Sunsetz

Выбраться в 4 утра к побережью Жёлтого моря, чтобы встретить рассвет. Звучит как потрясающий безумный план. На пляже нет ни души, даже чайки ещё не проснулись, а на песке уже появились следы босых ног, уже, кроме шёпота волн, слышен шёпот двоих, решивших на время сбежать от шумного, пожирающего всё и вся, мира. Феликс находит удобный камень и забирается на него, как подросток, помогая влезть следом. Только устроившись поудобнее, можно поднять взгляд и подставить ленивому утреннему ветру лицо, пока он поправляет выбившиеся из чёлки Феликса волоски. – Смотри, – шепчет он, взглядом показывая вдаль, – правда, красиво? Впереди разливается море. Огромное, позолоченное рассветом, такое живое, такое красивое и спокойное. На лице сама собой появляется улыбка. Накатывает волна и уносит к себе на глубину все камни, все цепи и оковы, ржавеющие на душе, ломает мягким прибоем все терновые венцы на голове. Внутри утихает шторм, и через решётку рёбер проникает мягкий свет, помогающий взрасти некогда похороненным под страхом мечтам. – Здесь так хорошо... – повернуться к бесшумному и неподвижному Феликсу. Но он даже не слышит и не улыбается. Почему? Смотрит куда-то вдаль тёмными, как мокрые камушки, глазами, В которых застыло что-то тёмное и прохладное, что даже море не смоет и не похоронит на глубине. Что-то не так? В глазах читается всё. Где-то за горизонтом его родная страна, в которой море не жёлтое, а аквамариновое и бесконечное как небо. Где его семья и где слышен родной язык и акцент. – Скучаешь по Австралии? – Да, – поворачивается, шепчет низко. От этого кажется, что с тобой шепчется кит, – но мне не грустно. Он улыбается одними губами, в глазах мягко загорается золотисто-персиковый блик. – С тобой я как дома... Придвинуться поближе, шуршаще приобнять за плечо и уткнуться макушкой в его шею. – Я тоже, – прошептать и прикрыть глаза, слушая музыку моря и его голоса, как будто это инструменты одной симфонии: любимый человек и место, освобождающее душу. Почему-то кажется, что место Феликса и себя здесь: у золотистого моря, что-то бесконечно шепчущего, на этом камне. Как будто Феликс и море – это что-то неделимое. Может, это из-за его голоса, из-за которого кажется, что душа огромного кита переселилась в хрупкое тело этого австралийца? Может, он действительно был раньше огромным добрым китом, провожающим корабли, поющим песни для других китов, тем, в кого невидимые крохотные люди кидали гарпуны и чьи шрамы обтачивал океан, который он избороздил весь.... – Это, наверное, странно, но... Феликс поворачивает голову. – У тебя голос как у кита. – Как у кого? – мягко удивляется он, поднимая брови и тихо смеётся. – Хм... Хотя знаешь, – переводит взгляд на море, – мне нравится. Ещё никто не сравнивал меня с китом. Ветер с моря, словно в подтверждение слов Феликса, взъерошил пару прядей чёлки, из-за чего Ли зажмурился. – Может я... был китом раньше? – он открыл глаза. – Хотя, будь я китом – уплыл бы в Австралию. Ну и тебя с ребятами бы покатал, – он выдохнул, обнажая зубы, белые, похожие на жемчужинки. – Так бы и плавали по всему миру... – Да, – улыбнуться и, уткнувшись ему в рубашку, прошептать: Давай однажды так и сделаем. – Обязательно, – Феликс наклоняется так близко, что чувствуются острые кончики волос и его терпкий запах духов с жасмином. Обязательно услышим музыку не одного побережья, увидим аквамариновый океан, персиковое небо у горизонта и вместе встретим не один рассвет.