Любить и быть любимой

Величайшее из всего, чему ты можешь научиться в этом мире — любить и быть любимым.

@«Мулен Руж!» (2001), режиссëр Баз Лурман.

Десятилетний Эрик Уилсман встаёт на одно колено, протягивая своей ровеснице с прекрасными зелëно-серыми глазами букет орхидей. — Леди Амиру, когда я выросту, то обязательно добьюсь тебя, — обещает молодой наследник графства Уилсман. Амиру Убарр, как и подобает юной молодой аристократке, смущённо опускает глазки в пол, хихикает и принимает букет из рук мальчика и лучшего друга. — Буду ждать вас, Молодой мастер Эрик, — отвечает она тихим и нежным голосом, улыбаясь слегка приподнятыми уголками губ. Эрик улыбается широко, счастливо, искренне. Совсем не так, как полагается дворянину, но кого и когда это волновало? Уж точно не их. Девятилетний Гилберт медленно хлопает в ладони, а шестилетний Кэйл закатывает глаза. Их позвали быть свидетелем клятвы Эрика. — Если мы покончили с церемонями, то пошлите ужинать. Тëтя Маргарет уже заждалась нас, — сказал Кэйл, таща за собой Гилберта. Эрик и Амиру переглянулись, усмехнулись и поспешили следом за своими друзьями. С тех пор Эрик всячески ухаживал и заботился о девушке. Дарил подарки и возил в красивые места, поддержал в трудные времена и угощал различной едой. Амиру громко смеялась с его шуток и обнимала по вечерам, крепко прижимая к себе Уилсмана, когда тот уставал и был на грани нервного срыва. Между ними всегда была удивительная глубокая связь. Леди Убарр, наблюдая за дочерью и сыном её друзей, просто выкидывала очередное письмо с предложением о браке в камин. Неважно, сколько денег они обещали, что клялись в верности и желании поддержать виконтессу. Зачем это, если только наследний семьи Уилсман вызывает искреннюю улыбку Амиру, всегда рядом и готов буквально на всë, не теряя головы? Мудрый и милый, а главное искренний. Поздно вечером, стоя на балконе, тринадцатилетний Эрик поправлял очки и указывал на звëзды. — Видишь вон то созвездие? — спрашивает подросток Амиру, что с каждым годом всë краше и краше. Сегодня у Амиру день рождения, исполняется тринадцать лет. Аккуратно сделанный пучок, украшенный жемчугом, на ней платье бело-голубого цвета с полупрозрачным рукавом и голубые туфли. Амиру поднимает голову вверх, смотря на ночное небо, усеянный звëздами. — Вижу. — Оно называется Феникс, — говорит Эрик, улыбаясь. Затем поворачивается к подруге и достаёт из кармана пиджака небольшую коробку чёрного цвета, — я уже отдал тебе подарок, но решил сделать от себя. Амиру моргает, а затем лицо озаряется пониманием и нежностью. Парень открывает коробку, а в ней брошь, перевязанная голубой ленточкой. Брошь в виде белой птицы, а глаза из голубого камня, а сзади крест накрест меч с щитом. Это герб виконтства Убарр. Белая птица означет мир, счастье и надежду, щит — защиту, а меч — решительность и готовность встать на защиту. — Спасибо, Эрик, — тихо проговорила Амиру, после чего обнимает парня. Отстранившись, взхломатила волосы парня, что вмиг надулся. — Эй! — восклицает он, а затем ойкает и замирает на месте, получая почти невесомый поцелуй на лбу. — Ты лучший, — шепчет на ухо дьявол в женском обличии. Что-ж, Эрик готов простить ей всë и вся, лишь бы она была такой счастливой и дальше.

