Stalker - Courtship

Когда Цзян Чэн находит в почтовом ящике письмо без марки, он не придает этому значения. Такое случается часто — религиозные группы или активисты иногда разносят письма по домам, и он уже готов выбросить его, даже не читая. Но затем он замечает свое имя на конверте, и его охватывает тревога. Он все же забирает письмо в квартиру, не решаясь прочесть его на улице, но, оказавшись внутри, долго вертит конверт в руках. Этого не может быть. Подобного не случалось уже давно, и Вэнь Сюй все еще должен сидеть в тюрьме. Наверное, Цзян Чэн зря беспокоится. С этой мыслью он наконец вскрывает письмо, пробегает глазами по тексту — и листок выпадает у него из онемевших пальцев. Это не может повториться. «Дорогой Цзян Чэн, — написано на открытке. — Мне так нравится видеть тебя каждый день, и я больше всего на свете хочу сходить с тобой на свидание, если ты окажешь мне такую честь. С нетерпением жду твоего ответа». Подписи нет. Нет подписи, и Цзян Чэн чувствует, как у него перехватывает дыхание. «Видеть тебя каждый день» — написано на открытке, и он с трудом подавляет желание занавесить все окна и никогда больше не выходить из квартиры. Вместо этого он дрожащими руками хватает телефон и набирает номер Вэй Усяня. — Мой любимый младший братец, — приветствует его Вэй Усянь, и его дурацкий тон немного возвращает Цзян Чэна в реальность. Но паника никуда не делась. — Скажи мне, что Вэнь Сюй все еще в тюрьме, — говорит Цзян Чэн, пропуская приветствия. — Я ничего не слышал об обратном, — наконец отвечает Вэй Усянь, и в его голосе не остается и следа от прежней веселости. — Что случилось? — Можешь проверить? — просит Цзян Чэн, потому что он не сможет спать спокойно, пока не будет точно уверен, что Вэнь Сюй за решеткой и не следит за ним каждый день. — Я могу уточнить у Вэнь Цин. Она внимательно следит за ним. Но я уверен, что она бы сказала, если бы что-то изменилось. Что происходит, Цзян Чэн? — Наверное, ничего, — бормочет Цзян Чэн, потому что Вэй Усянь прав. Если бы Вэнь Сюя выпустили досрочно, Вэнь Цин хотя бы сообщила бы Вэй Усяню, если не самому Цзян Чэну. Нет причин для паники. — Все равно расскажи, — мягко настаивает Вэй Усянь. — Я получил открытку, — говорит Цзян Чэн и зачитывает ее. Зачитывая вслух, он признает про себя, что лучше от этого письмо не звучит. — Может, это тайный поклонник? — после паузы предполагает Вэй Усянь. Цзян Чэн фыркает. — Да, конечно. Потому что обычные люди влюбляются в меня. — Цзян Чэн, заткнись со своей ерундой, — резко обрывает его Вэй Усянь, звуча злее, чем Цзян Чэн ожидал. — То, что случилось с Вэнь Сюем, не твоя вина, и вполне возможно, что хороший, нормальный человек может в тебя влюбиться. У Цзян Чэна есть что на это ответить — в основном потому что это явно не так — но сегодня он не хочет ссориться с Вэй Усянем. — Просто спроси Вэнь Цин, ладно? — пытается он отвлечь его. — Позвоню ей прямо сейчас, — обещает Вэй Усянь и, верный слову, тут же бросает трубку. Цзян Чэн кладет телефон и проводит целых пять минут, не чувствуя себя в опасности в собственной квартире, прежде чем тревога возвращается. Он не может оставаться один сегодня. Он снова берет телефон и набирает номер Лань Сичэня. — Ваньинь, — раздается теплый, успокаивающий голос Лань Сичэня, и Цзян Чэн сразу чувствует себя лучше. — Сичэнь. Послушай, ты не мог бы… Можешь приехать? — просит он, ненавидя то, что снова чувствует себя так — будто не может быть один, будто он в опасности. Он думал, что это уже в прошлом. — Ты в порядке? — беспокоится Лань Сичэнь, и Цзян Чэн слышит, как он уже двигается. — Нет. Пожалуйста… — повторяет он, и Лань Сичэнь тут же соглашается. — Конечно. Я уже в пути. Цзян Чэн благодарит его и вешает трубку, но почти сразу же телефон звонит снова — это Вэй Усянь. — Что-то узнал? — сразу спрашивает Цзян Чэн. — Она говорит, что он все еще за решеткой. Его не выпустят досрочно, и ему запрещены