выдержав паузу, от души захохотал. — Ты сегодня превзошёл себя, Поль. Никак надумал жениться? — А что тут смешного, Вася? Женюсь, и карьера моя сдвинется с мёртвой точки. — Но ты же… Ты… — Вася смотрел в насмешливые глаза Пестеля, пытаясь понять, в шутку он или всерьёз. — Спорим на бутылку шампанского, что я решусь? На «Клико», Вася? — Павел хохотнул и накинулся на любимого Васеньку, провокационно щекоча его рёбра и надавливая на пах. — Спорим… Поль… Мон амур… — Васе уже было все равно, когда ненасытный Павел страстно его целовал, и все же предчувствие подсказывало, что шер Поль никогда не женится. Павел Пестель и правда приударил за Изабеллой Витт, насколько позволяли светские дворянские приличия тульчинского общества. Барышня была симпатичной, умной, начитанной, не по годам - 19 лет - прагматичной, больше всего на свете желавшей выгодно выйти замуж. Блестящий боевой офицер, адъютант Витгенштейна, хоть и не отличался особой знатностью и богатством, нравился ей, поэтому она договорилась сама с собой, что это выгодная партия. Такой почтительный, вежливый, а как уверенно кружил он в вальсе- дух замирал, когда зала кружилась перед глазами Изабеллы и лишь сдержанное мужественное лицо Павла Ивановича казалось ее светлым будущим. Флиртом с Изабеллой Павел убивал двух зайцев: подмазывался к Витту и прикрывал свою истинную личную жизнь. Генерал Киселев, который как-то подозрительно посматривал на сожительство в одном доме Пестеля с Ивашевым, как будто что-то подозревая и оттого не взлюбив Павла, сразу сменил гнев на милость, как только узнал о визитах адъютанта в дом Витта с перспективой сватовства. Даже своих родителей Павел поспешил обрадовать в письмах, рассказав о возможном своем сватовстве. Однако — родителям не угодишь! — вместо ожидаемой радости Пестель-старший забеспокоился пуще прежнего, как бы не ошибся сын в выборе, и забросал в ответном письме тревожными вопросами. Паша зачитывал эти письма из отчего дома Васеньке Ивашеву. — Ну ты посмотри на них, Вася. Боятся что ли, что я, как мой Евгеша, на беременной бесприданнице женюсь?.. — Ах, Поль. Я не верю, что ты вообще женишься, мон ами. — А вот и женюсь, — уверенно бросил Павел. - Вот ещё мне пари проигрывать… Однако через неделю Павел Пестель явился к своему возлюбленному с бутылкой «Клико». Вася сидел за письменным столом, писал письма своим родным, лишь удивлённо повел бровью, глядя на бравого адъютанта с шампанским. — «Клико». У еврея моего в втридорога купил, — ловким умелым движением Пестель откупорил бутылку. — Угощайся. — Означает ли это, что ты не женишься? — Увы, — Павел отпил из горла, — родителям не о чем беспокоиться. Пестель оставил бутылку, сел на кровать, как-то по-юношески насупившись, будто получил двойку на вступительных экзаменах. — Что такое? Ты получил отставку от голландца? — Нет, Витт так и обхаживает меня, зовет в дом опять… А я, как представлю, Вася, что с ней спать надо… Груди эти из платья вываливаются… — Так там небольшая грудь, насколько я могу оценить. Павел полушутя-полуобидчиво швырнул в Васю подушкой. — Не могу, Васенька, — Паша покачал головой. - Бывал я в Париже в увеселительном доме, видел оголенных баб и их груди. И такое отвращение во мне вилось, ты не представляешь. А тут, Изабелла, прелестное создание, но у неё ведь тоже... Не могу... Да и барышня все же хорошая, заслужила большего, чем революционер и мужеложец. Вася подошёл к своему расстроенному возлюбленному, сел рядом, взял его руки в свои. — Не расстраивайся, милый. Мы придумаем, и где взять деньги на наше дело, и как двинуть твою карьеру. Мы будем вместе, я… Я люблю тебя таким, какой ты есть, о, я так тебя люблю. Павел молчал в ответ, после повисшей неловкой паузы поцеловал своего уютного податливого Васю. И