***

Свой совместный пятнадцатый новый год они встречают вчетвером: Эрик, Амиру, Гилберт и Кэйл. Кэйл сам украшает ёлку вместе с Гилбертом, пока Амиру с дьявольским блеском в глазах опирается на плечо Эрика и шепчет на ухо всяческие комплименты, отчего наследный семьи Уилсман краснеет аки помидор. Амиру берёт его за руку и прижимает к груди. Сердцебиение спокойное, ровное. Эрки выдыхает и смотрит искоса на девушку. — Дьяволица. Она хихикает и мягкой поступью шагает к ëлке, её платье слегка развивается при ходьбе. Эрик подпирает рукой щеку, тщательно запоминая эту семейную атмосферу, где Амиру такая домашняя. Вон, она обрабатывает ссадины на ладони Кэйла, что порезался случайно, разбив новогодний шар. «Идеальная». Глупые мужчины, вечно недовольные своими жëными. Что им не нравится в прекрасных дамах? Они идеальные такие, какие они есть. Эрик всегда восхищался госпожой Маргарет и Джур, да всеми женщинами, девушками и девочками. Как можно на них ругаться и злиться на них? Дамы — прекрасные создания, подарок Бога им, жалким мужчинам, так разве можно браниться и ограничивать женщин? Эрик никогда не понимал парней, ревнующие по поводу и без, пытаясь повелевать своей второй половинкой, будто имели хоть какое-то право, забывая, что в первую очередь, девушки тоже люди. Они личности, а не просто красивые существа. Взять, к примеру, Амиру. Она только с виду кажется спокойной девушкой, дворянкой, что будет покорна мужу. С хрена два! Девушка на прошлом банкете ударила одного засранца, что неподобающее её тронул, по голени. Эрик был как никогда горд ею. Нет, он, конечно, волновался, мол, может тот мерзавец сделал что-то ещё, но знал, что Амиру умеет и может постоять за себя. Она не будет просто сидеть в поместье, воспитывая детей. Она амбициозна. Именно ей принадлежала идея инвестировать в берега Убарр, что испокон веков считались бесполезными из-за водоворотов. Предыдущие поколения тоже не спешили отказываться от такой огромный территории. В общем, Эрик бесконечно восхищался Амиру: еë безграничным умом и мудростью, умением поддержать и сказать нужные слова, её добротой и внутренним стержнем, нарочитой мягкостью и сталью в голосе. Он восхищался и другими представителями женского пола: они сильны, умны и только благодаря им живы. Но, конечно, Амиру обожал больше. Знакомые подсовывали фото своих подруг, сестёр и перспективных дам ему, но, пусть и отдавая им должное, зачем Эрику вообще смотреть на кого-то другого, если обещал себе ещё с восьми лет жениться на одной единственной, что приглянулась сердцу с первого взгляда? Вежливо отказываясь от приглашений на танец от очередной красавицы, он неизменно шагал сквозь толпу к скромно стоящей среди друзей Амиру, протягивая руку. Эрик видел рядом с собой только её и никого больше. Ему нужна была правая рука, женщина, что не побоится сдать сдачи, готовая пойти на риск, но не забывая сохранить доброту и мягкость в душе. Амиру превосходила сверстниц во многих аспектах. Эрик хотел быть с ней, потому что хочет. Хочет стать для неё поддержкой и опорой в жизни, чтобы всегда сильная и храбрая Амиру доверяла ему и могла расслабиться при нём, желала спрятаться за ним, ведь иначе зачем мужчина, если этот самый мужчина не может обеспечить заботу, защиту и одарить любовью? Возможно поэтому Эрик не со всеми мог найти общий язык, в большинстве случаев с парнями. Такие высокомерные и с непомерным эгом, считая, что женщины должны падать к их ногам. Однажды Амиру спросила: — Ты долго и упорно ухаживаешь за мной. Не надоело ещё? Эрик посмотрел на неё внимательно и нежно. — Амиру, надоесть может тому, кто ухаживает ради охоты и азарта, ради спора и желания выиграть. Я же хочу добиться тебя, буду ждать тебя столько, сколько нужно. Если скажешь чёткое нет — мы останемся друзьями, но если ты готова дать мне шанс — наблюдай. После этого хрупкий мост некой дистанции между ними рухнул вниз, в бездонную яму. Вот так, двадцатилетние Эрик с Амиру начали встречаться. Слухи расползлись по всему Восточно-Северному региону. Кто-то советовал назначить помолвку, кто-то предлагал сыграть сразу свадьбу. Они оба всех игнорировали. Кейл всячески посылал диванных критик в пешое эротическое, Гилберт неодобрительно щурился на них, защищая друзей от всяких идиотов. Амиру смеялась, поглаживая младшего по голове и шепча на ухо благодарности, пока Эрик гордился своим донсенгом, готовый рвать и метать за своих друзей. Однажды один урод допытывался до Амиру. Эрик сломал ему нос. Амиру добавила от себя удар по яйцам и отоптала ноги мудака каблуками. Свадьбу они отыграли аж в двадцать четыре, но никто не был против. Песни и смех раздавались отовсюду, люди выпивали, веселились и пели, поздравляя новоиспечённую пару. Амиру в потрясающем свадебном платье прижималась к боку Эрика, скромно потупляя глаза, чтобы затем увести нововляенного муженька в угол потемнее и целоваться до звёздочек в глазах, сводя с ума парня. — Ха, — выдыхает Эрик, горло мгновенно пересекло, смотрит мутным взглядом на коварно улыбающуюся девушку, напоминая дьявола в женском обличье. Он не успевает ничего сказать. Каким-то боком, когда гости уже стали расходиться, Амиру затащила его в спальню и прижала к стене. — Иногда я не понимаю, что ты нашла во мне, — шепчет Эрик, развязывая корсет, отрываясь от очередного жаркого поцелуя. — Может потому, что ты хороший и терпеливый, никогда не сделающий мне больно и не проигнорирующий моё «нет»? — выгнула бровь она, прижимаясь к нему с грациозностью кошки. Она упирается рукой в его грудь, и Эрик замирает, не смея пошевелиться. — Видишь? — мягко уточняет Амиру, чтобы затем вернуться к игривому настроению, схватив за воротник растегнутой рубашки двумя руками, притягивая ближе для поцелуя. Эрик не сопротивляется.