посещения. Так что это вряд ли он. Не паникуй. — Легко сказать, — бормочет Цзян Чэн, но чувствует себя немного спокойнее. Это все еще не объясняет открытку на столе, но он доверяет Вэй Усяню и Вэнь Цин. Если они говорят, что это не Вэнь Сюй, значит, так и есть. — Хочешь, я приеду? — предлагает Вэй Усянь, готовый сорваться к нему в ту же секунду, и у Цзян Чэна слезятся глаза. Он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, и качает головой, хотя Вэй Усянь его не видит. — Сичэнь уже едет, — сообщает он, и наступающая тишина в трубке заставляет его нервничать уже по-другому. — Ты же знаешь… — начинает Вэй Усянь, но Цзян Чэн обрывает его. — Нет. Он не… Когда ты уже заткнешься об этом? — Может, когда ты вытащишь голову из задницы и примешь, что Сичэнь-гэ к тебе что-то чувствует. И ты же видишь его каждый день, верно? — огрызается Вэй Усянь, прежде чем между ними повисает напряженное молчание. Цзян Чэн почти рад, когда раздается звонок в дверь. — Мне нужно идти, — резко говорит он. — Я люблю тебя, не забывай об этом, — вместо прощания говорит Вэй Усянь, и это заставляет Цзян Чэна смягчиться. — Даже если ты идиот. — Я тоже тебя люблю. Несмотря на то, что ты — заноза в моей заднице. Спасибо. — Звони, если повторится что-то подобное, — просит Вэй Усянь, и Цзян Чэн легко дает это обещание. Он больше не хочет проходить через такое в одиночку. — А теперь повеселись, — на прощание говорит Вэй Усянь и бросает трубку. Цзян Чэн тут же перезванивает Лань Сичэню. — Это ты у двери? — уточняет он, все еще слишком взвинченный, чтобы открывать, не будучи уверенным. — Да, — отвечает Лань Сичэнь, и Цзян Чэн вешает трубку, чтобы открыть дверь. Лань Сичэнь выглядит смущенным, когда Цзян Чэн впускает его. — Что случилось, Ваньинь? — спрашивает он, замечая его нервозность. — Ты выглядишь напряженным. — Это… ничего страшного, все в порядке. Просто я не хочу оставаться один, честно говоря. — Хорошо, — просто принимает Лань Сичэнь, не настаивая на объяснениях, и Цзян Чэн готов заплакать от благодарности. — Я… расскажу потом, — все же обещает он, потому что несправедливо оставлять Лань Сичэня в неведении, особенно когда тот приехал просто потому что Цзян Чэн не может справиться с неуверенностью. — Не торопись, — успокаивает его Лань Сичэнь и слегка сжимает его плечо. — Ты не обязан мне объясняться, ты же знаешь, я всегда рад провести с тобой время. Цзян Чэн резко отводит взгляд. Нет, Лань Сичэнь не покраснел — это ему только кажется, и лучше бы ему не забываться. Лань Сичэнь не испытывает к нему таких чувств. — Давай я возьму напитки, а ты выберешь фильм? — предлагает Лань Сичэнь, уже отходя от него, чувствуя себя как дома в его квартире, и это вызывает теплое, трепетное чувство в груди Цзян Чэна. — Давай, — соглашается он и уже собирается уйти, но замечает, как Лань Сичэнь замирает, уставившись на что-то на кухонном столе. У Цзян Чэна есть полсекунды на панику, прежде чем Лань Сичэнь отворачивается. Он не спрашивает об открытке и не упоминает ее весь вечер, но Цзян Чэн несколько раз замечает, как его взгляд скользит к ней, но не решается спросить. Наверное, это неважно. Цзян Чэн напрягается, когда кто-то стучит в дверь. Он никого не ждет, и обычно это не было бы проблемой, но с тех пор, как он получил анонимную открытку, он на взводе. Вместо того чтобы сразу открыть, он ждет две минуты, прежде чем подойти. Прислушивается, но не слышит никакого движения снаружи, и осторожно приоткрывает дверь. Никого нет, и облегчение охватывает его — но затем он замечает букет цветов, прислоненный к порогу. И паника возвращается. Цзян Чэн захлопывает дверь и хватается за телефон. — Цзян Чэн, сейчас не лучшее время… — начинает Вэй Усянь, но Цзян Чэн перебивает его. — Мне прислали цветы. Тишина в трубке говорит о том, что Вэй Усянь все понимает. — Кто-то постучал, но когда я открыл, там был только… этот букет, и я не могу снова через это