правда, Ивашев как в воду глядел: в скором времени карьера Пестеля сдвинулась с мёртвой точки, и он был назначен полковником Вятского полка ~~~ «Да, Слава Богу, что я свободен как ветер, — подумал Павел. - И никто мне не мешает любить мужчин» — Если б мы встретились раньше, ты бы не женился, — Паша задорно подмигнул. — Что? Я...? Полковник, сие за гранью! — Николай неосознанно отступил на шаг от дерзкого Павла Ивановича, несущего несуразные вещи. — Представь, свобода, вольный ветер, ты да я, вместе, — Павел подходил всё ближе. — Ни жены, ни дворцовых оков. — Хватит, Павел Иванович, вы забываетесь. Я великий князь! — Николай сверкнул льдистыми глазами, пряча за железной выдержкой иступленно колотящееся сердце. — Забудем же сей непростительный порыв. — Николь, — Павел склонил голову на бок. Как теперь забыть, что было, когда и днём и ночью пред взором эти волшебные голубые глаза, белая атласная кожа и тихие вздохи человека, который ранее не знал, что такое свобода и страсть. Скованный ангел. Иные видят в Николае лишь сатрапа, Павел же видел прекрасную сияющую волшебным светом душу под монаршьим льдом. И Паша не желал его терять. Сделав шаг ближе, Паша взял Николая за руки и прижал его ладони в перчатках к своему сердцу. — Чувствуете, Ваше Высочество? Стучит иступленно. Губы Николая в растерянности приоткрылись, маска дала трещину. Рука чуть прошлась по мундиру Павла, пальцы коснулись орденов. Николай не понимал, почему его так сильно влечет к мужчине. Почему жжёт в груди от взгляда на него, от его прикосновений. А изнутри словно рвется на свет маленький мальчик, лишившийся отца и терпевший всю жизнь холод матери и братьев, побои Ламздорфа и тысячи дворцовых запретов. Рвется, чтобы окунуться в объятия Павла Ивановича, обещающего любовь и свободу. Руки Павла легли на плечи Ники, большие пальцы нежно огладили подбородок. Николь утопал в этих прекрасных серебряных глазах, сердце упоенно стучало. Ники поддался влечению души и потянулся к возлюбленному. Губы мужчин соприкоснулись. Сначала мягко и нежно, затем Павел стал активно и страстно покорять уста великого князя. Николаю пришлось сильно наклониться, ведомому сильными руками полковника, а козырёк кивера Павла стал неприятно упираться в бровь, но все это было неважно, для Ники, захлебнувшемуся в неведомой доселе любви. Павел целовался умело, горячо, мял и верхнюю, и нижнюю губу, водил по ним языком и вновь целовал. Так, словно не мог насытиться сладчайшим мёдом. Ники отвечал ему в меру возможности, тяжело дышал носом, млел от окутывающих сладких ощущений. Душа трепетала, подобно птице, в груди собирался жар. Николь растворился в поцелуи и возжелал, чтобы это мгновение длилось вечно. Тут за спиной послышался какой-то шорох. Николай тотчас же, как ошпаренный, отпрянул от Павла. Пестель напряженно оглянулся, разящий взгляд не обещал бы помешавшему ничего хорошего, но у входа в шатёр никого не было. Вероятно, сей звук был откуда-то снаружи. — Боже мой… — запричитал Николай, страх пронзил сердце иглой. — Если узнают, мне не жить… Пестель хмыкнул, провёл веселым взглядом по перепуганному возлюбленному, приподнялся и в последний раз поцеловал ангела в щеку. — Не запирай нынче окно, Никусь, — озорливо подмигнул. Николай поглядел в ответ как-то странно — вперемешку с волнением и истинным желанием. Затем оба мужчины последовали на зов службы и покинули шатёр чинно, спокойно, по-армейски нейтрально. После Пестель отдал великому князю честь, как подобает, и чеканным шагом направился к вороному коню, дабы бы последовать к Вятскому полку. Николай минуту глядел вслед этому странному человеку, а сердце терзали чувства, от которых не избавиться волею разума. Чувства, называемые любовью — первой в жизни Ники и самой настоящей.