пройти, Вэй Усянь, не могу. — Понимаю, но, думаю, это не то, о чем ты подумал. Я сам проверил информацию о Вэнь Сюе, — говорит Вэй Усянь. — Я доверяю Вэнь Цин, но решил лично удостовериться, чтобы ты чувствовал себя спокойнее. Цзян Чэн с облегчением выдыхает — Вэй Усянь прав, он действительно чувствует себя лучше, зная, что тот сам все проверил. — Он все еще в тюрьме, и ему пока запрещены посещения. А Вэнь Чао все еще за границей, ты знаешь, что ему нельзя возвращаться. Думаю, это не они. — Но это кто-то, — настаивает Цзян Чэн, потому что открытка и цветы — реальны. — Черт, мне снова нужно переезжать, да? — шепчет он, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Он только начал чувствовать себя здесь как дома, он не хочет снова уезжать. — Не торопись с решениями, Цзян Чэн, может, это безобидно. Может, это просто кто-то, кто в тебя влюблен. — Как Вэнь Сюй? — Он был психом, — парирует Вэй Усянь. — Может, на этот раз это нормальный человек. — А может, и нет. Я не буду рисковать, — решает Цзян Чэн, и грудь будто сжимается от воспоминаний о давно заживших ранах. — Я могу пожить у тебя пару дней? Хотя бы на выходные. Я не могу оставаться здесь, пока ищу новую квартиру. — А-Чэн… — начинает Вэй Усянь, и Цзян Чэн уже знает, что тот откажет. — У нас в эти выходные пробует остаться А-Юань. Первый раз, помнишь? Черт, точно. Это первые выходные, которые А-Юань проведет с ними, и Цзян Чэн, конечно, не может им помешать. — Позвони Сичэнь-гэ или Хуайсану. Они точно пустят тебя пожить. А в понедельник приезжай к нам, без проблем. Просто не паникуй, мы разберемся, хорошо? — говорит Вэй Усянь, и Цзян Чэн горько усмехается. Разбираться не в чем. Он прекрасно понимает, что происходит. — Попробую Сичэня, — решает он, нервно поглядывая на дверь. — Хорошо проведи время с А-Юанем. — Обязательно. Но если что-то еще случится — ты позвонишь мне. Ты не будешь проходить через это снова один, — обещает Вэй Усянь, и Цзян Чэн кусает губу, чтобы не расплакаться. — Ладно, — шепчет он и вешает трубку, пока голос не дрогнул окончательно. Цзян Чэн ненадолго задумывается, не выбросить ли цветы за дверью, но не может заставить себя прикоснуться к ним, так что пока они останутся там. Он быстро набирает номер Лань Сичэня, шагая по квартире и не чувствуя себя в безопасности, и молится всем богам, в которых не верит, чтобы тот согласился пустить его пожить хоть ненадолго. Он не может больше спать здесь. — Ваньинь, — поднимает трубку Лань Сичэнь, но Цзян Чэн слишком взвинчен для церемоний. — Сичэнь, мне нужно… Мне нужна помощь, — говорит он, и Лань Сичэнь замолкает. — Что случилось? — Ты можешь… приехать? Я объясню, но пожалуйста, просто приезжай, — умоляет он, но, конечно, зря переживает. — Я уже в пути, — обещает Лань Сичэнь. — Напишу, когда буду у двери, хорошо? — спрашивает он, явно вспоминая прошлый визит, и Цзян Чэн снова готов заплакать. — Спасибо, — отвечает он, голос дрожит, и теперь остается только ждать. Цзян Чэн не спросил, где Лань Сичэнь и чем занят, но до его двери должно быть хотя бы полчаса езды, и он отчаянно ищет, чем бы отвлечься. Он все еще шагает по гостиной, когда через десять минут приходит сообщение. «Я здесь», — написано в нем, и Цзян Чэн осторожно подходит к двери. Он доверяет Лань Сичэню и не думает, что тот стал бы так шутить, но все же приоткрывает дверь, лишь чтобы выглянуть. Увидев улыбку Лань Сичэня, он распахивает дверь и отворачивается. — Тебе прислали цветы, — замечает Лань Сичэнь, закрывая за собой дверь, и Цзян Чэн резко оборачивается. — Не трогай их! — кричит он, но, конечно, уже поздно. Лань Сичэнь уже занес букет внутрь. — Что с ними не так? — спрашивает Лань Сичэнь, не замечая его взгляд. — Не знаю, но что-то должно быть, — шепчет Цзян Чэн, с подозрением глядя на цветы. — Ваньинь, что происходит? Ты странно себя ведешь последние дни, — мягко говорит Лань Сичэнь, ставя букет на пол у двери, и Цзян Чэн решает, что это безопаснее всего. — Это… Мне нужно пожить у тебя несколько дней, — говорит Цзян Чэн, потирая лицо. — До понедельника. Пожалуйста, — умоляет он, и вздрагивает, когда Лань Сичэнь кладет руку ему на плечо. — Что происходит, Ваньинь? — снова спрашивает он, и только теперь Цзян Чэн замечает, что дрожит всем телом. — Это повторяется, — шепчет он и не может сдержаться, опускает голову на плечо Лань Сичэня. — Я получил анонимную открытку, теперь эти цветы, и все снова начинается. Мой бывший… он в тюрьме, но, кажется, нашел способ снова за мной следить, и я не могу, просто не могу, прошу, Сичэнь… Он умолкает, замечая, что Лань Сичэнь замер. — Ваньинь, это был я, — после долгой паузы говорит Лань Сичэнь, и Цзян Чэн отпрыгивает, будто обжегся. — Что? — вырывается у него, потому что этого не может быть. Лань Сичэнь не стал бы так с ним поступать. — Нет, нет, ты не понимаешь, Вэнь Сюй — он не… Ты не можешь… — бормочет Цзян Чэн, но паника душит его, и Лань Сичэнь быстро подходит ближе, проводя руками по его рукам, успокаивая. — Я не знаю, кто такой Вэнь Сюй, но открытка и цветы — это я. Мне так жаль, я не знал, не думал, что это вызовет у тебя такую панику. — Что ты имеешь в виду, «это был ты»? — спрашивает Цзян Чэн, заставляя себя дышать ровно, а Лань Сичэнь краснеет. — Открытка — от меня. Я так нервничал, когда писал ее, что забыл подписаться. И цветы тоже. Я обещал себе вручить их лично, но струсил после того, как постучал. Мне так жаль, Ваньинь, если бы я знал, я бы сделал все иначе. — Открытка… — шепчет Цзян Чэн, бросая взгляд на открытку, все еще лежащую на столе. — Ты приглашаешь меня на свидание. И цветы… Я не… Что ты говоришь, Сичэнь? — Я говорю, что влюблен в тебя и уже все испортил, — с самокритичной усмешкой отвечает он. — Прости, что поставил тебя в такое положение. — Ты… ты не знал, — шепчет Цзян Чэн, потому что он тщательно избегал разговоров о Вэнь Сюе и о том, что случилось, так что Лань Сичэнь не мог знать. И если подумать, отбросив панику, то объяснение Лань Сичэня вполне правдоподобно. — Ты так нервничал, что забыл подписаться? — спрашивает Цзян Чэн, и Лань Сичэнь заливается краской, что вызывает у него смех. — Это не смешно, — дуется Лань Сичэнь, но теперь Цзян Чэн не может остановиться. — Немного смешно, — хрипит он, хотя отдаленно понимает, что перегибает. Но сейчас ему все равно — стресс наконец отпускает. — Да, смейся, — ворчит Лань Сичэнь, но уголки его губ тоже дрожат. — Мне просто жаль, что причинил тебе столько беспокойства. Как я могу загладить вину? Цзян Чэн подходит ближе. Обнимает Лань Сичэня за талию, пряча лицо у него в шее, и только тогда до него доходит, что именно сказал Лань Сичэнь. — Ты влюблен в меня. Странно говорить это вслух, и еще страннее, когда Лань Сичэнь кивает, но когда он обнимает его в ответ, это совсем не странно. — Да. Прости, что так неумело за тобой ухаживаю. — Нет, это… глупое, нелепое совпадение, что у меня такое темное прошлое с открытками и цветами, — бормочет Цзян Чэн. — Но я не против, если ты за мной ухаживаешь, — признается он, радуясь, что уже спрятал лицо, потому что точно покраснел, когда Лань Сичэнь целует его в голову. — Позволь мне загладить вину. — Для начала можешь сводить меня на то свидание, — говорит Цзян Чэн и решается поцеловать Лань Сичэня в шею. — А там посмотрим. — Я бы хотел этого, — шепчет Лань Сичэнь, и Цзян Чэн не верит, что тот действительно может так к нему относиться, но, кажется, Вэй Усянь все это время был прав. — Мне нужно сказать Вэй Усяню, что это была ложная тревога, — бормочет он, но не отпускает Лань Сичэня. Он еще не наигрался в обнимашки. — Потом, — шепчет Лань Сичэнь, явно думая о том же, и они еще какое-то время стоят, обнявшись. Цзян Чэн знает, что ему, наверное, придется подробнее объяснить, что случилось с Вэнь Сюем, но пока это может подождать. Пока он счастлив и в безопасности в объятиях Лань Сичэня.